Я просыпаюсь утром с широкой улыбкой. Я так долго была одна, что уже и забыла, как приятно засыпать в объятиях мужчины. Я так долго была бедна, что забыла, что такое огромная кровать и качественные простыни. Я так долго была напугана, что забыла, каково это – чувствовать себя в безопасности. Я могла бы остаться здесь навсегда.
Ничто так не убивает мотивацию, как счастье.
Солнце пробивается сквозь шторы цвета хантер-грин, освещая пентхаус, и я проклинаю себя. Я надеялась встать и уйти пораньше, чтобы Эндрю не увидел мои наэлектризованные волосы и макияж, теперь напоминающий клоунскую маску. Что ж, если я хочу, чтобы у нас что-то получилось, лучше он увидит раньше, чем позже.
Я переворачиваюсь на другой бок, ожидая увидеть рядом с собой красивое лицо, но обнаруживаю пустую кровать. На мгновение я задумываюсь, не стала ли я снова жертвой интрижки на одну ночь, когда мужчина ускользает посреди ночи, а девушка остается с пустотой в душе. Потом я вспоминаю, что это квартира Эндрю, так что ему некуда убегать. И тут мне приходит в голову кое-что похуже. С ним что-то случилось? Человек со Шрамом и Зомби нашли меня?
– Эндрю, – зову я, сначала тихо, потом громче. Ответа нет.
Ладно, теперь я волнуюсь. Ничего страшного, говорю я себе. Он, наверное, вышел купить бейглов, кофе или еще чего-нибудь.
Грохот кастрюль и сковородок отвлекает меня от мыслей. Я вздрагиваю, и у меня перехватывает дыхание. Кто здесь, черт возьми, и где Эндрю? Я вскакиваю с кровати и на цыпочках иду по плюшевому кремовому ковру в сторону кухни, готовая встретить незваного гостя.
Меня охватывает страх.
Я выглядываю из-за угла, и страх исчезает. Улыбка расползается по моему лицу.
Эндрю сидит на кухонном полу в белой футболке, обтягивающей его бицепсы, волосы растрепаны, губы поджаты, в ушах наушники. Он собирает и расставляет по местам кастрюли и сковородки, которые вывалились из шкафа. В воздухе витает аромат свежего кофе и поджаривающегося бекона, и у меня урчит в животе.
– А потише никак? Тут люди спать пытаются, – говорю я.
Мужчина поднимает на меня взгляд и разражается смехом. Мне нравится его смех – глубокий, горловой и напрочь лишенный застенчивости.
– Доброе утро, – отвечает он, снимая наушники и почесывая покрытый легкой щетиной подбородок.
Как так вышло, что по утрам он выглядит еще великолепнее? Словно голливудские звезды, которые выходят выпить кофе, притворяясь, что только что встали, но вы знаете – ради этого они потратили часы. Только у Эндрю это получается естественно.
– Прошу прощения. Это должен был быть завтрак-сюрприз, а не оркестр из кастрюль и сковородок, – объясняет он.
Я окидываю взглядом кухонный островок. Именно таким, по-моему, должен быть стол для гостей в пятизвездочном отеле. На мраморной поверхности стоят две фарфоровые тарелки с зеленой окантовкой, лежат салфетки с монограммами и столовое серебро. В центре – ваза с нарезанными фруктами всех цветов радуги, окруженная круассанами, блинчиками с черникой, беконом и сосисками. От такого сочетания пикантных и сладких ароматов у меня текут слюнки.
– Потрясно. Но это было совсем не обязательно.
Эндрю убирает последнюю из сковородок и возвращается к плите, где жарится яичница. Я не могу перестать пялиться на его симпатичную, упругую попку в серых дизайнерских штанах.
– Знаю, но мне приятно сделать что-нибудь для тебя, раз уж ты так усердно работаешь над этим делом. Как предпочитаешь яичницу?
– Перевернутую глазунью, пожалуйста.
Мужчина пытается перевернуть содержимое, но у него не выходит, и желток растекается по сковороде. Он хлопает себя по лбу свободной рукой.
– Черт, у меня все так хорошо получалось, – сетует он.
Официально: шеф-повара из него не выйдет. Я подхожу, крепко обнимаю и целую его.
Глаза Эндрю сияют.
– За что?
– За старания.
У него на щеках выступает румянец, и он опускает взгляд в пол – так он принимает комплимент.
– Присаживайся.
Он указывает на один из коричневых кожаных барных стульев за кухонным островком. Я усаживаюсь и пытаюсь скрыть голод. Наверное, я могла бы съесть все представленное в одиночку. Эндрю кладет на мою тарелку яичницу, целует меня в щеку и садится рядом. Затем он берет кофейник из чистого серебра и протягивает мне.
– Кофе?
– Я не пью кофе. Апельсиновый сок, если есть.
Я решаю пока умолчать о своем пристрастии к «Ред Буллу» без сахара. Думаю, для одного дня утренней растрепанности вполне достаточно.
– Ладно, налетай, – говорит он и откусывает бекон.
Мы приступаем к завтраку, и на вид он гораздо лучше, чем на вкус. Блинчики плотные и сухие, бекон подгорел. И все же сидеть с Эндрю на прекрасной кухне потрясающе. И снова я задаюсь вопросом, стоит ли мне жить такой жизнью вечно и стать такой же бездельницей, как он. Бросить свою ужасную работу и дерьмовую квартирку. Однако мысль о Мие не дает мне покоя.
– Ты в порядке?
– Да. Просто думаю о деле.
– Ты над ним работала в моем кабинете прошлой ночью?
У меня внутри все переворачивается от этого вопроса. Я думала, Эндрю спит.
– Эм-м-м… – заикаюсь я, чувствуя, как краснеют щеки. – Виновата, я думала, ты спишь, иначе бы спросила.
Эндрю нежно кладет руку мне на запястье и качает головой, на его лице появляется улыбка с ямочками.
– Никаких проблем. Mi casa es su casa[27]. Мне просто было любопытно, чем ты занимаешься. Я намного ленивее тебя. Если я в постели, значит, я в постели. После этого я не работаю.
Я вздыхаю и смотрю в потолок, смущенная своими действиями и отсутствием прогресса в расследовании. Затем я думаю о том, что мне снова придется встретиться с Мэдлин Хэмсли и мне нечего будет сообщить.
– В общем, ничего особенного, – вру я. – Я искала в интернете информацию о подпольном клубе, который может иметь какое-то отношение к исчезновению Мии. Скорее всего, это тупик, который высосет из меня душу, как и все остальное в этом дурацком деле.
Эндрю поднимает бровь.
– Звучит интересно. Как называется этот клуб?
– Театр Диониса. – Вслух звучит еще более нелепо.
– О, я слышал об этом месте, – небрежно говорит он, намазывая маслом твердый как камень круассан.
Я выпучиваю глаза и хватаю мужчину за плечо.
– Что?! Ты знаешь этот театр?
Эндрю откусывает круассан и медленно жует. Мне так не терпится узнать, откуда он знает о театре Диониса, что я испытываю искушение вырвать еду у него изо рта. После долгих пяти секунд он заканчивает жевать.
– Точно не помню, но, по-моему, это один из тех популярных клубов, куда ходят богатенькие придурки. К сожалению, многие из моих друзей – богатенькие придурки, так что они, вероятно, бывали там. По-моему, каждые выходные они устраивают мероприятие в разных местах по всему городу. Довольно эксклюзивное мероприятие. Но какое это имеет отношение к твоему делу?
– Вроде как Мия хотела туда попасть.
– Хм, – задумывается он и откусывает еще.
– Ты бывал там раньше?
Его взгляд перемещается влево, затем вправо, как будто он пытается вспомнить.
– Нет, никогда. Это не совсем мое место. Я больше люблю сидеть дома и смотреть фильмы. А что? Ты хочешь пойти?
– Да, я определенно хотела бы пойти. Это может кардинально изменить ситуацию.
Я трясу ногой. Наконец-то в этом деле появился прорыв! И конечно же, благодаря Эндрю, единственному хорошему человеку в этой веренице событий.
– Хорошо. Давай я напишу своему другу, – весело говорит мужчина.
Я думаю, он все еще не может осознать, как малоизвестный ночной клуб может быть связан с пропавшей девочкой из детского дома.
Пока Эндрю набирает сообщение, я смотрю на потрескавшийся экран своего телефона. Уже половина десятого, а у меня три пропущенных звонка от Мэдлин и один от Бобби. По крайней мере, на этот раз у меня есть хорошие новости для мисс Хэмсли.
Мне нужно в офис.
У Эндрю звонит телефон, и он смотрит на экран.
– Бам, мы вписаны. Завтра вечером, театр Диониса. Ты просишь – я даю.
Он торжествующе проглатывает бекон. Я крепко обнимаю мужчину и прижимаю к себе.
– Большое тебе спасибо. Возможно, это именно то, что мне нужно.
– Всегда пожалуйста. Рад, что смог помочь, а то чувствовал себя немного бесполезным.
– Вовсе нет. Иметь возможность поговорить о деле с кем-то, помимо моего любопытного соседа, невероятно полезно.
Конечно, ничего не получится, если Мэдлин снова разозлится за то, что я игнорирую ее звонки, и уволит. Я проглатываю еще несколько кусочков резиновой яичницы, запиваю свежевыжатым апельсиновым соком и беру круассан.
Эндрю смотрит на меня в замешательстве.
– Куда ты?
– Прости. Я бы с радостью осталась на весь день, но мне нужно идти на работу. Но мы договорились на завтрашний вечер.
Я наклоняюсь и крепко целую его, от прикосновения его мягких губ у меня по шее пробегают мурашки.
– Ты просто хотела бесплатно позавтракать, да?
– Признана виновной, приговор обжалованию не подлежит, – говорю я и целую его еще раз.
Возвращаюсь в спальню, надеваю платье, хватаю сумку и мчусь на каблуках к лифту в холле. Я чувствую себя студенткой колледжа, стыдливо покидающей мужское общежитие. Только в данном случае стыдиться абсолютно нечего.
– Большое спасибо за завтрак и за все остальное, Эндрю, – кричу я ему.
– Не за что, – отвечает он из кухни. – Я заеду за тобой завтра вечером.