И вот сегодня Люсьена Федоровна должна была нанести торжественный визит. Лера бы этого точно не вынесла. Нет, правда. Не сегодня. Не сейчас. Ну пожалуйста!
– Илюш, я в магазин, – сказала Лера.
Илюша, как всегда, сидел в планшете. Лера даже пожалела, что ее муж так увлекся теориями о летающей девушке, что перестал играть в «Мир танков». Когда Илюша играл в танки, он производил много шума. Теперь же он стал тихим и задумчивым, и не было ощущения, что он вообще живой.
– Тортик куплю, – добавила Лера.
И вот она вышла из подъезда и направилась к ближайшей «Пятерочке». По дороге была детская площадка с качелями и горкой. Лера присела на лавочку и достала телефон. Зашла во «ВКонтакте». Сообщение от Саши Зарубина так и висело.
«Лера, привет!
Я купил квартиру».
Надо же. Саша в сети. Написать ему? Ответить на сообщение? Боже, как глупо. Как все глупо. «Саша просил передать, что тебя ненавидит». Интересно, за десять лет он перестал ее ненавидеть? Или не перестал?
«Саш, привет. Я рада за тебя. Поздравляю с покупкой квартиры!»
«Очень рад, что написала. Спасибо».
Дрожь в коленях. Ладони тоже вспотели, из-за чего телефон чуть не вывалился из рук. Саша рад? Серьезно? Или это он из вежливости?
«Видела фотографии у тебя на страничке. Красивый вид из окна».
«О да! Я чё та психанул и купил квартиру на тридцатом этаже, представляешь?»
«А скинь фотку посмотреть. Ты дома?»
«Сейчас скину. Да, я дома».
Примерно через минуту Саша прислал фотографию. Вид из окна был, что уж тут говорить, впечатляющий. Весь район Раменки как на ладони. Красиво!
«Я сейчас дома, как раз в магазин собираюсь. Нужно кое-что купить. Лер, не знаешь, где всякие скатерти-салфетки продаются и одноразовая посуда? Только чтоб недорого. "Зара Хоум" не подходит».
«"Фикс Прайс"».
«О, точно. Сходишь со мной? Ты сейчас дома? Или на работе?»
«Я дома».
«Отлично. Я сейчас гляну, где ближайший "Фикс Прайс". Такси тебе вызову. Скинь геолокацию».
Вот и все. Так просто. У Леры даже уши загорелись, когда она осознала, что произойдет буквально через полчаса. Она увидит Сашу. Впервые за десять лет. В этот момент Лера напрочь забыла, что, вообще-то, ушла в магазин за тортиком и дома ее ждет Илюша. И что должна приехать свекровь, она тоже забыла. Она наконец-то увидит Сашу.
Белый «Ниссан-Мурано» остановился возле Лериного подъезда. Она не сразу сообразила, что Саша заказал «комфорт». Да и вообще… она не так часто ездила на такси. Раньше, когда у Илюши еще не было машины, они пользовались услугами «Яндекса», но потом Илюшу забанили: он как-то умудрялся мухлевать и не платить за поездки.
Илюша. Илья Анатольевич. Михеев Илья Анатольевич. Муж. Супруг. Вторая половинка? Боже, ну что я делаю! Что я творю! Еще не поздно все переиграть. Попросить таксиста остановиться. Выйти из машины. Вернуться домой. Забыть все. Заблокировать Сашу Зарубина во всех соцсетях, удалить его номер из записной книжки, занести в черный список.
«Саша просил передать, что тебя ненавидит».
Лера сидела на заднем сиденье, ерзая на неудобной кожаной обивке, липкой и горячей из-за жары. В машине, кажется, работал кондиционер, но это не помогало. Душно. Лера хотела открыть окно, но постеснялась. У нее был с собой пакетик «Бон Пари», и она грызла один леденец за другим, пытаясь хоть как-то успокоиться.
Через полчаса машина припарковалась возле торгового центра, еле-еле уместившись на крохотном пятачке. Торговый центр был настолько затрапезного вида, что, казалось, его перенесли сюда прямо из нулевых.
Лера вышла, попрощалась с водителем, неуклюже захлопнула дверь. У нее никогда не получалось это сделать с первого раза, Илюша вечно на нее ворчал. На крыльце ее уже ждал Саша.
А несильно-то он изменился за десять лет. Разве что приоделся. И это бросалось в глаза.
– Я рад, что ты пришла. А то меня Иванчук припахал, а сам умчался. Дела у него, видите ли. Занятой он, капец. Отец семейства наш. Нам сначала в «Фикс Прайс». Там все купим.
Лера сглотнула слюну. Кислая конфета прилипла к нёбу.
«Саша просил передать, что тебя ненавидит».
Неужели он забыл? Десять лет назад Лера готова была лезть на стенку от одной только мысли, что Саша ее ненавидит. Она, Лера, сломала ему жизнь. Она не хотела, правда, не хотела. Но – сломала. И вот, десять лет спустя, он стоит перед ней, спокойный, дружелюбный, как будто ничего не случилось.
– Привет, – только и смогла сказать Лера.
Она послушно поплелась за Сашей. Поднялись на крыльцо, зашли в торговый центр. Лера поскользнулась на плитке, которую только что помыли. Зашли в «Фикс Прайс». Какая-то тетка пыталась запихнуть в ящик для хранения вещей огромный баул. Баул размером больше ящика не влезал, а тетка отчаянно пыталась его запихнуть, вполголоса матерясь.
– Нам нужны скатерти, салфетки, салфетницы, одноразовые приборы и стаканы для вина. Ну, чтобы все было красиво. И всякие зубочистки еще. Для закусок.
– Саш.
Они остановились возле стеллажа с туалетной бумагой. Где-то в другом конце магазина плакал ребенок. Лера его понимала и, в общем-то, не осуждала.
– Что вообще происходит? Что за вечер памяти?
– Ну, это Иванчук придумал. Его инициатива, – ответил Саша, разворачивая тележку, пока еще пустую и звонкую, – и, кстати, он все это оплачивает. О, салфетки. Надо побольше взять. Лер, посмотри еще своими глазами, может быть, я что-то пропускаю.
Саша схватил со стеллажа охапку салфеток, уронил в тележку, зачем-то примял. Лера почувствовала себя человеком, который случайно включил шестой сезон сериала вместо второго и теперь совершенно не понимает, что происходит. Персонажи вроде те же, но что-то с ними не так.
Вот и Саша. Саша как Саша, но что-то с ним не так. Точнее, с ним как раз таки все так, вот он, стоит, улыбается. Это и напрягает.
– И кто будет на вечере памяти?
– Ой, да почти весь одиннадцатый «А» и десятый «А». Твои девчонки будут.
– Мои?
– Ну, Румянцева, Фирсанова. Куликова. Кумушки. Святая троица. Кстати, посмотрел их профили во «ВКонтакте», они там реально друг другу все крестные. Ну, в смысле детям крестные. А друг другу они кумушки.
– Саш, они мне не подруги. Особенно Румянцева. И ты должен это знать.
«Саша просил передать, что тебя ненавидит».
Лера осмотрелась. Сейчас они стояли в закоулке, где продавалась одноразовая посуда.
– О, вот это нам надо, – пробубнил Саша.
Со стороны касс раздавалось непрерывное раздражающее пиканье. Народу в магазине было немного, посетители рассредоточились по всему залу.
– Лер, поищи скатерти, ладно? У нас шесть столов должно быть. Возьми на всякий случай штук десять.
Лера не сразу нашла нужный стеллаж. Долго выбирала скатерти. Не покидало чувство, что ее здесь быть не должно. Потом не сразу нашла Сашу – он со своей тележкой уже уехал в сторону касс и раскладывал по ленте шуршащие упаковки.
– Взяла? О, отлично.
Все покупки упаковали в два больших пакета. Саша забрал оба. Лера споткнулась, когда спускалась с крыльца. Хорошо, что Саша этого не видел.
– Мне нужно заехать в школу, отнести все это барахло. Ты со мной? Ты не спешишь?
– Нет, – соврала Лера.
Все-таки это не тот Саша, который учил Леру английскому десять лет назад. Какая-то его копия, причем более удачная. Командует, раздает советы, что-то там организует.
На улице уже вовсю припекало солнце. Лера зажмурилась от яркого света и пожалела, что не взяла с собой очки. Сашин автомобиль стоял перед самым входом в магазин. Надо же, не очень новый, но вполне приличный «Опель-Астра».
– В кредит? – спросила Лера, пристегиваясь.
Пространства для ног тут было больше, чем в Илюшиной «Гранте». Зелеными светодиодами мерцала приборная панель.
– Нет, скопил. Она не очень дорогая.
Надо же. Сашина зарплата позволяет скопить на машину. И что это значит – не очень дорогая? Для Саши не очень дорогая? Ах да, он же и квартиру купил. Точно.
– Музыку включить? – спросил Саша.
– Ой… знаешь… Если только очень хочешь. Не «Пантеру».
Саша рассмеялся.
– Господи, Лер, ты это помнишь!
«Маршрут построен».
– А ты?
– Да я… все помню. Лер, я все помню. Как мы с тобой на сто сорок четвертом автобусе катались. А теперь даже этого маршрута больше нет. И «Юго-Западная» уже не конечная.
Возникла неловкая пауза. Саша явно сообразил, что сболтнул лишнего. Он поспешил перевести тему.
– Хочешь попить? – спросил Саша, доставая откуда-то литровую бутылку пепси. – Она теплая, правда.
Лера в несколько глотков выпила полбутылки, сражаясь с едкими пузырьками, бившими в нос.
«Через триста метров поверните направо».
– Иванчук таким взрослым стал. Такой прямо дядька. У него свой бизнес. Семья. Трое детей, – сказал Саша, забирая бутылку.
– Бизнес ему отец отдал. Так что не такой уж он и взрослый.
– Да? А выглядит, у-у-у!
– Он всегда умел произвести впечатление. Как ты думаешь, они с Аней Красун встречались? Или это только слухи?
– Иванчук говорит, что был в нее влюблен.
– Надо же.
Остановились на светофоре. Саша все-таки включил музыку, ненавязчивое «Радио Монте-Карло».
– Куришь? – неожиданно спросил Саша.
– А? Да можно.
Лера достала из сумочки пачку сигарет. Открыла до половины окно, запустив в машину горячий летний воздух.
– А знаешь, кто научил меня курить? Женя Блинова. Помнишь, пацанка такая из «Б» класса. Было время, когда я очень хотела с ней дружить. Она, кстати, придет на вечер встречи?
– Блинова в Америке живет.
– А, – ответила Лера, не решаясь задать главный вопрос.
Она глубоко затянулась, закашлялась. Саша достал из бардачка чистую пепельницу, забрал у Леры окурок, потушил. Лера вспомнила, как в свое время восхищалась Сашиными тонкими пальцами. Теперь они были еще и ухоженными. Чистые ногти, никаких заусенцев. Саша по-прежнему был красивым. Но, судя по всему, за десять лет ему так никто об этом и не сказал.
Машина наконец-то поехала.
– А Оля твоя будет? Ну, Оля Дубровская?
– Нет, не будет. Оли Дубровской не будет. И она не моя.
– Даже так?
– Мы уже давно не общаемся. Уже десять лет. С тех пор как… Ну ты понимаешь.
Саша замялся. Зачем-то поглядел в зеркало заднего вида.
– Мы перестали общаться с тех пор, как погибла Аня Красун.
Лера вздрогнула. Внезапно ей захотелось открыть дверь и на полном ходу выпрыгнуть из машины. Вот и заговорили о гибели Ани Красун. Возникла неловкая пауза. Саша сделал музыку громче. По радио зазвучала песня Desert Rose Стинга. Саша заговорил, только когда песня закончилась.
– Ты в субботу придешь? А то ты приглашена вообще-то. Мы тебя ждем.
– Я не знаю, Саш. У меня дома дела.
Лера осеклась, вспомнив про Илюшу и Люсьену Федоровну. Свекровь уже, скорее всего, приехала. И они оба сидят на кухне и ждут Леру. А на кухне полы не вымыты. Лера обещала себе сделать это с утра, даже ведро приготовила, но не успела. Ох…
А тут Саша… Интересно, когда он устанет притворяться, что ничего не произошло? И что у них там с Олей Дубровской случилось, кстати. Они же были не разлей вода. А Саша в лице изменился, когда Лера про нее спросила.
– Иванчук тебе будет рад. Кстати, ты знала, что он в тебя в восьмом классе был влюблен?
– Знала. Он мне шоколадки в портфель подбрасывал. Думал, я не догадаюсь, от кого они.
Сказать, не сказать? Вроде и не хочется портить Саше настроение. Но… это ведь Саша ненавидит Леру, не наоборот. Лера пожалела, что доела все кислые конфеты из пакетика. Попросить еще пепси?
– Саш, я понимаю, что прошло десять лет. Но ты ведешь себя как ни в чем не бывало… Меня это удивляет. Серьезно, Саш. Ты…
Саша убавил звук до минимума, обесцветив музыку до шелестящего белого шума.
– А как я должен себя вести?
Он на самом деле ничего не понимает? Или притворяется?
– Не знаю. Но ты же сам сказал, что ненавидишь меня. Я же это не придумала.
– Что? Когда?
Лера отвернулась к окну.
– Когда? Саш, я так хорошо помню тот день. Это была пятница. За неделю до этого умерла твоя бабушка. И тогда ты мне сказал, что ненавидишь меня.
– Я? Такое тебе сказал?
– Ну, не совсем ты.
– Что значит, не совсем я?
– Ты попросил Румянцеву сказать это.
– Румянцеву? Кристину?
– Да. Видишь, ты тогда даже не решился сказать мне это в лицо. Испугался?
– Я до сих пор не понимаю, о чем ты.
«Маршрут перестроен».
– Кристина Румянцева подошла ко мне в столовой. И сказала: «Саша просил передать, он тебя ненавидит». Тебя, в смысле меня. И что я виновата в смерти твоей бабушки.
– И ты ей поверила?
– Ну вы же дружили тогда.
– Не было такого!
– Ну, общались в одной компании. Новый год отмечали у Куликовой. Меня, кстати, не позвали.
– Это был худший Новый год в моей жизни. Так что ты ничего не пропустила. И… если ты хочешь знать… никакую Румянцеву ни о чем я не просил. И уж точно я не считаю, что ты виновата в том, что моя бабушка умерла. У нее случился инсульт. Возраст, давление. Никто ни в чем не виноват. Ни ты, ни я.
Лера поерзала на сиденье. Ремень безопасности сдавил грудную клетку. Захотелось его снять, но Лера побоялась.
– И ты хочешь сказать…
Саша замолчал, сосредоточившись на дороге, – как раз в этот момент они поворачивали на Покрышкина, справа маячило приземистое здание РАНХиГСа, а это значило, что они скоро приедут.
– И ты хочешь сказать, что все десять лет думала, что я тебя ненавижу? И жила с этим?
Лера вздохнула.
И тут только она вспомнила, что ни разу за все то время, что они шатались с Сашей по «Фикс Прайсу», не проверила телефон. Она достала телефон из сумочки. Двадцать. Двадцать пропущенных. Пятнадцать – от Илюши и пять от Люсьены Федоровны. Катастрофа. Лера набрала Илюшин номер.
– Ну мать, куда ты делась-то? Ты в магазин вроде пошла? – вместо приветствия заверещал Илюша.
– Я да… скоро буду… надо было, – залепетала Лера.
Она ненавидела оправдываться.
– Что-то случилось?
Лера не сразу заметила, что машина остановилась. Приехали.
Саша вышел первым и открыл Лере дверь.
– Пойдем в школу? Сейчас только пакеты заберем. А потом можем где-нибудь перекусить.
– Саш, не могу. Мне домой надо… Муж ждет. И свекровка.
– Как? Свекровка?
– Ну, Люсьена Федоровна.
– А. Ну хорошо, не буду тебя задерживать. Тебе такси вызвать? Или подожди меня. Пакеты занесу Тамаре Васильевне, а потом мы вместе поедем. Ты вроде в Троицке живешь? Проедем по МКАДу, а потом…
– Нет, Саш, я спешу. Не могу. Такси.
– Хорошо-хорошо.
Говоря это, Саша одновременно что-то делал в телефоне.
– Я такси вызвал. Через три минуты будет.
Три минуты. У них есть еще три минуты. Как будто десяти лет было мало. Только сейчас, стоя перед встревоженным Сашей, Лера почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она кое-как сморгнула – Саша ни в коем случае не должен был увидеть, как она плачет.
– На самом деле я рада была тебя увидеть.
– Я тоже. И на вечер памяти приходи. Восемнадцатое июля, суббота. Запомнила?
– Запомнила. Я постараюсь.
Саша мельком глянул что-то в телефоне.
– Через минуту такси приедет.
И тут Лера кое-что вспомнила. Была одна мысль, которая не давала ей покоя с того момента, как Рома написал ей первое сообщение. И вот наконец-то эта мысль оформилась.
– Саш. А Иванчук вам не сказал, с чего это решил устроить вечер памяти?
– Ну, у Красун должен был быть день рождения. Ей же двадцать семь лет должно было исполниться. Типа «клуб–27» и все такое. А она совсем юной умерла. Вон, кажется, твоя машина едет.
Лера обернулась. В самом деле, к стоянке приближалось желтое такси.
– Саш. Ты что-то путаешь. У Красун день рождения в декабре. Двадцать семь лет ей уже исполнилось бы.
Лера не договорила, потому что именно в этот момент машина остановилась. Саша открыл Лере дверь.
«Что-то не так с этим вечером памяти, – думала Лера, рассеянно наблюдая, как в ускоренной съемке пролетают многоэтажки. – Рома явно что-то задумал. Понять бы, что именно». Машина потолкалась немного на въезде на МКАД. Потом надолго застряла на Калужском шоссе. Минут десять, не меньше, Лера изучала вывеску «Ритуальные услуги. Памятники недорого». Потом наконец поехали. Лере начало казаться, что она никогда не доберется до дома, но вот он, поворот на Троицк. Осталось чуть-чуть. И вот машина припарковалась возле Лериного дома.
Лера зашла в подъезд. Нажала кнопку лифта. Приехал большой лифт, грузовой. Маленький еще катался, судя по звукам, где-то на верхних этажах. Лера старалась не смотреть в зеркало.
Дверь открыла своим ключом. Затаилась в прихожей, среди висящих курток. Судя по звукам, доносившимся из гостиной, Люсьена Федоровна уже пришла. Черт.
Дверь в гостиную была полуоткрыта. Она всегда была полуоткрыта из-за того, что ее неправильно установили. Ошиблись в расчетах – полотно было шире, чем коробка.
Люсьена Федоровна, как всегда, заочно распекала Леру.
– Ну что ты? Где эта твоя кулема?
– Ма…
– Что «ма»? Лера твоя ни рыба ни мясо, даже Дашка твоя лучше была, хоть и бедовая.
Дашка – это Илюшина бывшая жена, Наташкина мама. Лера затаила дыхание.
– А эта… Илюш, дай договорить. Нормальная девка вроде, кобылка здоровая, но такая квашня, прости господи. Что? Илья, извини меня… Я к вам домой захожу, как не знаю куда. Ну нет в доме женской руки, понимаешь. Ну вот не видно.
Лера в этот момент чуть не задохнулась от возмущения. В квартире был вялотекущий ремонт, в коридоре стояли мешки с грунтовкой, в гостиной была оштукатурена только одна стена. Ремонт был бы закончен еще полгода назад, но Илья решил не платить строителям, в итоге их бригадир по сарафанному радио предупредил всех своих знакомых ремонтников, поэтому никто к ним не шел. Все теперь знали, что Илья Михеев не платит.
Но не хватало женской руки, сказала свекровь. Лера так глубоко ушла в свои мысли, что часть обвинений прослушала.
– Девка… молодая… У вас пыль. Видишь это, а, Илюш?
– Мам, это строительная пыль. Ее так просто не убрать. Мы вытираем, а она потом сама появляется.
– «Мы»… Лера твоя молодая девка, но нет у нее понимания вообще. Взяла тряпку, лентяйку, ведро, разделась до трусов и давай намывать все тут, быстро бы квартиру вымыла. И в порядок тут все привела.
Лера, поняв, что нет сил уже это слушать, приоткрыла дверь.
– Ой, Лерочка!
Люсьена Федоровна всплеснула руками, когда увидела Леру, стоявшую на пороге.
– Лерочка, Лерочка!
Люсьена Федоровна поменяла настроение, как статус во «ВКонтакте». Мгновение назад она распекала Леру, но, стоило объекту ее гнева появиться в поле зрения, как она тут же сменила гнев на лицемерную милость. Улыбка до ушей, хоть завязочки пришей. «Знаешь, откуда у меня эти шрамы?» Лера целиком не смотрела «Темного рыцаря», но цитату знала.
Продолжая причитать «Лерочка, Лерочка», Люсьена Федоровна взяла ее под локоток и поволокла на кухню. У самой Леры не было ни сил, ни желания сопротивляться. Иди картошку почисть, я принесла. Почисть, порежь как следует, я вам нажарю, а то вы тут одичали без меня. Одичали, запаршивели. Кто вам картошки пожарит, как не я?
Лере дали в руки ножик с тонким лезвием, поставили перед раковиной, включили холодную воду. Все это сопровождалось неумолкавшей передачей радиостанции «Свекровь-ФМ».
Лера машинально почистила картошку, глотая слезы, порезала, сложила в маленький тазик. Люсьена Федоровна, получив Лерину работу, вздохнула, всплеснула руками, но вслух ничего не сказала. Она очень громко подумала. Иди, иди, Лер, в зал иди, я тут без тебя разберусь.
Свекровь осталась ночевать и уехала только на следующее утро. Лера написала Саше в среду вечером. Она сидела на работе и сходила с ума от того, что ей предстояло вернуться домой. Ей туда не хотелось. Меньше всего сейчас ей хотелось в свою раздолбанную квартиру.
И дело было даже не в Илюше. Илюша как раз таки ночевал у бывшей жены – Наташка заболела, надо было помочь. Прежняя Лера, конечно, приревновала бы. Новой Лере это было только на руку.
«Саш, привет. Как дела?»
Саша был в сети. Саша ответил сразу.
«Привет. Нормально. Сижу работаю».
«Можем увидеться?»
Поколебавшись, Лера добавила – «сейчас».
«Да, конечно. Можешь ко мне приехать, если хочешь. Я пиццу закажу».
«Хорошо».
«Вызывать такси?»
«Да. Я сейчас на работе, там адрес другой. Сейчас отправлю».
«Давай. Жду».
Утро среды Саша провел за работой. Все как обычно. Витя написал: «Там задач на пять минут, зашел-вышел».
Саша освободился только к обеду. Заказал доставку готовой еды. Пока ждал курьера, открыл ютуб. Набрал в поиске: «Аня Красун». Поиск выдал кучу видео. Недели не хватит на то, чтобы их пересмотреть.
«Господи, зачем я это смотрю, – подумал он. – Зачем я хочу в это погрузиться? Гиперфиксация? Меня вообще не должно это интересовать. Пускай это Иванчука интересует. В конце концов это он был влюблен в Аню Красун. Или что там между ними было». Саша был влюблен совсем в другую девчонку.
Кстати… Лера. С той встречи в «Фикс Прайсе» они периодически писали друг другу в телеграме. Лера, судя по всему, не любила рассказывать о своей жизни, но даже из ее обрывочных сообщений Саша понял, что жизнь у нее не сахар. Что ж…
Саша передвинул ноутбук, чтобы не отсвечивал экран.
Интересно, вот чем бы он сейчас занимался, если бы не резко возникший в его жизни Иванчук с дурацким вечером памяти? Он бы не встретился с Лерой, не узнал бы, как она живет (социальные сети не в счет), не выслушал бы ее путаные извинения. Боже, да. Все эти десять лет она думала, что Саша ее ненавидит. Бедная, бедная Лера. Доверчивая, ласковая, нежная Лера! Ладно. Саша все порывался включить видео, но застревал на полпути, так его отвлекали мысли о Лере. Надо выбрать видео, пока Витя не написал в скайпе и не накидал еще задач. Начнем, пожалуй, вот с этого. Блогерша с ником inna_smart. Двести тысяч подписчиков, ничего себе. Приятная блондинка, внешность интеллигентная, но Саше она почему-то сразу не понравилась.
– Самая загадочная девушка Рунета. Обычная московская школьница, влюбившая в себя всю страну. Трагедия, истинную причину которой мы не узнаем никогда. Потому что чужая душа – потемки. В особенности душа творческого и талантливого человека.
Саша поставил видео на паузу. Инна Смарт замолчала.
– Анна Красун была одаренной девушкой, – как ни в чем не бывало продолжила Инна, когда Саша все-таки снова включил видео.
Действие из студии перенеслось в гостиную типовой квартиры. Журнальный столик, угловой диван из «Икеи», на стене постер а-ля Энди Уорхол. Вполоборота к Инне сидит немолодая, но ухоженная женщина. Это мать Ани Красун. Саша ее помнил, она часто приходила в школу. За десять лет она мало изменилась. Анина мать не смотрит ни на Инну, ни в камеру. Ее взгляд устремлен куда-то в одну точку.
– Я сразу поняла, что Анечка – одаренный ребенок. Сразу. У всех дети как дети, Аня с самого рождения была особенной. Помню, смотрим с ней «Утреннюю звезду» с Николаевым. Аня маленькая совсем была, года три, не больше. Но бойкая, жуть. Я ей так и говорила: артистка ты. Артистка! И вот она смотрит, как другие дети поют, и говорит мне: «Мам, а я тоже буду выступать на сцене. И спою ничуть не хуже». Это она в три года заявляет, понимаешь! Ну и тут я понимаю: Анька от своего не отступится. В пять лет я отдаю ее в музыкальную школу. Ей не нравится. Скучно. Гаммы, сольфеджио. Но она понимает – надо. Терпит. Потому что знает – в «Утреннюю звезду» без этого не возьмут.
Действие снова переместилось в студию. Инну показали уже в другой одежде и с другим макияжем.
– Мы не знаем, о чем думала Аня Красун в ночь с 22 на 23 января 2009 года. Мы никогда не сможем узнать, какие демоны были в ее душе. И с какими ментальными проблемами столкнулась талантливая и от этого очень хрупкая девушка. Возможно, если бы психотерапия была более развита десять лет назад, трагедии удалось бы избежать. И в каждом своем видео я говорю: не бойтесь обращаться к специалистам! Не дайте ментальным проблемам испортить вашу жизнь! Еще два года назад я переживала экзистенциальный кризис. Я не знала, что делать со своей жизнью. На счастье, я вовремя обратилась в сервис психологической поддержки «Соломинка, держи!». Это изменило мою жизнь.
Саша снова поставил видео на паузу. Соломинка, держи. Так странно. Больше всего на свете Аня Красун мечтала стать популярной. При жизни ей это не удалось, зато после смерти…
В тот момент, когда Саша размышлял о том, как сложилась бы Анина жизнь, если бы она все-таки осталась жива, раздалось пиликанье домофона – привезли доставку. Саша встретил курьера на лестничной площадке, забрал пакет с едой, поставил контейнеры разогреваться в микроволновку. Запахло специями.
Саша пообедал, проверил сообщения в скайпе, понял, что не ошибся – Витя решил загрузить его по полной. Освободился он только вечером. Отписался в общем чате. Витя поставил под сообщением одобрительный смайлик. Только после этого Саша зашел в телеграм и увидел новое сообщение от Леры. Она прислала его только что. Сердце сразу забилось.
«Саш, привет. Как дела?»
Саша хотел написать – отлично, потому что это было правдой, но решил ответить более нейтрально.
«Привет. Нормально. Сижу работаю».
И тут Лера предложила встретиться. Саша готов был пуститься в пляс от счастья. Не прошло и минуты, как он заказал Лере такси. Саша ждал Лерино такси у подъезда и, если честно, весь измучился. Но стоило Лере выйти из такси, он сразу понял – все хорошо.
– Какой гламурный подъезд, – сказала Лера, когда они стояли на площадке и ждали лифт.
Да уж… гламурный, ничего не скажешь. Отполированная глянцевая плитка на стенах, расчерченных позолоченными молдингами, массивные светильники, свисавшие с потолка на толстых цепях, – ни одной скругленной детали. Лера вертела головой в разные стороны, как будто она не в подъезд попала, а в Зимний дворец.
– Ну да, это как бы… дорогой ЖК. Жилье бизнес-класса.
– Ты молодец. Ты правда молодец.
Зашли в лифт, сразу подмигнувший со всех сторон зеркалами. Засветились мягким светодиодом кнопки – тридцать шесть кнопок. Саша нажал на кнопку с цифрой 30. Лифт устремился ввысь.
– Саш, я смотрю на это все, – Лера говорила рассеянно, явно пытаясь собраться с мыслями, – и понимаю, что мы с тобой принадлежим к разным классам. Честно.
– Лер, мы всегда принадлежали к разным классам. Я к одиннадцатому «А», ты – к десятому «А». Помнишь этот прикол? Какой класс? Буржуазия!
Лера натянуто засмеялась.
– Я совсем не так живу, – сказала Лера, когда лифт уже почти подъехал к тридцатому этажу. – У нас обычная квартира. Обычный подъезд. Без вот этого всего. – Она вздохнула и поспешила сменить тему: – Слушай. Я все равно не понимаю, зачем Иванчук это все делает. Чего ему в жизни не хватает? Бизнес есть, деньги есть, семья.
– Ну, он музыкантом же был. Причем вроде талантливым. А потом все забросил. А душа, видимо, требует чего-то большего.
– Возможно.
– Я никогда не был творческим человеком, поэтому мне такое сложно понять. Как будто человек всю жизнь чем-то занимается, живет чем-то, а потом – хоп! – и ему обрезают крылья. А, понял! Хорошая метафора, да? Как птица, которая умела летать, а потом ее посадили в клетку. Точно! Лер, вот ты хотела бы уметь летать?
– Что? – переспросила Лера и, как показалась Саше, вздрогнула.
– Вот если бы ты умела летать, что бы ты делала?
– Я…
Отчего-то Лера ужасно растерялась. Как будто вопрос, абсолютно детский, застал ее врасплох. Она всерьез задумалась.
– Представляешь, как это круто. Ни тебе виз, ни загранпаспортов. Ты можешь улететь куда угодно, хоть за границу. Путешествовать можно. Я, кстати, в следующем году планирую в Европу поехать. Как представлю всю эту бюрократию с «шенгеном». А тут – взял и прилетел. Ну круто же.
– Не круто. Прилетел ты в другую страну, а там тебя полиция останавливает: документики, плиз. А у тебя нет ничего. И вообще, ты их не понимаешь.
– А вот не зря я тебя английскому учил!
– Наверное, в этом и смысл.
Лера выглядела расстроенной. Саша так и не понял, что ее так опечалило.
Наконец лифт дернулся и остановился.
Саша остановился перед дверью и начал искать в кармане ключ. Лера стояла за спиной и – в какой-то момент Саше так показалось – очень хотела отсюда убежать.
В коридоре очень долго и неловко разувались, толкаясь локтями. Потом Лера ушла мыть руки.
– Я пиццу заказал, – сказал Саша, когда Лера вышла из ванной. – «Папа Джонс». А помнишь, мы как-то купили замороженную пиццу в «Перекрестке»? Ну, помнишь «Перекресток» на Генерала Тюленева?
– Помню. Я ее в итоге сожгла. Я вообще хорошо помню тот день.
– Правда? Тебе налить вина? Или ты совсем непьющая?
– Налей, – поколебавшись, ответила Лера.
Саша налил в высокий бокал красного вина и поставил перед Лерой. Как на свидании. Двое сидят за одним столом, тревожно молчат, не знают, куда себя деть. Интересно, Лера воспринимает эту ситуацию как свидание? Похоже, нет. У нее мысли чем-то заняты. Тогда… что они вообще тут делают вдвоем?
Ладно. Надо выпить. Может, станет полегче. Саша пригубил вина. Вкусное. Саша внимательно посмотрел на Леру. Лера – красивая. Всегда была такой. И хорошая. Каким же он был дураком, что так долго этого не понимал! Тишина стала уже напрягать. И, видимо, не только Сашу. Лера осушила бокал до дна, поставила на стол. Привычным жестом откинула прядь со лба. Заблестели, отражая электричество, темные волосы.
Лера взяла кусок пиццы, скрутила из него рулетик.
– Лер, ты была права.
– Ты о чем? – жуя, спросила Лера.
– У Красун действительно день рождения в декабре.
– Да, я знаю. Я одно время очень увлекалась Аней. Ну, когда все еще думали, что она клевая и реально звездой станет. Я точно помню, что у нее в декабре день рождения. Кстати. Как думаешь, если бы она осталась жива, она бы стала популярной певицей? Ну, как Темникова, например?
– Ну она стала популярной. Ты видела, сколько о ней роликов на ютубе.
Лерино лицо помрачнело. Она повертела в пальцах бокал.
– Знаю, но не видела. Не смотрела. И вряд ли когда-нибудь посмотрю. Мне тяжело.
– Мне тоже.
Лера достала бумажную белую салфетку из салфетницы. Вытерла пальцы, испачканные кетчупом.
– У тебя курить можно?
– Я тебе свой айкос дам.
– Хорошо.
Саша протянул Лере держатель со вставленным стиком. Лера неловко затянулась и только после этого заговорила:
– По сути, мы все убили Аню Красун.
– Мы – нет. Нас с тобой даже в группе не было. А Рома Иванчук был.
– Выходит, мы святые?
– Называй нас как хочешь.
– Вот забавно. – Лера крепко сжала в руке держатель. – Рома участвовал в травле, а теперь устраивает вечер памяти. Совесть замучила?
Саша пригубил вина. Хм… совесть. Какое старомодное слово.
И тут он кое-что вспомнил. Кое-что, показавшееся очень странным.
– Иванчук сказал, что больше не занимается музыкой. Он теперь серьезный человек. Но в своем доме оборудовал студию.
– Может, для детей? Чтобы они занимались?
– Дети маленькие.
– Ну, на будущее. Вырастут же.
– А может, он что-то недоговаривает? А на деле решил воскресить музыкальную карьеру?
– Кто знает, – ответила Лера и добавила нечто совсем неожиданное: – Кстати, Саш, я умею летать. Это не шутка. Я умею летать.
Мия за день так умаялась, что заснула в пять. «Мамочка, я устала, я хочу спать». – «А как же мультики? Ты не будешь смотреть "Три кота"?» – «Нет, мам. Во сне посмотрю». И заснула, как только голова коснулась подушки.
С одной стороны, это хорошо. Можно сходить в душ, пока она спит. Посмотреть сериал. Муж «Эйфорию» рекомендовал, надо глянуть. Или просто пострадать ерундой.
Муж был занят. Несмотря на то что он работал удаленно, его режим был строго регламентирован, а отношение к сверхурочным было примерно такое: пока все задачи не доделаешь, рабочий день не окончен. У мужа был свой маленький кабинетик, куда трехлетней Мие, например, заходить не разрешалось.
Поэтому Оля достала из холодильника бутылку белого вина, взяла из шкафчика бокал и устроилась на большом диване в гостиной. Включила телевизор, но звук убавила до минимума. Когда в квартире спящий ребенок и работающий муж, надо быть осторожнее с громкими звуками.
Оля от нечего делать решила проверить «ВКонтакте» и увидела, что ей написала какая-то незнакомая женщина, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся знакомой. Комова Тамара Васильевна. Ах да. Биологичка же. Ого. Что ей нужно-то?
Оля выпила залпом бокал терпкого холодного вина и налила еще.
«Олечка, привет! Помнишь меня? Я знаю, что ты сейчас живешь не в Москве. Очень жаль, конечно. Тут Рома Иванчук и Саша Зарубин устраивают вечер памяти Анечки Красун. Это мероприятие состоится 18 июля в актовом зале нашей школы. В этот день Анечке исполнилось бы 27 лет. Я знаю, что ты не сможешь приехать, просто информирую».
Оля прочитала сообщение и почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она поставила бокал на столик и подошла к окну. Окна были занавешены жалюзи – защита от яркого южного солнца. Оля отогнула две металлические полоски. В образовавшемся просвете маячили белые новостройки соседнего ЖК, а где-то вдалеке, на самой линии горизонта, виднелись горы.
Оля вернулась за телефоном. Не в силах усидеть на месте, она покружила по гостиной с телефоном в руках, чуть не задев ветвистую икеевскую лампу.
Рома Иванчук и Саша Зарубин? Само употребление этих фамилий в одном предложении, да еще и скрепленное «и», уже подрывало основы мироздания. Что эти двое могут делать вместе? Что это за кроссовер? Что это за пришельцы против ковбоев?
И с чего это Иванчуку понадобилось устраивать вечер памяти Ани Красун? Да, они вроде как встречались, по крайней мере, так об этом говорили, но говорили еще, что и расстались они не очень хорошо. А вот теперь, спустя десять с половиной лет после ее смерти… Точно, десять с половиной лет прошло.
«Тамара Васильевна, здравствуйте. Спасибо, что написали».
«Ой, Оленька, милая! Ты в сети сейчас? Можно я тебе позвоню?»
«Да, конечно».
Оля налила третий бокал вина. В ушах уже начало звенеть, но в голове появилась приятная легкость.
– Оленька, миленькая. Ну надо же. Как здоровье твое?
– Мое?
Оля невольно вздрогнула. Ах да. Бедная маленькая Оля с пороком сердца. Точно. Была такая.
– Все хорошо, Тамара Васильевна.
– Операцию тебе сделали?
Оля, держа телефон правой рукой, левой потрогала щеку. Щека горела.
– Нет, не делали. У меня все хорошо.
– Ну слава богу.
Тамара Васильевна вздохнула так громко, что Оле показалось, будто до нее долетел этот вдох, она буквально почувствовала колебание воздуха.
– Замужем? Дети есть?
– Замужем. Есть дочка Мия, три годика.
– Ну надо же!
Тамара Васильевна так и не смогла скрыть удивления. Это было заметно даже в телефонном разговоре.
Да уж. Оля Дубровская, неудачница, девочка с неизлечимой болезнью. Старательная, прилежная, хорошая. Но никому не нужная. Никому, кроме родителей и навязанного ей Саши Зарубина, который потом ее предал.
От нее изначально никто ничего не ждал. Какой там муж, какие дети?! Не умерла, и ладно. Но Оля не умерла. Не умерла в раннем возрасте, как ей пророчили все. Вот так.
Оля не умерла, а вот Аня Красун умерла. Что ж, и так бывает.
– Я что хотела сказать, Оль. Рома Иванчук устраивает вечер памяти. Он все организовал и оплатил. Они с Сашей сделали группу «ВКонтакте», я тебе сейчас отправлю ссылку. Просто чтобы ты была в курсе.
Группа «ВКонтакте»? Группа «ВКонтакте»?
Олю в прямом смысле бросило в дрожь. К горлу ядовитым комком подкатила тошнота.
Интересно, а Тамара Васильевна знала о «группах ненависти»? О группе «Я ненавижу Аню Красун», например. И как бы она реагировала, если бы знала?
Ох, Тамара Васильевна.
Оля с трудом разлепила губы. Облизала. Только после этого смогла произнести:
– Тамара Васильевна, спасибо, что проинформировали.
– Да не за что, миленькая. Жалко, что ты не приедешь. С Сашей Зарубиным могла бы повидаться. Он такой серьезный стал, просто загляденье! А вы так хорошо дружили, ох. Ну ладно.
Попрощались. Оля оставила смартфон на телевизионной тумбе, а сама ушла в ванную, где ее долго и мучительно тошнило. Оля выплеснула из себя все выпитое вино.
Потом Оля прополоскала рот и вытерла губы вафельным полотенцем, теплым после полотенцесушителя.
Шатаясь, она вернулась в гостиную. Забрала с тумбочки телефон, зашла в приложение для поиска авиабилетов.
Сочи – Москва. 18 июля. Оплатить.