На следующее утро я просыпаюсь от резкого жужжания и сильной головной боли. Пытаюсь собраться с мыслями: я в гостиной, должно быть, проспала на диване всю ночь. Похоже, наш радиатор девятнадцатого века снова дал осечку, потому что в комнате, кажется, градусов двадцать шесть, и я вся вспотела. Жужжание продолжает сверлить дыру в голове. Это звонок в дверь. У меня незваный гость.
Я поднимаюсь с дивана, и к горлу подкатывает тошнота. Я нажимаю кнопку внутренней связи.
– Кто это?
– Мэдлин Хэмсли.
Я отступаю от домофона, как будто он может заразить меня чумой. Мэдлин Хэмсли? Что она здесь делает? Я смотрю в зеркало рядом с дверью. Зрелище не из приятных – тушь растеклась вокруг глаз, превратившись в пятно Роршаха, помада размазалась, а волосы слиплись. Я похожа на грустного клоуна.
Снова жужжание.
Я с трудом сглатываю, чтобы не вырвать вчерашним шампанским, и снова нажимаю кнопку домофона.
– Доброе утро, Мэдлин. Что вы здесь делаете?
– Я заходила к вам в офис, но вас там не было. Я пришла узнать, как обстоят дела. – Искаженный голос звучит резко.
– Вы же знаете, что сегодня воскресенье?
– Да, я прекрасно знаю, что сегодня воскресенье. Осталось всего шесть дней, прежде чем я найду другого детектива, поэтому я предположила, что вы будете на работе. А теперь позвольте мне войти.
Я закатываю глаза и нажимаю кнопку. Потом отпираю дверь и оставляю ее приоткрытой, чтобы Мэдлин могла войти.
Я торопливо хватаю пустые коробки из-под вина, выбрасываю их в мусорное ведро, складываю одеяло на диване, собираю волосы в хвост и кухонным полотенцем стираю с лица остатки макияжа. Раздаются шаги Мэдлин, поднимающейся по лестнице, словно мрачный жнец с косой. Прежде чем она входит, я бросаю еще один взгляд в зеркало. Из грустного клоуна превратилась в девушку с похмелья – это прогресс.
Мэдлин открывает дверь и заходит в квартиру. Должна отдать ей должное: она одна выглядит лучше, чем вся комната. На ней полностью черный костюм для занятий йогой и жакет с высоким воротником, подчеркивающий подтянутую фигуру. В нем она похожа на пилота космического корабля. Волосы женщины растрепаны, а лицо покрыто тональным кремом и бронзером. Я задумываюсь, сколько же на самом деле она будет заниматься сегодня йогой.
Она оглядывает квартиру с нескрываемым презрением, затем прижимает к себе роскошную сумочку, как будто моя квартира может ее как-то испачкать.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку.
Мэдлин шмыгает носом. Не спрашивая, она подходит к окну и после нескольких попыток открывает его. Должна признать, прохладный свежий воздух приятен.
– Да, более чем скромное.
Свежий воздух или нет, но, когда она говорит подобные вещи, мне ничего так не хочется, как вышвырнуть ее на обочину. Но если я не получу эти деньги, у меня не будет квартиры, из которой я могла бы вышвырнуть ее – или кого-то еще. Я подвожу гостью к кухонному столу и выдвигаю для нее складной стул. При этом я проверяю коридор, ведущий к нашим спальням. Дверь в комнату Кенни закрыта. Я молюсь, чтобы он не проснулся. Даже думать не хочу о реакции Мэдлин на то, что у меня есть сосед.
Она достает из сумочки дезинфицирующую салфетку и протирает сиденье. В глубине души я ее не виню – оно покрыто крошками. Мы обе садимся.
– Чем я могу помочь вам сегодня, Мэдлин? – говорю я сквозь стиснутые зубы.
– Как я уже сказала по вашему очаровательному маленькому интеркому, я хотела бы услышать отчет о ваших успехах.
Я кладу локти на стол и встречаюсь с ней взглядом.
– Знаете, вы могли бы просто позвонить, или мы могли бы договориться о встрече. Не думаю, что приходить ко мне домой без предупреждения уместно.
– Ну а я вот не думаю, что вы прилагаете достаточно усилий.
Она может затеять спор на пустом месте. У меня стучит в висках.
– Как вы узнали мой адрес?
– У меня есть свои источники.
Ее пронзительные зеленые глаза сверлят меня, провоцируя бросить вызов. Я решаю оставить все как есть. Найду я Мию или нет, через несколько дней я расстанусь с этой женщиной, так что мне просто нужно прикусить язык и пройти через это. Когда все закончится, я смогу сказать ей, что думаю на самом деле.
Мэдлин пренебрежительно произносит:
– Я слышала, вы вчера посетили благотворительный вечер. Хорошо провели время? Судя по дыханию, еще как.
Я неискренне усмехаюсь в ответ.
– Вечер был интересным, но не особенно плодотворным. Один из сотрудников, с которым я надеялась пообщаться, ушел раньше, поэтому у меня не было возможности с ним поговорить, а остальные гости поддержали ваше мнение о том, что Маккензи – отличный парень.
– Замечательно! Вам потребовалось три дня, чтобы выяснить то, что я уже знаю.
Тон Мэдлин подтверждает то, что я всегда считала самой большой проблемой в отношениях между заказчиком и исполнителем. То, что полностью нарушает баланс в общении. То, что позволяет одному человеку говорить такие вещи, которые он никогда бы не произнес, если бы считал собеседника равным себе. Вот почему мне нужны эти деньги. Они наделят меня способностью говорить «нет».
– Я добиваюсь прогресса, Мэдлин. Теперь мы знаем, что это не единичный инцидент. Кто бы ни совершал эти преступления, он действовал продуманно и последовательно. Мы знаем, что это происходит внутри приюта. Невозможно, чтобы кто-то смог получить доступ к такому количеству девочек без помощи изнутри. Мы знаем, что Мия уехала добровольно и, скорее всего, ее увезли на лодке. Мы знаем, что нам нужно больше информации от людей, которые там работают. Но поскольку Маккензи запретил мне посещать кампус Святой Агнессы, это будет непросто, ведь большинство ключевых игроков остаются там. Я не из полиции. Я не могу заставить людей заговорить со мной.
Женщина скрещивает ноги и руки и откидывается на спинку стула.
– Итак, вы хотите сказать, что у вас ничего нет.
Мысленно я говорю: «Да, у меня ничего нет», но я знаю, что если расскажу Мэдлин об этом, то не протяну и нескольких дней. Я встаю и достаю из холодильника «Ред Булл», чтобы выиграть время на размышление. Я намеренно ничего не предлагаю гостье – это только даст ей еще одну возможность оскорбить меня в моем же доме. Делаю глоток и решаю разыграть свою лучшую карту.
– Нет, у меня кое-что есть.
– Что же?
– Театр Диониса.
Глаза Мэдлин расширяются. Она раздвигает ноги и наклоняется вперед, положив руки на стол. Я замечаю, что один из ее ногтей слегка отличается от остальных. Она его грызла.
– Что такое «театр Диониса»?
– Пока не знаю. Но я знаю, что и в случае с Мией, и в случае с по крайней мере еще одной девочкой всплывало это название. Похоже, они хотели там выступать. Вы слышали о нем?
– Нет, никогда. А я знаю каждый театр в Нью-Йорке.
Даже не сомневалась.
– Я тоже, но я уверена, что если я смогу узнать, что он из себя представляет, то выясню, что случилось с Мией.
На мгновение маска претенциозности слетает с лица женщины, и я вижу проблеск надежды в ее глазах. Слезы? Однако она быстро встает со стула и отворачивается.
– Хорошо. Я хочу, чтобы вы сегодня выяснили все, что сможете, и доложили мне завтра в восемь утра у себя в офисе.
Мэдлин отдает приказ так, будто она сама это придумала, а не я так и так собиралась этим заниматься. Думаю, это заставляет ее чувствовать, что она делает что-то полезное, хотя на самом деле она только чинит препятствия.
Я киваю.
Она направляется к двери.
– И больше никакой выпивки и хождений по вечеринкам на мои деньги, Хейзел. Я не для этого вас нанимала. Еще раз узнаю о чем-то подобном – и вы уволены.
Я прищуриваюсь, но ничего не отвечаю. Скорее всего, это способ Мэдлин похвалить меня за хорошую работу.
Она закрывает за собой дверь.
Я запираю замок и сворачиваюсь калачиком на диване.