Кончили таежники ужинать, и их потянуло на сон. Яков и Никита пошли к лошадям, чтобы пустить их «попить» снегу. Остальные перебрасывались ничего не значащими фразами и утомленно позевывали.

– Пора, однако, и спать! – сказал Лебедев.

– Да, ложитесь, – согласился Лесной Дед. – Завтра нужно будет пораньше вставать. А я пойду.

И он вышел из шалаша.

– Яков! – подошел он к Кривому. – Нам с тобой нужно будет съездить на станок, что за Гиблой Падью.

– Сейчас?

– Да… ночью-то оно удобнее. На китайских лошадях поедем. Своих-то пока не следует показывать. Да и отдохнут они.

Через пять минут Дед и Яков садились в китайскую кошевку.

– А ты, Никита, на всякий случай посторожи тут, – совсем уже на отъезде приказал Дед. – А сон сморит, так Сахалинца разбуди. За дорогой присматривайте! Как бы еще какие орлы не налетели.

– Ладно, – лаконически ответил Никита, – поезжайте с Богом.

Китайская парочка бойко тронулась от шалаша, и через пять минут кошевка уже катила по дороге.

За дорогой завыл волк.

– Это они китайцев рвут, – проговорил Лесной Дед. – Вот она, жизнь-то человеческая! Люди думали богатство приобрести, а они сами волкам на ужин пригодились. Так и со всяким может случиться… А никто этого и не думает. Все за богатством гоняются, и никто смерти перед собой не видит.

– Это так… Все должны умирать, а живут все так, как будто смерти совсем и нет на свете. Живой о живом и думает. Это тоже верно.

Через полчаса кошевка въезжала в проход, ведущий в Гиблую Падь.

– Вот она, Падь-то эта самая… Видишь, по обеим сторонам камни – только-только санями проехать. Въедут они, значит, сюда, а выехать-то и не смогут, ежели не сплошаем.

– Зачем плошать! Не затем ехали…

– Это так… А все же с китайцами-то не совсем ладно было. Зря больше палили. Китайцев-то всего восемь человек, а патронов-то больше сорока выпустили. Так упустить можно… И себя погубить… Тут главное – не горячиться.

– Да, горячились – это верно… И не крикни ты вовремя, так, пожалуй, и упустили бы китайцев.

– А тогда пиши пропало. Уезжать пришлось бы обратно.

– Д-да…

Часам к десяти вечера кошевка въезжала на станок.

На станке еще не спали, в окнах светился огонек, и на дворе слышались шаги.

Кошевка остановилась у ворот.

– Эй! Кто там? Отоприте ворота! – крикнул старик.

За воротами послышались шаги.

– Кто там?

– Проезжие. Отопри!

Ворота заскрипели и распахнулись.

У ворот с фонарем в руках стоял стражник.

– Откуда Бог несет?

– С Вакулова зимовья, – ответил Лесной Дед, – в город едем.

Яков остался убирать лошадей, а Лесной Дед вошел в зимовье.

Там на лавках около стола сидел еще другой стражник.

– А! Еще полиция! – весело проговорил Дед. – Это хорошо! Спать спокойнее будет.

– Спи! Укараулим, – смеясь, ответил стражник.

– Они укараулят! – иронически заметил хозяин зимовья. – Караульщики тоже.

– А что, чем не караульщики? – поблескивая глазами, спросил стражник.

– Хороши! Что и говорить. Напрасно только по тайге разъезжаете… Лошадей мучите, а сами не знаете зачем.

– И то не знаем, – рассмеялся стражник. – Вот приехали, а зачем – не знаем.

– Как же это так вы? – спросил Лесной Дед.

– Да так… Приказал урядник явиться на этот станок к двенадцатому числу, а зачем – не сказал. Там, говорит, узнаете.

«Вот оно что! – подумал Лесной Дед. – Это они на подставу посланы. Смена стражников будет транспорт сопровождать… А Алехин говорил – не раньше семнадцатого транспорт будет тут проезжать. Хорошо, что поторопились…»

– Вот и выходит по-моему, – рассмеялся хозяин заимки. – Шляетесь по тайге зря. И сами не знаете зачем! А вы, старик, что, ночевать будете? – обратился он к Лесному Деду.

– Нет, покормим, чайку попьем, да и в путь… Поторапливаться надо. Теплые дни настали. Как бы распутица не захватила.

– Да, тепло стоит, только… Все же вам утра дождаться бы надо.

– А что?

– Да тут вчера, говорят, человек восемь китайцев видели. Подозрительные китайцы. А вы в город или из города?

– В город… с Вакулова зимовья.

– Вам, значит, через Гиблую Падь придется проезжать?

– Не иначе.

– Нехорошее место…

– Да, не похвалишь… Ну да авось Господь пронесет. Ночью-то, может быть, они лучше прозевают нас, китайцы-то…

– Проспят, думаешь?

– Ну да.

– Бывает и это. Спать всем нужно.

Со двора вошли стражник и Яков. На стол подали огромный самовар.

Стражники вынули из коржуна привезенную с собой бутылку спирта. Хозяйка подала закуску.

Завязался ничего не значащий разговор.

Говорили о золоте, о пушнине, о спиртоносах.

– А Кудеяровский-то Ванька попался со спиртом! – сообщил один из стражников и посмотрел на бутылку, стоявшую на столе.

– Это его, что ли, спирт-то? – иронически спросил хозяин.

– Зачем его? – смешался стражник. – Это… из склада, тот конфискован и по начальству представлен.

– Так весь и представили? Себе ни одной бутылки не оставили?

– Зачем оставлять? Вещь казенная! Не полагается.

– Где вы его захватили?

– У ваших соседей… У Павлухи на заимке.

– И много?

– Полтора ведра.

– Только-то! А куда же остальное-то он девал? Передать тут некому.

– Что остальное? – опять смешался стражник. – У него больше… не было.

– Не было! Мы знаем, сколько у него было. Тут проезжал. Кстати, не знаете ли, у кого можно ведер пять спирту перехватить? А то у меня уже на исходе.

– Ведер пять! – оживился стражник. – А почем дашь за ведро?

– Да по красненькой дал бы.

– По красненькой дешево… Это ты задарма хочешь взять.

– Как задарма? Красненькая-то разве не деньги? Ведь это по полтиннику за бутылку!

– Да, по полтиннику. А сам-то ты из ведра два с половиной ведра сделаешь да по рублю за бутылку будешь продавать. Ведро-то и выгонишь в пятьдесят рублей.

– Дай Бог, ежели по двадцать рублей ведро уйдет.

– Ну, это ты кому другому скажи… А мы тоже знаем цену-то. Нам уже давали по пятнадцать рублей за ведро, да мы дешевле двадцати и не подумаем отдать!

– Пятнадцать – это, пожалуй, еще можно, – согласился хозяин. – А двадцать – это вы уже зря.

– Ничего не зря.

– Нет, зря! Неподходяще совсем.

– Ну как хочешь. Покупатель на этот товар всегда найдется… Однако и спать пора.

– А нам и собираться можно.

И Лесной Дед расплатился с хозяином и начал одеваться. Его примеру последовал и Яков. Через минуту они были уже на дворе и принялись запрягать лошадей. За ними с фонарем вышел и хозяин.

– А то ночевали бы, – больше от нечего делать сказал он.

– Нет, уж доедем, – таким же тоном ответил Лесной Дед. – Ну садись, Яков. Трогай.

– Счастливый путь! – напутствовал хозяин.

Кошевка выехала за ворота.