Михеев был новеньким, только начался седьмой класс. Красивый парень, осанистый, прямые черты лица, тихий, вежливый в первые дни. Вместе с ним в школу пришла его мама – преподаватель химии, милейший отзывчивый человек. Муж ее, отец вежливого парня, служил не в последнем чине.

К середине года Михеев стал центром притяжения, а остальные двигались по орбите, и главный закон взаимодействия между телами в нашей вселенной 7-го «А» был прост: побои и унижение – это клево, это весело и интересно. Класс распался на четыре фракции: союзники Михеева, девочки, которых трогать западло, малочисленный нейтралитет из полупрозрачных мальчиков и, наконец, притесняемые – большинство.

Вскоре Михеев спелся со старшеклассниками. На переменах отрядом в три-четыре человека они курсировали по этажам, искали жертв. На следующей перемене, уже напившись крови, он оставался в классе, травил байки – он был прекрасным рассказчиком. Слушатели – отмеченные свежими ссадинами – усаживались вокруг, просили новых историй… Каа и бандерлоги. Всем казалось, что, если наладить с Михеевым контакт, мрак рассеется, ведь этот красивый обаятельный парень был вдобавок и рассказчиком от Бога, с иронией, с огоньком. В мирное время он демонстрировал нам свои руки с набитыми мозолистыми костяшками, и мы хотели себе такие же, и такие же сапожки-казаки, как у него, и его спортивную сумку через плечо вместо рюкзака.

Венцом правления Михеева стали бои на заднем дворе школы. Никто не хотел в них участвовать, кроме нескольких непосредственных учредителей, но все боялись, шли и лупили друг друга. Сам Михеев вскоре перестал выходить на ринг и лишь комментировал.

Учителя то ли не имели на него управы, то ли допускали это мелкое штатное зло в старших классах. Для меня все закончилось переводом в новую школу – родители развелись, мы с мамой переехали на другой конец города. Удивительно было лишиться этой каждодневной беды, к которой привык, – казалось, вернулся в младшие классы. Позже школьный друг рассказал, что Михеева больше нет: схлопотал в очередной драке, вернулся домой глубокой ночью, уснул, прижав ладонь к синяку на затылке. Отек мозга.