Выпрыгнул откуда-то сбоку… Нелепый, скособоченный, маленький, злой, с руками-клешнями… Ничего человеческого. Краб. Членистоногое. Бр-р-р! Отвратительно, но неопасно. Напугал Эрика. Может быть, карлик – это знак, примета? Нет, нет, какая к черту примета!.. Дед говорил: «В мирной жизни в приметы верят только идиоты, на передовой не верят будущие покойники». Однако уродец заступил мне вход в Арсенал. Так знак это или не знак? Глупости! Я не на фронте. Во всяком случае, меня не призвали и я не на передовой. Господи, какие глупости в голову лезут. Или чего-то не понимаю? Может, зря приехала в Арсенал? Лучше бы осталась в Москве? Или уехала в Брюгге к Захару, несмотря на то что Лиза изо всех сил меня от этого отговаривала… Она-то и убедила меня спрятаться здесь, в осажденной крепости, которую, правда, пока никто не осаждает.
Не узнаю себя. Я не привыкла сомневаться. Наверное, просто устала в дороге, а главное – волнуюсь за Захара. Вот уже пять дней, как я в страшной тревоге. Нет, не пять, конечно. Меньше. Когда он уезжал, я ничуть не тревожилась. Должность заставляет его постоянно разъезжать по России и мотаться за рубеж. Я привыкла к тому, что он постоянно куда-то собирается. И этот отъезд ничем не отличался от обычных. Ему было не впервой внезапно срываться с места и лететь куда-то, где без него не могли обойтись. В то утро, неделю назад, Захар собирался на службу, водитель ждал у подъезда, он уже расцеловал на прощание меня и Эрика, как всегда делал, отправляясь на работу, как вдруг ему позвонили. Он молча выслушал короткое сообщение и, не ответив, отключился. Мне он сказал только: «Извини, дорогая, вечерний поход в театр отменяется. Планы изменились, мне необходимо срочно лететь в командировку». – «Куда?!» Он засмеялся: «Ты не поверишь, в Брюгге». И ушел в свою гардеробную. Я за ним и, пока он переодевался в гражданское, пыталась разузнать, надолго ли он уезжает. Спрашивать зачем было бесполезно: он никогда не рассказывал мне о служебных делах. Ушел к себе в кабинет и через пару минут вернулся с портфелем. Я удивилась: «И это все? Подожди пару минут, я соберу чемодан…» – «Спасибо, милая, я налегке. Если что понадобится, куплю там». Я подумала: «Значит, совсем ненадолго». И ошиблась.
Вечером он позвонил. Долетел благополучно, городок уютный, погода приятная… Скоро ли вернется? Пока не знает, но рассчитывает, что скоро. Так и повелось. Захар звонит по вечерам, отчитывается о погоде, рассказывает о городских достопримечательностях и расспрашивает, как мы с Эриком провели день. Потом в одно злосчастное утро появляется Елизавета, моя лучшая подруга.
– Вот, заскочила тебя проведать.
– С чего это вдруг? Дезертировала с боевого поста?
Мы с ней обычно встречаемся по вечерам где-нибудь на стороне. Лиза служит в управлении, которым руководит Захар, и она не хочет, чтобы начальник знал, что подчиненная дружит с его женой, то есть, по ее мнению, нарушает служебную субординацию. Я пыталась разубедить подругу, но Лиза стояла на своем. Ну что ж, ей виднее. Захара такие мелочи не заботят, но дело в ней самой – вероятно, страх перед начальством засел у девушки в подкорке. И в конце концов, если Захар не делится со мной своими секретами, почему бы мне не завести хоть и маленький, но собственный. Главное – безобидный…
Лиза смеется:
– Почему дезертировала? Взяла отгул на полдня. Дай, думаю, узнаю, как там соломенная вдова.
Шутка мне сильно не понравилась.
– Лиза, ты так не шути.
– Ой, прости! Забыла, какая ты чувствительная.
Это понравилось мне еще меньше. Я вовсе не чувствительная, и Лизе это хорошо известно.
– Ты что, явилась, чтобы поссориться?
– Ну прости, прости, прости… У нас в отделе с утра такой стоит кавардак, у меня голова кругом идет. Сама не знаю, что говорю. Поговорим о чем-нибудь другом. Какие вести от Захара Матвеевича?
– Ты ведь знаешь, он никогда ничего не рассказывает. В основном хвалит погоду. У них там сейчас не то что у нас, прохладно…
Лиза хмыкнула.
– Где это у них? Разве он тебе сказал, куда летит?
Я насторожилась.
– Мне казалось, у вас в управлении все знают, куда отбывает начальство. Особенно ты.
– Почему это я?
– Ты всегда в курсе всего на свете.
– На этот раз нет. Если кому-то известно, где твой муж, то меня в это не посвятили.
– Странно, мне Захар сказал, что это самая обычная командировка, никакой секретности…
– Наверное, не хотел тебя беспокоить.
– Стоп! Что это значит? Почему я должна беспокоиться?
– Это просто выражение такое. Забудь. Не делай из мухи слона.
– Нет уж, выкладывай. Ты что-то знаешь.
– Ничего я не знаю. Тебе известно больше, чем мне. Например, ты знаешь, где он сейчас, а я не знаю.
– Лиза, прошу, не играй со мной в кошки-мышки. Я-то сразу не поняла, но теперь вижу: что-то неладно. Обычно Захар предупреждает меня заранее, за несколько дней, о том, что должен уехать. А тут утром – хлоп! – взял портфель и улетел. Так что говори, что у вас в управлении приключилось. Ты ведь всегда все знаешь.
Она принялась юлить, но в итоге я заставила ее расколоться.
– Ну шепчутся у нас, ходят слухи. Ну ты ведь знаешь, какое у нас осиное гнездо. Одному что-то взбрело в голову – и сразу пошло.
– Не юли, подруга, выкладывай.
– Не хотела я сплетни разносить. Ты сама заставила. Но учти, это только слухи и ничего более. Никаких доказательств.
– Да не тяни же!
И она наконец выдала:
– Говорят, что против Захара Матвеевича выдвинуто обвинение в присвоении бюджетных средств, в крупных взятках и еще бог знает в чем. Чуть ли не в государственной измене…
Я вспыхнула:
– А кто обвиняет? Кто они, все эти людишки? Меня не возмущает и даже не смешит, когда они вопят «украл, украл». Меня просто ужасно раздражает их природная плебейская тупость. При чем здесь «украл»?! Не украл, а взял свое. Их же никто не обвиняет в воровстве, когда они лезут в свой холодильник за скверной едой. Они тоже берут свое, то, что принадлежит им по праву. Почему же у них не хватает мозгов, чтобы понять: он берет принадлежащее ему по праву?
– Он всеми своими делами с тобой делится? – спросила Лиза.
– Не знаю. Наверное, нет. Однако есть презумпция невиновности.
– А я и не утверждаю, что он виноват, – сказала Лиза. – Но факт есть факт. Он исчез – и неизвестно куда. И никто не утверждает. Просто жужжат. И вот здесь надо дальше решить. Рассказываю. Во-первых, действительно, есть ли четкие обвинения, думаю, что, конечно, есть. Или же… Может быть, так. Но сама знаешь, дыма без огня не бывает.
Я возмутилась:
– Значит, все-таки утверждаешь! Ты-то должна знать наверняка. Ты у него в штабе не на побегушках.
– Пустяки. Если идет расследование, то на таких верхах, куда мне даже и заглянуть страшно. Я просто сопоставляю факты. Генерал Буряга не та фигура, которая может ни с того ни с сего срочно сорваться за бугор, никого не известив, да еще во время специальной военной операции, да еще скрывая от жены, где находится. А ты знаешь, где он?
– Конечно нет. Я даже не знаю, с какого телефона он звонит. Номер не определяется. Почему он скрывается? Он в опасности? Его хотят арестовать?
– Успокойся. Говорю же, ничего не известно. Так что не дергайся понапрасну. Будем ждать, пока что-нибудь выяснится. Уверена, что все рассосется и закончится благополучно.
Места себе не находила, дожидаясь вечернего звонка. Он начал было о погоде, но я закричала:
– Слушай, Лиза такие ужасы рассказывает! Что тебя обвиняют… слухи ходят…
Сил не было прямо сказать, в чем его обвиняют. Захар прервал мое бормотание:
– Кто такая Лиза?
Я сообразила, что проговорилась, но пришлось объяснять:
– Елизавета Воронкина. Она у тебя в управлении служит по связям с общественностью…
– Ну есть такая. А ты откуда ее знаешь? И почему она тебе что-то рассказывает о том, что творится в управлении?
– Сейчас это не важно… Ты знаешь, какая каша там заварилась?
Он ей говорит:
– Знаю, знаю, не беспокойся, я в курсе. Не придавай значения. Вернусь и прекращу бардак.
Это мало меня успокоило. А потом позвонили. С неизвестного номера. Я никогда не отвечаю, если не знаю, кто звонит. Но этот пришел на телефон, номер которого знают только муж и две-три подруги. Я схватила трубку – была уверена, что это Захар, хотя он никогда не звонил из Брюгге днем. Кричу:
– Что случилось?! У тебя все хорошо?!
Незнакомый мужской голос:
– Ольга Романовна, с вами говорит Валентин Мудь, «Канал “Сыскной отдел”»…
Я швырнула телефон в стену, о чем, конечно, потом пожалела. Это была первая ласточка. С тех пор меня бросает то в жар, то в холод, как под контрастным душем из серной кислоты. С утра открываю ноутбук, из него хлещет поток грязи, сплетен, предположений, обвинений и даже аргументов в защиту Захара. Некоторые из аргументов погрязнее самых мерзких разоблачений. Хуже всего аналитики, как будто сам жанр аналитического разбора требует особой бессовестности. Моего мужа обвиняют во всех государственных грехах: коррупции, взяточничестве, присвоении бюджетных средств и чуть ли не в измене родине…
Я не дура, понимаю, что этот поток дерьма – обычная кампания, информационная артподготовка. Кто-то – конечно, не один человек, а группа – готовит почву для смещения генерала Буряги с должности. Так и вижу гадкое чудище, разинувшее огромную зубастую пасть, чтобы поглотить Захара. Уговариваю себя не читать эту дрянь, но уговоры не помогают. Не в том дело, что я рассчитываю собрать по крупицам правду. Это было бы предательством. Я верю в ум и осмотрительность Захара, но надеюсь составить из отдельных крупинок правды картину, по которой смогу догадаться, насколько опасна для него это травля. А главное, жду, когда поток начнет иссякать. И это будет означать, что Захар, который где-то в глубине ведет войну со своим противником, начал одерживать верх. Однако пока напор не ослабевает.
Начали охотиться и за мной. Люди с микрофонами караулят у подъезда, подходят к столику в ресторане или пристают на выставке. «Где Буряга?», «Каково это – быть женой опального генерала?», «Что вы будете делать, когда вашего мужа посадят на двадцать пять лет?» Я перестала выходить из дома.
– Они не отлипнут, – сказала Лиза. – Надо рвать когти, подруга.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Уезжай на время из Москвы, шумиха утихнет, объявится Захар, тогда и вернешься. Поезжай в Арсенал или еще куда-нибудь.
– В Брюгге.
– Ты что, с ума сошла?! В Европу, в этот гадюшник?! Забыла про Скрипалей, про Литвиненко, про Березовского? В России тебе будет безопаснее.
– Но если меня найдут там, то здесь уж-то и подавно у всех на виду.
– Здесь у тебя есть где спрятаться. А там… Ты ведь даже не знаешь, там ли он, в этом самом Брюгге. А если и там, то где его искать? В каком отеле, пансионе или в какой тайной квартире…
Мы перебрали с десяток мест для убежища и в конце концов остановились на Арсенале.
– Вот и ладненько, – сказала Лиза. – А я через несколько дней хоть что-нибудь да выясню, а если нет, то в любом случае приеду к тебе.
Хорошо иметь надежную подругу.