– Ой, значит вы ветеринар? Надо же!

Абино подлила еще чарочку сакэ раскрасневшемуся от смущения Суде. Обычно на банкетах, где она работала, присутствовали директора компаний, инвесторы, врачи и адвокаты… А вот ветеринара она на таких мероприятиях встретила впервые.

– И не просто ветеринар, Абино! Суда – великолепный ветеринар!

Иока, который привел Суду, был владельцем нескольких объектов недвижимости в Киото – щедрый, богатый, он пользовался определенной известностью в квартале Гион. Большое, красное лицо Иоки вполне соответствовало стереотипам о праздных богатеях, но на деле он был очень учтивым и добросердечным человеком.

– Ну, ну, не забывайте подливать доктору! Он – мой спаситель!

– Вот как…

Мягким движением руки Абино плеснула еще в чашечку Суды. Тихий, вежливый мужчина за шестьдесят, похоже, не привык к таким местам и явно чувствовал себя скованно.

– Ну что вы. Какой же я спаситель. Спасибо, конечно, но звать меня на банкет с гейшами в Гионе в качестве благодарности – это уже перебор. Не стоит оно того.

– Да бросьте! Я и не знаю, что бы делал без вас!

– А что случилось? – поинтересовалась Абино.

Иока поморщился.

– Есть у меня здание в Накагё… И оттуда сбежал арендатор, представляете? Видимо, за аренду платить нечем стало. Оставил в помещении кучу кошек взаперти и сделал ноги.

– Ах… Как же так?..

Абино бросила взгляд на Суду. Тот опрокинул чашечку сакэ и горько усмехнулся.

– Съемщик незаконно разводил кошек. Держал их в съемном помещении, скрещивал и продавал котят в Интернете. Но дело не задалось, и он просто бросил их и сбежал…

– Какой кошмар. И что стало с котиками?..

Уже изрядно опьяневший Иока принялся громко рассказывать:

– Когда вонь стала невыносимой, управляющему поступила жалоба от арендаторов по соседству. Он отправился на проверку… Картина ему открылась не из приятных. Несколько кошек выжили, но были истощены – вот их доктор Суда и взял на лечение. А еще он с волонтерами помог с уборкой и погребением остальных. Вы не думайте – я заплатил! Еще и волонтерскому приюту денег пожертвовал.

– Это было очень щедро с вашей стороны. У приютов всегда финансов не хватает.

– Да ведь и вы плату берете едва ли не символическую. Прямо филантроп, – Иока пьяно засмеялся.

Абино тоже вежливо рассмеялась. Гейшам платят за создание атмосферы, поэтому унывать на работе им нельзя. Но в душе она очень расстроилась – до чего ужасная история! Когда Иока отошел, она шепнула Суде:

– Скажите, а что с выжившими кошками? Если они еще в приюте – я могу помочь их пристроить. Среди клиентов хозяев поискать…

Суда покачал головой.

– Из тех, что поступили на лечение, выжили только двое. Остальным было уже не помочь. Они еще у меня, но учитывая, в каком состоянии ко мне попали, хозяев им будет найти сложно… Страшная история, не место тут для таких разговоров.

Суда улыбнулся, но так грустно, что Абино дар речи утратила. Она и представить себе не могла, насколько все плохо. Но чтобы поддерживать атмосферу банкета, она привычно отыгрывала радушие и веселье весь оставшийся вечер.

Абино была настоящей гейшей квартала Гион. Окончив среднюю школу, приехала в Киото из провинции и поступила майко в чайный домик, где доучилась до нынешнего статуса. Ей шел уже двадцать шестой год.

Когда майко становится гейшей, она получает много свободы – сама выбирает прически, одежду, место проживания. Однако многие, выпустившись из учениц, оставались жить и работать в родном чайном домике. Вот и Абино поступила так же. Она жила в комнате при «Комая» и стала правой рукой его хозяйки по имени Сидзуэ.

Несколько дней спустя после того банкета Абино с телефоном в руках шагала по улице Роккаку. Сегодня она была в обычной европейской одежде, так что не привлекала любопытных взглядов. И волосы у нее были просто распущены, а не убраны в сложную прическу.

– Тут, кажется?

Абино остановилась перед ветеринарной клиникой Суды. Надо же, она правда здесь. Сердце у нее в груди так и билось от волнения. Когда Абино уже сделала шаг вперед, то практически столкнулась с мужчиной, который шел туда же с другой стороны. Он пустился в извинения:

– Прошу прощения.

Скромного вида молодой человек лет тридцати. Абино коротко поклонилась и прошла в клинику первой. Ее встретил холл с местами ожидания для пациентов, как в любой маленькой частной клинике. Только на стенах висели плакаты о вакцинации домашних питомцев, а доску благодарностей украшали фотографии кошек и собак: должно быть, здешние пациенты. Присмотревшись к одному из фото – мужчина в обнимку с котом, на которого был надет конический ошейник, – Абино улыбнулась. Хозяин сиял от радости, а вот у кота выражение морды было крайне недовольное.

Молодой человек, с которыми они столкнулись в дверях, уверенно прошел в приемную, минуя стойку регистрации. Наверное, постоянный клиент или даже здешний сотрудник. Абино немного растерялась. Она объяснила девушке у стойки, по какому вопросу пришла, и ее посадили ждать на скамейку для пациентов в очереди. Вскоре на пороге кабинета показался тот самый юноша, а с ним – доктор Суда. Заметив Абино, он смущенно заулыбался.

– Здравствуйте. Надо же, вы пришли.

– А вы думали, я просто красуюсь? У меня серьезные намерения.

– Простите уж, – развел руками Суда. Затем повернулся к молодому человеку: – Ну, Кадзивара, спасибо большое. Я зайду к вам на днях.

– Конечно. Будем ждать.

В руках коротко поклонившегося молодого человека была пластиковая переноска, где сидел кот – черный, как ночь, так что тело почти сливалось с тенью. Только желтые глаза ярко сверкали за решеткой. Абино пригласили в кабинет следующей. Суда поставил на большой серебристый стол для осмотров переноску – точно такую же, с какой ушел прошлый посетитель.

– Тот молодой человек, неужели…

– Да. Он забрал кота из этой парочки. Простите уж, но кто первый пришел – тому и выбирать. Впрочем, у того кота характер непростой, даже Кадзиваре будет с ним нелегко управиться. А вам я хочу поручить кошечку. – Суда открыл переноску и достал оттуда кошку. – Девочка, трехцветная. Около двух лет от роду. Шерсть кажется немного облезлой, но она быстро отрастет.

Шерстинки на мордочке кошки и впрямь кое-где повылазили до проплешин. А еще она была такой худой, что просвечивали ребра. Шерстка в основном белая, с пестрым узором из черных и рыжих пятен. Глаза яркого медного цвета, мордочка заостренная. Вид у кошки был очень серьезный.

– Как я уже говорил по телефону, из-за прежних условий содержания у нее проблемы с почками. Ее придется часто носить в больницу. И я не могу гарантировать, что даже самое хорошее лечение даст плоды. Простите, если нагнетаю, но… Абино?..

Абино уже ничего не слышала. Она мысленно беседовала со смирно сидевшей на столе кошкой, не отрывая от нее взгляда: «Ну, здравствуй, моя милая. Белый, с рыжим и черным, пятнистый узор… Словно пушистая цветочная полянка. До чего же мило. Какая же ты хорошенькая».

– Абино?..

– А, простите. Я почитала в Интернете о содержании таких кошек. И все рекомендации буду соблюдать. К тому же, когда я была ребенком, мы держали дома кошку… Здоровье у нее было отличное – никакие врачи не нужны, но она очень независимая была. Совсем не разрешала себя гладить. Думаю, и эта тоже…

Наверняка и эта будет осторожничать и не подпустит к себе сразу. Абино была в этом уверена. Однако кошка вдруг приблизилась и потерлась носом о ее руку. В груди у Абино все сжалось. Когда умерла их домашняя кошка, в семье все очень горевали. Абино тогда горько плакала. Она запомнила боль утраты, поэтому больше животных не заводила и на кошек смотрела только в интернет-видео. А тут вдруг решила завести себе любимицу, да еще и с проблемами.

– Кошки, они такие, – улыбнулся Суда. – Обычно людей сторонятся, а порой вдруг раз – и сами подойдут. Словно зовут своих людей… Хотя сами на зов не слишком любят откликаться. Ну, что скажете, Абино? С этой кошечкой надо сразу быть готовым к худшему исходу. Все равно хотите ее забрать?

– Да, – решительно кивнула Абино. Кошка перед ней уже перестала быть «просто кошкой». Она нашла место в ее сердце и навек поселилась там. Тонкая, хрупкая, но с глазами, сияющими гордостью и силой… Идеальная.

– А как ее зовут?

– Как и кот, которого забрали, она выросла без имени, – пояснил Суда. – Вам нужно будет самой его придумать. Это ведь теперь ваша кошка.

– Тисэ, милая, нам пора к доктору! – ласково пропела Абино. Тисэ и ухом не повела. Она сидела на самом верху комода спиной к ней и сколько ее ни зови – не откликалась. – Титосэ[14], хватит капризничать. Слезай скорее. Скоро такси приедет.

Сердитый оклик тоже ничего не дал, хотя кошка точно его слышала. Ее длинный рыжий хвост с загнутым кончиком подрагивал в такт голосу Абино. Год назад он казался тощим и облезлым, но теперь и хвост, и все тело Титосэ весьма окрепли.

– Пока не пообещаешь ей угощение, она не послушает, – улыбнулась Сидзуэ, хозяйка чайного домика, и открыла упаковку кошачьего лакомства. Услышав знакомое шуршание, Титосэ тут же спрыгнула с комода. – Вот молодец. Я угощу тебя, как приедешь от доктора.

– Ох… Снова вы ее лакомством выманиваете.

– Так ведь иначе она и не слушает, и не подходит. Сколько времени у нас, а все такая же нелюдимая. Хотя есть в этом свое очарование.

– Знаете, как она меня обдурила при первой встрече? Я ее когда впервые увидела – удивилась, до чего милая и ласковая кошечка. А стоило ее домой привезти – и все, ластится только когда самой в голову взбредет, а в другое время к ней и не подступиться. Да, Тисэ? Ты у нас такая!

Даже когда ее окликнули по имени, Титосэ не оторвала взгляда от лакомства в руках Сидзуэ. Та рассмеялась.

– Сама виновата, что так легко дала себя обдурить! У гейш ведь так же – одной лаской и приветливостью не очаруешь. Порой нужно и характер показать. Уверена, будь Титосэ гейшей – стала бы самой популярной девушкой квартала. Ой, что-то за окном совсем стемнело. – Сидзуэ бросила взгляд на застекленную дверь веранды. – В последний ливень ставни на втором этаже как-то странно скрипели… Надо бы вызвать плотника, чтобы починил. Ну, ступайте, чтобы до дождя вернуться. Хорошего пути.

– Спасибо! Титосэ, мы идем к доктору Кокоро.

Сегодня – ежемесячное обследование в клинике Суды. Прошел уже год с тех пор, как Абино взяла трехцветную Титосэ. Девушка жила в чайном домике «Комая» на улице Ханамикодзи с другими гейшами и ученицами-майко. В чайный домик постоянно наведывались посетители, кто-то приходил, кто-то уходил, и чтобы Титосэ не выбегала на улицу, Абино не пускала ее за пределы внутренних залов в глубине домика. А ночевала кошка в личной комнате Абино на втором этаже. Уже в такси по пути в больницу Абино снова заговорила с Титосэ.

– Спасибо, что тогда меня обдурила.

Разговоры с кошкой стали для Абино обычным делом. Водитель такси бросил на нее косой взгляд через зеркало заднего вида, но она не обратила на это внимания. Титосэ больше не выглядела тощей и облезлой, как в их первую встречу, – ее трехцветный мех теперь так и лоснился. Вокруг правого глаза рыжая шерсть, а вокруг левого – черная. Нос и мордочка белые, а сам нос узкий и словно вздернутый, и это придает кошке несколько высокомерный вид.

Впрочем, Титосэ такой и была: из тех кошек, которых сколько ни зови – не подойдут. Порой она останавливала на зовущем долгий, пристальный взгляд, словно в гляделки играла, а потом отворачивалась и уходила прочь. И чем дольше были эти гляделки, тем обиднее казался отказ, – словно божество милостью обделило. Сидзуэ права. Будь Титосэ гейшей, она крутила бы своими поклонниками, как хотела.

Когда они приехали в клинику, до приема еще оставалось немного времени, так что Абино успела рассмотреть фотографии на доске благодарностей. В основном тут были кошки и собаки, но попадались и кролики, и птички. Фото делали с согласия владельцев во время первого приема.

Абино с Титосэ тут тоже были. Доктор Суда сам сфотографировал их в день, когда Абино забрала кошку. Титосэ на фото была худющей, с красными глазами и взъерошенной поредевшей шерстью. Как и предупреждал Суда, ей требовалось серьезное лечение. Когда Абино только взяла Титосэ, они посещали клинику для процедур почти каждый день, а теперь все обходятся осмотрами раз в месяц. При взгляде на фото Абино вновь ощутила, какой путь они прошли. Когда кошечка выздоровеет, надо будет сделать еще одно фото. Чтобы на доске осталась нынешняя прекрасная Титосэ.

Абино слышала, что идея с фото принадлежала жене Суды. Та работала с ним, но несколько лет назад скончалась. Клиника уже старая, как и оборудование в ней, да и врач теперь только один. Хозяевам животных, которым требуется более современное лечение, здешней клиники уже не хватает. «Хотелось бы и Титосэ дать больше», – размышляла Абино, рассеянно глядя на фото.

– Титосэ Такэда, прошу в приемную.

Голос у Суды был ласковым, словно речь шла о ребенке. Абино всегда восхищалась тем, какой послушной в его присутствии становилась Титосэ, которая обычно не любила, чтобы ее лишний раз трогали. После осмотра и забора анализов Суда тихо оповестил:

– Результаты не радуют…

– Вот как…

Хотя Абино и не высказала удивления, в глубине души она лелеяла надежду на лучший исход. На то, что Титосэ чудом пойдет на поправку. Она ведь еще молодая. Однако чуда не случилось. Постепенно Титосэ становилось хуже.

– Вот как… – снова пробормотала Абино, опуская взгляд.

На глаза навернулись слезы. Она наклонилась к сидящей на столе Титосэ, уткнулась лицом ей в мордочку. Носик у кошки был влажным и мягким. Вот бы эти дни продолжались вечно. Сколько бы ни пришлось потратить денег и времени на лечение, Абино ничего не пожалеет. Она спасет Титосэ. Решимость крепла в ее груди.

– Доктор, вы спасли Титосэ, и она очень вам доверяет, несмотря на свою нелюдимость. Я бы хотела, чтобы вы и дальше лечили ее, но…

– Если вам хочется получить второе мнение – не стесняйтесь! Я и рекомендацию дам.

– Помните, вы рассказывали, что знакомы с хорошим врачом в Канто[15]? Мол, его больница использует разработки зарубежных ученых. Знаете, я на все готова, лишь бы хоть на секунду продлить жизнь Титосэ. Вы поможете мне попасть в ту клинику на прием?

– Я все понимаю, но… Видите ли, лечение в другом городе может оказаться дороже, чем кажется. И занять много времени. Вы ведь популярная гейша… Как же ваша работа?

– Я что-нибудь придумаю. Со всем справлюсь.

– Еще год назад я предупреждал – эта кошка, с которой с самого начала стоит готовиться к худшему. И потом… В ветеринарии практически невозможно провести грань между случаями, где стоит отпустить пациента, и теми, где еще стоит побороться. Ведь наши пациенты не могут ничего сказать сами.

– Я понимаю Титосэ лучше всех. Я знаю, ей хорошо со мной. И мне тоже хорошо с ней. Я не боюсь трудностей, вместе нам будет лучше где угодно.

– Если вы так считаете – давайте подумаем, как устроить переход на лечение в другой клинике, – кивнул Суда.

Абино облегченно вздохнула. Впереди забрезжил свет надежды. В такси на обратном пути она снова заговорила с Титосэ:

– Не переживай, Тисэ, ты поправишься. Я об этом позабочусь. Будем вместе всегда-всегда, хорошо?

Титосэ свернулась в переноске и прикрыла глаза. Тут что-то ударило в окошко машины. Подняв взгляд, Абино увидела, как по стеклу бегут потоки воды. Полил дождь.

Той ночью Абино, как всегда, забрала Титосэ ночевать в свою комнату на втором этаже. Она уже собиралась гасить свет, когда кошка вдруг тихо подошла к ней. Ее длинный хвост с чуть загнутым концом стоял торчком, а глаза неотрывно наблюдали за Абино. Казалось, она чего-то ждала от нее. Абино присела и протянула к Титосэ руку. Она уже привыкла, что сколько ни зови кошку, та не подойдет. Но все равно попробовала.

– Иди сюда.

Янтарные, с черным зрачком глаза Титосэ широко распахнулись. Она вдруг приблизилась. Обнюхала руку Абино и потерлась о нее. Правой щекой – рыжей, левой – черной, затем белой мордочкой… Затем поставила лапки на руки Абино и приподнялась на них, потянувшись к лицу Абино. Непонятно, то ли дело в среде, где росла Титосэ, то ли в ее изначальном характере, но она была не из тех кошек, кого можно легко потискать и взять на руки. А сегодня спокойно позволила обнять себя и поднять с пола. Еще и принялась лизать щеку Абино шершавым языком.

– Хе-хе. Чего это ты? Такая ласковая сегодня!

Абино перенесла кошку к себе на кровать. Наверное, Титосэ просто немного беспокойно из-за визита к врачу. А может, она почувствовала грядущее путешествие в новую клинику. Кошка немного побродила по постели, а потом прилегла у подушки, свернувшись клубочком. Аккуратно, чтобы не потревожить ее, Абино легла рядом и уставилась в потолок.

– Не переживай. Даже если придется поехать в больницу в другой город, я не отступлюсь. Ты ведь меня выбрала. Потому, что знала – я помогу тебе, да? И я не подведу. Ни за что не сдамся.

Как ни странно, на душе у Абино было спокойно. Даже радостно – новая больница сулила надежду. Она обязательно спасет Титосэ. Подарит ей долгую, здоровую жизнь, как у остальных кошек. Грезя об этом, Абино сама не заметила, как заснула. И проснулась, лишь почувствовав сквозняк. В лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, отчетливо вырисовывалась тень кошки с острыми ушками и длинным хвостом, слегка изогнутым на конце.

– Титосэ?..

Стоило Абино приподняться, как тень вдруг скрылась за оконной рамой. В панике Абино метнулась к окну и высунулась наружу. Ночь была лунной и светлой. Титосэ стояла на выложенной камнями мостовой Гиона и внимательно смотрела на Абино снизу вверх.

Буквы на объявлении на стене больницы размыло дождем. Абино как раз меняла его на новое, когда к ней вышел Суда.

– Ну как дела? – грустно улыбнулся он. – Не нашлась?

– Нет… Иногда люди звонят – но все не то. Я и полицейские сводки о найденных животных, и местные форумы проверяю – ничего. И куда она могла подеваться…

Последнюю фразу Абино произнесла совсем тихо. С пропажи Титосэ, смотрящей на нее с фото, минуло уже три месяца. В ту ночь, когда Абино выбежала на улицу, Титосэ еще была там, но скрылась из виду в мгновение ока. Абино несколько раз обежала окрестности в поисках кошки. Согнувшись в три погибели, заглядывала в водяные стоки, вся перепачкалась, пока лазила по кустам. Рыдая, она искала любимицу до утра. Но сейчас Абино думала – тогда она слишком рано сдалась. Надо было поискать еще. Обходить район снова и снова, махнув рукой на все на свете.

– Куда же она делась…

– Я уже говорил это и скажу еще раз – домашние питомцы порой убегают, несмотря на все предосторожности. Такое случается. Не нужно так себя винить. От этого никому лучше не станет.

Суда говорил спокойно, но твердо. С тех пор, как пропала Титосэ, он очень поддерживал Абино. Она упустила кошку, которую доктор доверил ей, а он нисколько не сердился на нее, только утешал и помогал. И все равно их общие усилия не увенчались успехом. Фото Титосэ на ранних постерах уже успело выцвести от дождей и солнца.

– Ну вот, снова вы за свое. Нельзя так.

– А? – встрепенулась Абино.

– У вас такой вид, словно весь мир на вас с упреками набросился. Случившееся – дело только вас и вашей кошки. Знаете, я по работе провожу очень четкую грань между просто животными и животными, которым дали имя. У последних есть хозяин, и я воспринимаю их только вместе с ним. Вы с Титосэ неразрывно связаны. Только вы имеете право принимать решения, связанные с ней, и лишь ваши заботы о ней важны. Без разницы, кто и что вам скажет и что о вас подумает.

– Вы правы, но…

От слов Суды сердце сжалось в груди Абино. Ее много утешали, но все равно душу терзали вина и сожаление. Защелка на старом откидном окне в ее комнате работала, однако той ночью оно оказалось открыто. Видимо, Абино провернула защелку вхолостую перед сном и не заперла его как следует. То, что Титосэ потерялась, – ее вина. Видимо, Суда заметил что-то по ее лицу, потому что его голос зазвучал строго.

– Я не говорю, что вам нужно забыть о Титосэ. Но пожалейте и себя тоже. У вас такой вид, словно не ровен час в больницу загремите. Тогда и вашим близким хлопот прибавится.

– Да… – грустно протянула Абино.

Слова доктора попали по больному. Она тяжело вздохнула, убирая старое объявление в сумку. Сколько тысяч таких она уже развесила по всему Киото, и даже в Осаке и Сиге?.. Абино и сама не знала. Она сделала уже все, до чего только можно было дойти. Вчера Сидзуэ строго спросила, сколько Абино намерена так продолжать. Ее улыбка на банкетах потеряла естественность, а все свободное время она тратила на мониторинг информации в телефоне. Профессиональной гейше нельзя увлажнять макияж слезами, и такой подход к работе – не дело. Сидзуэ очень любила Титосэ, и именно поэтому ее слова запали Абино в душу. Возможно, действительно пора сдаться.

– Знаете, я думаю сходить в здание, где родилась Титосэ.

– Но зачем?

– Кошки ведь больше привязываются к дому, где живут, чем к людям. Конечно, вряд ли Титосэ воспринимает то место как дом, учитывая ужасные условия содержания. Но оно ведь что-то для нее значит. Понимаю, звучит глупо. Но я хочу своими глазами убедиться, нет ли ее там.

– Там ничего нет. Только горе и гнев, – нахмурившись, отрезал Суда.

Абино никогда прежде не видела его таким: обычно он всегда оставался спокойным и сдержанным. Но она все равно отправилась к зданию за больницей. С Иокой, владельцем, она договорилась. Солгала, что ее знакомая заинтересована в аренде, и он дал ей контакты управляющего, чтобы условиться о показе помещения.

Узкое, вытянутое вглубь «Накагё билдинг» располагалось сразу за клиникой. Вместе с управляющим Абино поднялась на пятый этаж и проследовала ко второй с конца по коридору двери. Управляющий без колебаний отпер дверь. Помещение оказалось на удивление светлым – солнечный свет заливал его через большое окно.

– Арендная плата выгодная для такого расположения, и вид отсюда хороший. Очень рекомендую, – с улыбкой разливался управляющий.

Абино прошла в центр комнаты. Огляделась. Потолок и стены чистые, белые. Ничто не напоминает о трагедии, случившейся тут больше года назад.

– А сюда… Можно как-то проникнуть извне? Если, скажем, речь о кошке или о мышах?..

– Мыши?.. Тут есть вентиляция, но снаружи через нее не проберешься. Коммуникации спрятаны. Здание старое, так что и стены сделаны на совесть. – Управляющий постучал по стене.

Абино вздрогнула, представив множество кошек, запертых в этих стенах. От этих мыслей ей стало нехорошо, и она поспешно покинула комнату. На выходе ей почудилось кошачье мяуканье, а в нос ударил скверный запах. Едва ли Титосэ вернулась бы сюда из чувства ностальгии или скорби по семье… Суда прав. Тут остались лишь горе и гнев.

Поход в «Накагё» помог Абино переключиться. На приемах она вновь вела себя непринужденно и вообще с головой ушла с работу. На банкетах с улыбкой на набеленном лице она чувствовала себя немного лучше. Но порой на Абино вдруг накатывали тоска и отчаяние, и она неожиданно заливалась слезами. Иногда даже перед другими гейшами или Сидзуэ не получалось сдержаться. Абино понимала, что за нее переживают, но ничего не могла с собой поделать. А еще она иногда тайком ходила в то здание «Накагё». Стояла перед дверью на пятом этаже, и тихо звала Титосэ.

– Тисэ, милая, вернись домой. Вернись, прошу…

Томока Такаминэ показала Абино сумку, сделанную для нее на заказ. С длинным ремешком, приятного оранжевого цвета, из мягкой на вид и на ощупь кожи.

– Какая красота! Еще краше, чем на эскизах. Спасибо вам.

Восторг Абино был непритворным – она тут же накинула ремешок на плечо, примеряя сумку. Томока – автор дизайна – изящная, собранная девушка, любезно приняла ее в офисе на втором этаже. Должно быть, Кодзуэ, что представила Абино, была тут солидной клиенткой. Абино познакомилась с Томокой пару месяцев назад. Тогда их разговор привел к очень странным событиям.

– А, и еще. Мы не обсуждали этот аксессуар, но если нравится, возьмите и его.

Томока протянула Абино декоративный ремешок для сумки. Того же оранжевого цвета, с золотистым тиснением в виде кошки.

– Очень мило!

Губы Абино растянулись в улыбке, но она не сумела сдержать навернувшихся на глаза слез. Кошка на картинке абсолютно не походила на Титосэ, и все равно на нее нахлынули эмоции. Она опустила голову.

– Кодзуэ рассказала мне, что ваша кошка потерялась, – мягко произнесла Томока. – Это ее звали Титосэ?

– А… Да, так и есть. Уже больше года прошло. Я сделала все, что могла, но так ее и не нашла… – всхлипнула Абино.

Для Томоки разговор был лишь светской беседой. Но внутри у Абино словно что-то переполнилось, и чувства вместе со слезами хлынули на свободу. Она принялась рассказывать взахлеб:

– По правде говоря, мне до сих пор хочется бросить все, включая работу, и отправиться на поиски Титосэ. Ей с самого начала был отпущен маленький срок жизни. Поэтому я понимаю – скорее всего, ее больше нет… Но мне так хочется думать, что она еще жива. Я притворяюсь, что больше не переживаю, чтобы не беспокоить близких, но до сих пор плачу по ночам. Мне так грустно, так горько, ничего не могу с собой поделать. А ведь Титосэ жила со мной всего год. Год. Наверное, я выгляжу глупо, да?

Абино улыбнулась сквозь слезы. Ей было все равно, посчитают ли ее истеричной, инфантильной или недалекой. Томока грустно покачала головой.

– Может, прежде я бы так и подумала. Но знаете – я всего месяц прожила с котами и до сих пор скучаю по ним и вспоминаю их. Даже когда случайно вижу видео про котов в сети или рекламу с котами. Это ведь еще нелепее, да? Коты даже не моими были, а я вон аксессуары с ними начала изготовлять под впечатлением, – невесело хмыкнула Томока. – Срок, который вы провели вместе, наверное, имеет значение… Но не думаю, что он напрямую связан с силой вашей любви и привязанности. Что с котами, что с людьми такое бывает: они поселяются в сердце так, что вовек не забудешь.

Уверенные слова Томоки тронули Абино. Ей хотелось поблагодарить девушку, но губы так дрожали, что и слова произнести не удавалось.

– Попробуйте еще раз туда сходить. Доктор там очень странный, но, может, разговор с ним пойдет вам на пользу. Мне сказали – дверь обязательно откроется, если самому ее открыть. Попытайте удачу, – серьезно предложила Томока. Абино не нужно было переспрашивать, чтобы понять, о каком месте та говорит. Но она ведь столько раз там бывала… Разве может что-то измениться?

– А?..

Сама того не заметив, Абино прошла нужное место и сделала круг. Совсем задумалась. Невесело хмыкнув, она свернула с улицы Такоякуси на улицу Фуятё. Абино не сомневалась, что потерпит неудачу, но ей не хотелось игнорировать совет Томоки – та явно старалась помочь от всего сердца.

И снова Абино умудрилась пройти здание. А когда повернула назад – очутилась на улице Роккаку. Пейзаж вокруг начал казаться одновременно и знакомым, и незнакомым. Абино перестала понимать, где находится. Она остановилась. Огляделась. И вдруг заметила между зданиями узкий темный проулок. Выглядел он подозрительно, но Абино словно притягивало туда. Она шагнула вперед.

В мрачном влажном тупике нашлось здание «Накагё билдинг». Абино решительно направилась на пятый этаж. Она много раз ходила сюда и плакала перед дверью. Порой даже бралась за ручку, но ей не хватало храбрости повернуть ее. Да если бы и хватило – дверь ведь наверняка оказалась бы заперта… Однако к удивлению Абино та легко открылась, стоило повернуть ручку. И внутри все было совсем не как в прошлый ее визит. Помещение выглядело рабочим. Перед входом даже находилась маленькая стойка регистратуры, хотя за ней никого не было. По полу зашлепали тапочки, и в коридорчике появилась медсестра. Красивая белокожая женщина, на вид – не старше тридцати.

– А, госпожа Ами Такэда. Мы вас ждали.

– Э?..

Абино опешила. Она не записывалась сюда, как они могли ее ждать? И откуда знают ее настоящее имя?

– Присаживайтесь, вас скоро примут, – сухо сказала медсестра.

Она выглядела очень знакомо. Где-то Абино ее уже видела. Это лицо и голос… «Да кто же она?..» Оробев, Абино присела на диванчик у входа в кабинет. Тут было тесно, но светло и чисто. Слова Томоки оказались правдой. На месте пустого помещения действительно обнаружилась клиника.

– Прошу, проходите, – послышался из кабинета мужской голос.

Абино послушно вошла внутрь. За столом сидел молодой мужчина в белом халате.

– Мы вас давно ждали. Долго же вы не появлялись, – улыбнулся он.

– О, вы же… – Абино озарило. Она знала этого доктора. – Мы встречались в клинике доктора Кокоро. Вы владелец Никэ, да?

В клинике Суды Абино иногда сидела с ним в холле, пока ждала приема. Имени мужчины она не знала, а вот кота помнила – Никэ. Но откуда он тут? Абино совсем растерялась. Она присела на стул, куда указал ей доктор.

– С чем вы к нам пожаловали?

– С чем, говорите…

Вот так сразу и не ответишь. Похоже, мужчина перед ней правда врач и он уже начал прием. Но ведь если подумать – нет у нее никаких жалоб. Она ничем не стеснена. В жизни все гладко, здоровье не подводит. Абино и сама не знает, почему пришла сюда. Но слова уже сорвались с губ.

– Моя кошка никак не вернется…

– Вот как, – широко улыбнулся доктор. – Тогда я пропишу вам кота.

Он обернулся к занавеске у себя за спиной.

– Титосэ, принесете?

– Титосэ? – встрепенулась Абино. – Вы сказали «Титосэ»?..

Занавеска распахнулась, и в комнату вошла медсестра с переноской в руках. Простой, пластиковой – такой же, в какой когда-то Абино получила Титосэ в клинике Суды.

– Титосэ? Ты там?..

Абино приняла переноску и заглянула внутрь, но там сидела совсем незнакомая светло-рыжая кошка с круглой мордой. Пока Абино пыталась понять, что к чему, доктор продолжил расспросы.

– Вы проживаете одна или с семьей?

– А, ну… Я…

Неожиданный вопрос окончательно выбил Абино из колеи.

– Ха-ха, – засмеялся доктор. – Так с кем?

– Я живу с людьми, которые мне как семья. Хотя они и не родные по крови.

– О, замечательно. Этот кот очень мощный, если остаться с ним наедине, эффект может оказаться слишком сильным. Будьте аккуратны с применением.

– Ага…

– Кроме того, его воздействие имеет довольно широкий радиус, так что, скорее всего, повлияет и на людей рядом с вами, но тут не о чем переживать. Для начала пропишу вам его на десять дней. И рецепт выпишу – покажете его на стойке регистратуры. Ну, увидимся на повторном приеме.

– Ага… – пробормотала Абино, уставившись на кота в переноске. Тот пристально смотрел на нее в ответ круглыми глазами.

Покинув приемную, Абино снова присела на диванчик. Вес переноски на коленях вызывал воспоминания. Клетка с Титосэ весила примерно столько же в их первую встречу.

– Пройдите сюда, – окликнула медсестра за окошком на стойке регистратуры. В обмен на бумажку с рецептом она вручила Абино бумажный пакет. – Внутри есть инструкция, прочитайте ее внимательно. И еще – после приема кота, когда вам станет лучше, необязательно сюда возвращаться.

– Правда?

– Да. Я передам доктору, что вы не придете на повторный прием. Надеюсь, вам станет лучше. Ну, будьте здоровы. До свидания.

– Но что тогда с котом?..

– До свидания.

– Что мне тогда делать с котом?..

– До свидания.

Голос медсестры оставался непроницаемым – она даже взгляда на Абино не подняла. Уже выйдя из здания, Абино прочла инструкцию, перехватив переноску в одну руку.

«Имя: Мимита. Мальчик.

Возраст: пять месяцев от роду.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Одиночество переживает нормально.

К людям кот привычен, поэтому кажется доверчивым, но на самом деле будет присматриваться к вам какое-то время. По мере сближения начнет сам подходить, но если пытаться ловить его – может убежать. Имейте это в виду. На ночь кот должен оставаться рядом с пациентом».

– Что за дела? Как это понимать?

В груди заныло. Уже больше года рядом с Абино не было кошек. Она даже не приближалась к ним, чтобы Титосэ не почувствовала от хозяйки запах чужой кошки, если найдется. А тут ей вот так внезапно, без всякого времени на подготовку, вручили кота. Томока сказала – разговор с доктором может пойти Абино на пользу… Но в чем же она заключается, скажите на милость? Пока Абино брела по узкому проулку, в голове у нее словно стояла легкая дымка.

Хозяйка чайного дома Сидзуэ согнулась в три погибели на полу, пытаясь встретиться взглядом с Мимитой. Рядом с ней молодая гейша, Юриха, делала то же самое, вдобавок еще и помахивая в воздухе кошачьей игрушкой с перышками на веревочке.

– Мимита, хороший мальчик, хороший. Иди ко мне. Иди сюда.

Мимита посмотрел на Сидзуэ, потом на Юриху. Сделал пару шагов на коротких лапках в сторону Юрихи. Тут Сидзуэ потрясла кошачьим лакомством – и когда успела его купить?

– Нет, Мимита, иди лучше ко мне. Иди к мамочке. Я тебя угощу.

– Так нечестно! Абино, скажи же – нечестно!

Абино наблюдала за тем, как Сидзуэ с Юрихой увлеченно пытаются перетянуть на себя внимание Мимиты. Сидзуэ всегда была большой любительницей кошек, поэтому сразу приняла Мимиту как родного. Юриха так же, как и Абино, после выпуска из учениц осталась жить при чайном домике. Когда Титосэ еще была с ними, и Юриха, и Сидзуэ активно участвовали в заботе о ней.

У шотландских короткошерстных кошек ушки короткие и загнутые, мордочка круглая и чуть приплюснутая, а лапки короткие. Милое обличие делает породу весьма популярной. Вот и у Мимиты уши не стояли торчком, а загибались, словно бантики, украшающие круглую голову. Глаза у него тоже были круглющие, и все тело какое-то округлое. Если бы не полосатый рыжий окрас и усы, кота можно было бы принять за какой-то другой вид, не относящийся напрямую к кошачьим.

Как и писали в инструкции, Мимита оказался привыкшим к людям. Подходил, когда его звали, и мило играл на потеху окружающим. Вот как сейчас – катал по полу мячик.

– Он просто прелесть, – улыбнулась Сидзуэ и с чувством добавила: – Такое ощущение, словно пустота в сердце наконец заполнилась. Какое счастье… Я очень рада, что ты снова решила взять кота.

– Точно, – добавила Юриха. – Ты была такой грустной в последнее время. Я и сама очень скучала по Тисэ, поэтому рада, что теперь у нас появился Мимита.

На глаза Юрихи навернулись слезы, но затем они вдруг сменились смехом. Мимита не справился с большим мячиком и смешно плюхнулся на пол, прокрутившись вместе с ним.

– О, я наконец поняла, что мне напоминает Мимита! Охаги[16]! Похож ведь, да?

– Охаги – как сладость?

– Да! Те, что обсыпают кунжутной мукой. Золотисто-рыженький, кругленький и аппетитный!

– И правда! Тогда начинка у него, наверное, из цубуана. Я такие больше всего люблю.

– А мне больше косиан[17] нравится. Абино, а тебе?

Абино не ответила на улыбку Юрихи. Что она, что Сидзуэ не отлипали от Мимиты. Это уже начинало тревожить.

– Сколько раз можно говорить… Мне нужно будет вернуть кота через три дня.

Юриха и Сидзуэ переглянулись и обменялись понимающими улыбками.

– Но раз уж ты решилась взять котика на время – значит, почти оправилась. Может, попросишь доктора отдать Мимиту насовсем?

– Да, попроси! Я буду помогать за ним следить.

Вот это спелись. Наверняка уже тайком обо всем договорились за спиной у Абино.

– Мне дали кота на время, это не значит, что я хочу его взять. Разве это не жестоко по отношению к Тисэ? Словно от нее отказались.

– Но ведь это совсем не так. Взять нового кота – не значит отказаться от Титосэ. Здесь ее всегда будут ждать. И помнить о ней. Но тебе нельзя и о своем счастье забывать, – мягко, но уверенно заявила Сидзуэ. А затем снова замахала руками. – Ну, Мимита, иди сюда. Иди ко мне.

Увидев в руках Сидзуэ лакомство, Мимита забыл про мячик и подошел к ней. Она тут же подхватила его на руки.

– Хороший мальчик. Абино, а ты ведь с тех пор, как принесла его, ни разу на руках не подержала. И не играла с ним, и даже по имени не зовешь.

Подхватив Мимиту под передние лапки, Сидзуэ повернулась к Абино. Лапки у Мимиты были короткими, и в таком положении он словно поднимал их к потолку, а между ними торчала круглая мордочка. Тут кто угодно рассмеялся бы. Но чем больше милых сторон Мимиты видела Абино, тем сильнее крепло у нее в груди чувство вины. Ей казалось, что она предает Титосэ, которая откуда-то наблюдает за ней.

– Ну же, подержи его, – протянула кота Сидзуэ. Абино отстранилась.

– Не надо. Титосэ расстроится, когда вернется.

Она поспешно ретировалась в свою комнату и там разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.

– Тисэ, я тебя не забуду! И никакую новую кошку не заведу!

С первого этажа до Абино доносилось веселое щебетание Сидзуэ и Юрихи. Они уделяют достаточно внимания Мимите. Он не заскучает, даже если Абино рядом не будет. Тем не менее на ночь Сидзуэ всегда относила Мимиту в комнату Абино. В таком тесном пространстве хочешь, не хочешь – а кот попадет в поле зрения, но Абино изо всех сил делала вид, что не замечает его. Мимита, кажется, чувствовал ее отстраненность и особо не подходил. Только внимательно наблюдал за ней, пока она не выключала свет перед сном – тогда кот шел спать в свою корзинку.

Вот и сегодня Мимита не отрывал от Абино пристального взгляда. Словно чего-то от нее хотел. Может, ему одиноко? Или он пытается понять, что ей от него нужно?.. Пока они играли в гляделки, Абино вдруг вспомнила слова Юрихи. Охаги. Круглые, присыпанные золотистой кунжутной мукой. А ведь верно. Круглая, слегка приплюснутая сверху мордочка Мимиты и впрямь невероятно напоминала охаги. Абино любила этот десерт – и с цубуаном, и с косианом. Он сладкий и сытный.

– Хе-хе…

С ее губ невольно сорвался смешок. Услышав его, Мимита вдруг растянулся на полу перед Абино, вытянув короткие лапки. Абино опешила. Котик словно ждал возможности проявить себя. Искал шанс сделать шаг навстречу. Инструкция, полученная в больнице, не лгала. Наверняка если сейчас Абино позовет кота, он подойдет к ней. Стоило лишь представить, как она прижимает к себе пушистое тельце и трется лицом о теплую мордочку Мимиты, как в груди все сжалось и ее снова охватило чувство вины. Нет. Так нельзя. Абино отвернулась.

Взять новую кошку, чтобы справиться с расставанием с Титосэ – это слишком. Она не может принять Мимиту так же легко, как Сидзуэ и Юриха. Лучше уж будет держать дистанцию. Вскоре Мимита перестал валяться и протягивать к ней лапки, словно заскучал. Абино показалось, что его круглая, похожая на охаги мордочка погрустнела.

На коротком пути от ресторана к такси Абино придерживала Иоку за локоть.

– Осторожнее, здесь скользко. Не поскользнитесь.

– Ну и дождь был…

Остановившись у машины, Иока окинул взглядом небо над головой. Ливень закончился совсем недавно, а уже прояснилось – ни облачка. Полная луна ярко, словно огромный фонарь, освещала мокрую мостовую.

– Ну, Абино, буду ждать следующей встречи. Я собираюсь привести доктора Суду и того парня из приюта… «Киотское пристанище», кажется. Уж повесели нас.

– Непременно.

– Кстати, паренек этот – красавец, каких поискать, прямо как ты. Я даже удивился, когда впервые с ним встретился. Хотя характером чудак – только и болтает, что о животных.

– О, тогда, думаю, мы поладим. Я тоже та еще чудачка.

Проводив Иоку, Абино села в служебный автомобиль вместе с остальными гейшами – девушек развозили по домам. Из них только она жила при чайном домике, так что к концу поездки осталась в одиночестве. Сквозь оконное стекло автомобиля в салон светила луна – до того красивая, что Абино вдруг захотелось прогуляться для разнообразия. Редко ей доводилось выходить на улицу так поздно. Она вышла из машины, немного не доезжая до чайного домика. Вдали от главной улицы, освещенной фонарями, не было праздных зевак, которых бы привлек вид гейши при параде, поэтому Абино шла не спеша. Она подняла голову – в небе сияла огромная, яркая луна, так и притягивающая взор. Словно охаги, присыпанный кунжутной мукой.

– Ой…

Абино замерла. Стоило подумать об охаги, как луна вдруг напомнила ей мордочку Мимиты. Золотистая, круглая, с загнутыми, словно бантики, ушками, голова Мимиты парила в ночном небе. Ладно еще луна показалась ей похожей на охаги… Но почему вдруг на кота?

– Ох… Ну я даю.

Устав от себя самой, Абино опустила взгляд. Уже завтра. Завтра она вернет Мимиту, и ее отпустят тревоги и волнения, засевшие в груди. А то как ни старайся думать лишь о Титосэ, но пока Мимита рядом – поневоле мысли к нему обращаются. Слишком эгоистично пытаться заткнуть дыру, образовавшуюся в груди после ухода Титосэ, другим котом. Абино не имеет право на счастье, пока не найдется Титосэ.

Лунный свет ярко отражался от мокрых камней мостовой. Спонтанная прогулка быстро закончилась – Абино дошла до родного чайного домика. Когда она уже протянула руку к двери, ей вдруг почудилось, что рядом кто-то есть. Она вздрогнула и огляделась. Не человек. В свете луны на сияющей мостовой отчетливо виднелся кошачий силуэт. Кончик стоящего торчком хвоста тени был слегка загнут.

Неужели… Абино поджала губы и присмотрелась. Кошачий силуэт приблизился, и голова кошки показалась из тени. Круглая, на таком же округлом теле с короткими лапками. Наверняка Абино просто показалось, что кончик хвоста был загнут.

– Мимита?..

Абино бросило в холодный пот. Быть такого не может. В это время Мимиту всегда относят в ее комнату на втором этаже. Но когда кот приблизился еще немного, Абино смогла отчетливо его рассмотреть – никаких сомнений, перед ней Мимита. Он как-то умудрился сбежать из чайного домика. Ну почему это снова случилось?

Испуганная Абино протянула к коту руку. Тот попятился и снова частично скрылся во тьме. Выражение морды у него было непривычно настороженным – совсем не таким, как обычно. Тельце кота выглядело напряженным, словно натянутая струна – он готов был сорваться с места в любой момент.

– Ми… Мимита… Хороший мальчик… Иди сюда. Я тебя угощу… Ты ведь любишь вкусности?.. Лакомства…

Чем больше Абино говорила, тем сильнее припадал к земле Мимита. Для домашних животных улица – неизведанный мир. Кот так испуган и встревожен, что ее голос до него, наверное, и не доносится. А может, дело в том, что это именно ее голос? Абино прикусила губу от досады. Даже когда Мимита пытался сблизиться с ней, она отвернулась. Неудивительно, что кот ей не доверяет. Но нужно же что-то сделать. Если сейчас упустить Мимиту – случится непоправимое. Догнать его Абино не сможет. А приблизится – он точно убежит. Абино задрожала от ужаса. Какой кошмар. Она не переживет утрату еще раз.

– Мимита.

Не беспокоясь о том, что испачкает кимоно, Абино присела на мокрую мостовую.

– Мимита, не бойся. Иди ко мне.

Она медленно протянула к коту руку. Тот дернулся, словно приготовился бежать. На глаза Абино навернулись слезы, губы задрожали.

– Мимита, прости. Прости, что не приласкала, когда ты ко мне потянулся. Я просто не хотела привязываться к тебе. Боялась, что если полюблю тебя – забуду о бедной Титосэ… Поэтому совсем к тебе не подходила. Прости меня. Прости…

Слезы потекли по щекам Абино. Горе по Титосэ никогда ее не покинет. Но эти чувства сковали ее так сильно, что она не желала видеть то, что прямо перед ней.

– Мимита, не уходи. Не бросай меня.

Прикрыв глаза, Абино взмолилась. «Вернись ко мне. Вернись, моя кошка… Мой кот…»

Что-то холодное коснулось кончика ее пальцев. Шершавый, словно наждачная бумага, язык Мимиты принялся вылизывать руку Абино. Затем кот потерся о ее ладонь круглой мордочкой.

– Мимита…

Абино поспешно подхватила кота на руки. Тяжелый, теплый. И до того мягкий, что Абино заулыбалась. Прижимая Мимиту к себе, она прошла в чайный домик и опустила его на пол. Кот как ни в чем не бывало потопал по коридору в знакомые залы. Сидзуэ и Юриха, которые вышли встретить Абино, так и ахнули, когда он проскочил у них между ног.

– Ой! Он что, ускользнул наружу? А был ведь на втором этаже!

– Может, у меня в комнате где-то есть лазейка, куда кот может пролезть?

– Даже и не представляю…

Они с Сидзуэ поднялись к Абино в комнату. Едва переступив на порог, обе так и обомлели.

– Окно открыто! – растерянно воскликнула Сидзуэ. – Но я точно помню, что проверила защелку, когда приносила сюда Мимиту. Неужели ошиблась?..

В комнате сквозил ветер – совсем как в ту злополучную ночь. Абино подошла к окну с вертикальной откидной рамой. Приоткрыто совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы кошка проскочила.

– Ого…

– Прости, Абино. Из-за меня Мимита чуть не убежал, как Титосэ. Ну и даю…

– Не в этом дело. Смотрите, защелка-то в закрытом положении.

Абино внимательно осмотрела замочек-полумесяц на раме. Между двумя рамами образовалась щель, из-за которой защелка не доставала до пазов. Окно казалось закрытым, но от малейшего ветерка распахивалось.

– Ой, и правда! И когда оно успело так рассохнуться! – ахнула Сидзуэ. Абино попробовала открыть и закрыть окно несколько раз. И правда, с каких пор это началось? Перед уходом Абино всегда проверяла, закрыты ли окна – как же она могла такое не заметить? Пытаясь понять, в чем дело, девушка высунулась из окна и обнаружила, что тянущийся вдоль стены под крышей сточный желоб от тяжести дождевой воды выскочил из креплений и придавил наружную оконную раму. Сидзуэ тоже выглянула.

– А, такое случается в дождь. Сейчас поправлю.

Она высунула руку и вернула желоб на место. Как только его вес перестал давить на раму, та вернулась в нормальное положение, и щель между наружной и внутренней рамами исчезла.

– Так вот, почему окно открылось…

– А? О чем ты?

– Да так, ничего. Но это опасно. Надо бы вызвать кого-нибудь, чтобы починили желоб.

– Ты права, я завтра же позвоню мастеру.

Абино щелкнула замком. Теперь он надежно встал в паз. Выходит, в сильные дожди защелка переставала работать. А в тот день… В день, когда пропала Титосэ, накануне тоже шел дождь. Наверное, тогда с окном случилось то же самое. Конечно, теперь уже не проверить… Но на душе у Абино стало немного легче.

– Я принесла Мимиту. Можно его выпускать? – послышался из-за двери голос Юрихи.

Еще раз убедившись, что окно надежно закрыто, Абино впустила девушку с котом.

– Спасибо. – Она попыталась взять кота из рук Юрихи, но та прижала его к себе крепче. Лицо у нее погрустнело.

– Что случилось?

– Я не хочу его возвращать, – замотала головой Юриха. – Не хочу возвращать Мимиту. Можно его оставить? Пожалуйста? Если ты не хочешь, я могу сама за ним присматривать! И жить он будет у меня в комнате. Сидзуэ, можно ведь?..

Только тут Абино осознала – она не одна грустила. Сидзуэ и Юриха тоже скучали по Титосэ. Держать кошку… Все обитатели чайного домика уже знали, какое это нелегкое дело. И даже если есть опыт общения с питомцем – они ведь все разные, и то, что работало прежде, необязательно сработает с другим котом.

Мимита уютно устроил круглую морду на плече Юрихи. Пока он кажется смирным и доверчивым, но если останется навсегда – наверняка будут трудности. Всей семье придется постараться, чтобы справиться с ними и помочь Мимите ощутить это место своим домом. Но они сдюжат. Завтра Абино сходит еще раз в ту клинику. Пусть медсестра и сказала, что можно больше не приходить, так нельзя. И дело не только в Мимите. Абино хотелось еще раз встретиться со странным доктором и рассказать о том, к чему она пришла.

С переноской в руках Абино вошла в клинику. Медсестра у стойки подняла на нее взгляд.

– О, вы все же пришли. Как любезно с вашей стороны.

Голос медсестры звучал отстраненно и ровно. А ее лицо… Да Абино ведь словно в зеркало смотрится! Что внешность, что голос – один в один она сама.

«Нет, быть такого не может», – решила Абино и присела на диван у кабинета в ожидании приема.

– Прошу, входите, – почти сразу позвал ее мужской голос. Доктор встретил ее теплой улыбкой.

– Отлично выглядите. Похоже, кот хорошо подействовал.

– Ага…

Абино удивленно оглядела собеседника. Да, один в один хозяин Никэ. Они иногда встречались в холле больницы Суды в ожидании приема, когда мужчина приносил на осмотр черного Никэ. Суда упоминал, что мужчина занимается кошачьим приютом. Может, он и тут волонтерит в качестве бесплатного психотерапевта? Это объясняет кота… Поведение доктора как-то отличалось от знакомого Абино владельца Никэ, но вот лицом они похожи, как две капли воды. Чтобы проверить догадку, Абино поинтересовалась:

– А как дела у Никэ? У него все хорошо?

Доктор широко улыбнулся и кивнул.

– Да, у меня все хорошо. Ну, а как у вас дела? Ваша кошка вернулась?

– Что?.. – изумилась Абино.

– Ваш кот вернулся?

Переноска на коленях Абино дернулась. Мимита сидел смирно, но малейшее его движение все равно передавалось ей. Он здесь, рядом.

– Да. Вернулся.

– Вот как. Ну и замечательно. Титосэ, унесете кота?..

Когда доктор протянул руку к переноске, Абино поспешно выпалила:

– Постойте. Понимаю, вопрос неожиданный, но… Скажите, это ваш кот? Если так…

– Нет, что вы, он не мой, – улыбнулся доктор. – Он из зоомагазина. Вообще-то шотландские вислоухие популярны, но у этого, говорят, уши слишком торчат для представителя породы. Поэтому его не продали вовремя, и он слишком подрос. Люди больше любят котят, а такие коты – уже «неликвид».

«Неликвид»! До чего жестокое слово. Абино поджала губы. Однако доктор продолжал, как ни в чем не бывало.

– Зоомагазины – это все же бизнес. Они стараются пристроить даже тех кошек, которые переросли возраст продажи, поэтому часто перемещают их по разным магазинам сети. Так больше шансов, что те кому-то приглянутся. Надеюсь, и этому хозяин найдется. Ну, ему пора.

С этими словами доктор подхватил переноску и сделал шаг к занавеси за спиной. Абино снова его остановила.

– Постойте. А где этот зоомагазин?

– Кто знает? Думаю, если хорошенько поищете – найдете.

– Но ведь…

Тут занавеска за спиной доктора приоткрылась и оттуда вышла медсестра. Нахмурившись, она строго отчеканила:

– Доктор, почему бы не сказать как есть, вместо того чтобы дразниться?

Она забрала из рук доктора переноску с Мимитой и повернулась к Абино.

– Он из зоомагазина в торговом центре в Кусацу, префектура Сига. Отсюда недалеко.

– Кусацу, Сига… Значит, там я найду Мимиту?

– Да. Но стоит поторопиться. В выходные туда приходит много семей и покупателей хватает.

– Поняла! Я потороплюсь…

– Обо мне можно не волноваться, – вздернула нос медсестра, как две капли воды похожая на Абино. – В тот день у меня просто было такое настроение – это не значит, что я кого-то конкретного ждала. И ушла вовсе не назло. Поступила, как сочла нужным – и все тут. Уж точно не хотела, чтобы по мне нюни распускали до скончания веков.

Абино дар речи утратила – о чем вообще речь? А медсестра вдруг снова нахмурилась и немного смущенно, но важно добавила:

– Кошек на свете полно. Так что пора забыть о прошлом и взять себя в руки. Этот мелкий глуповат, конечно, и расхлябанный, но по-своему мил. Не сомневаюсь, вы с ним поладите.

– А… Спасибо…

Не успела Абино собраться с мыслями, чтобы поблагодарить как следует, а медсестра уже скрылась вместе с переноской. До чего странная женщина. Выглядит недружелюбно, но ведь явно пыталась поддержать Абино. Даже после уговоров Юрихи и Сидзуэ до этого момента Абино продолжала сомневаться в глубине души… И, может, даже отступилась бы. Но благодаря словам медсестры ее намерения окончательно окрепли.

– Это что же, я тут злодей теперь? А ведь хотел с Титосэ поделикатнее быть, – недовольно пробурчал себе под нос доктор.

– Доктор…

– Да?

– Я поговорила с семьей. Мы решили взять Мимиту домой насовсем. Но что обо мне подумают?

– Вы имеете в виду, что подумаю я? – удивленно переспросил доктор и улыбнулся. – Вам это и впрямь интересно?

– Не совсем…

Абино замялась. Она толком не понимала, где именно находится и кто перед ней. Но ей больше не от кого получить ответ. Решившись, Абино вскинула голову.

– Не обидится ли Титосэ?..

– А-ха-ха. Чего не знаю, того не знаю. Она, конечно, держит себя в руках, но у кошек ведь все, как у людей, – только они сами знают, что на самом деле чувствуют. Со своей стороны могу сказать так – отчаянно привязываются и цепляются за ушедшее люди. Кошки с малых лет живут в своем мире. Стоит им сделать шаг в новую жизнь – и они уверенно двигаются вперед, не оглядываясь на былое, и неважно, что их ждет впереди. Вы не можете отпустить прошлое не потому, что жалеете кошку, а потому что вам самой грустно. Но не переживайте – Титосэ всегда будет вас любить. В этом я вас уверяю. – На лице доктора появилась теплая улыбка. – Так что пора попрощаться с ней окончательно и пойти дальше.

– Попрощаться…

Еще в первую встречу с Титосэ Суда предупредил Абино – с этой кошкой надо быть готовой к худшему с самого начала. И Абино считала, что готова. Но она ошибалась. Терзаясь от тоски, она отчаянно стремилась оттянуть момент прощания. Только благодаря неожиданному побегу Титосэ Абино избежала страшной разлуки, но и тогда отказывалась признать расставание и пыталась удержать Титосэ. Теперь же пора принять действительность. Именно хозяева питомцев обычно остаются теми, кто вынужден справляться с болью разлуки.

Абино прикрыла глаза. Трехцветная кошечка со слегка загнутым кончиком хвоста и лоснящейся шерсткой. С острой мордочкой, белым носиком, волевым взглядом. Гордая, своевольная, сдержанная в проявлении ласки. Когда они были вместе, Абино даже в мыслях не позволяла себе озвучивать это, но на самом деле ей всегда хотелось сказать ей… «Пусть мы были вместе недолго, я была счастлива рядом с тобой. Прости, что не смогла помочь. И спасибо за все. Я очень, очень тебя люблю. Спасибо тебе. Прощай. Я всегда буду тебя любить».

Доктор тоже закрыл глаза. Абино решила, что он решил поддержать ее и подождать, пока она успокоится, поэтому сидела рядом тихо… Пока тот явно не начал клевать носом.

– Доктор.

– А? – тут же распахнул глаза тот. – Уже все?

– Ага…

– Ну и замечательно. А сюда можете больше не приходить. Будьте здоровы.

Абино коротко кивнула и покинула приемную. В холле было тихо и пусто. Ей вспомнился холл клиники Суды, обклеенный постерами и фото, где сидели в очереди хозяева с питомцами. Хозяева обычно обменивались лишь приветствиями, но вполне возможно, что сидевшие в переносках рядом кошки общались куда активнее. Может, и Титосэ с Никэ обсуждали что-то в такие моменты?

Медсестра сидела у стойки регистрации. Абино поклонилась ей и прошла к двери. Она уже взялась за дверную ручку, когда ее окликнули.

– Давно хотела сказать…

– А?..

Абино обернулась к медсестре. Та сидела, опустив взгляд, с непроницаемым выражением лица.

– Мне жаль, что не смогла остаться рядом. – Затем она подняла голову и слегка улыбнулась. – Удачи.

– Спасибо…

Пребывая в полном замешательстве, Абино покинула клинику. В просвете между зданиями над головой синело безоблачное небо. На ходу Абино сделала звонок.

– Алло, Юриха? Мимита в зоомагазине торгового центра в Кусацу, я как раз туда собираюсь… Хочешь поехать со мной? А как же банкет? Попросишь Сидзуэ как-нибудь все устроить?.. Хорошо, поехали вместе.

Абино вышла на проспект… И тут же потеряла загадочный проулок из виду – сколько ни крутилась, так найти и не смогла. До чего странно: среди этих улочек даже на знакомом пути можно заплутать. Ну, ничего. Абино будет двигаться вперед, так что уж точно больше не заблудится.

Никэ остался в тесном кабинете. Откинувшись на стуле, он задрал голову к потолку. Тут он родился и вырос. И хотя облик помещения изменился, запах остался прежним – его не забудешь. Тогда рядом с Никэ было много товарищей, но теперь он остался в одиночестве. И будет неспешно коротать дни наедине с собой… Занавеска у него за спиной вдруг распахнулась. Он так и подскочил на месте от неожиданности – едва со стула не свалился. Титосэ окинула его холодным взглядом.

– И чем ты тут занят?

– Это мне впору спрашивать… Почему ты еще здесь?

– А кто за меня будет сидеть на стойке регистратуры? Кто будет присматривать за кошками? И за тобой?

– Да ладно, я как-нибудь справлюсь. Может, со стороны и незаметно, но я умею о себе позаботиться.

– Серьезно? – фыркнула Титосэ. – Без меня ты целыми днями будешь дремать за столом. И кошек прописываешь без особых раздумий. До сей поры это, может, и срабатывало, но что если с таким подходом нам не удастся пристроить кого-то из тех, кому некуда податься?

– Все будет в порядке, уверяю! Я внимательно присматриваюсь и к котам, и к людям, когда выписываю рецепт.

– Правда? Не полагаясь в основном на судьбу и удачу?

Доктор надулся – Титосэ видела его насквозь.

– Скажешь тоже… В любом случае, твой пациент уже пришел, а обо мне волноваться не стоит.

– Нашел время расшаркиваться, – тяжело вздохнула Титосэ. – Мы ведь с давних пор в одной лодке. Я составлю тебе компанию, пока не придут твои.

– Ну, раз так… – Никэ невольно расплылся в улыбке.

Тут из-за двери раздался чей-то голос. Титосэ выглянула наружу.

– О, пациент пожаловал. Хорошо бы тот, что по записи.

– Не похоже. Это женщина. Видимо, слухи о нас расползаются. Уже не до дневного сна.

– Да, конечно. Ты ведь только что дремал.

– Вовсе я не дремал. Просто задумался в одиночестве.

– Ну, слухи могут сослужить нам службу. Думаю, именно они окольными путями привели сюда мою хозяйку. Может, придется подождать, но уверена – рано или поздно и твои пациенты придут. Я пойду к стойке, так что соберись и готовься к приему, – отчеканила Титосэ и скрылась за дверью.

Вскоре в приемную вошла молодая женщина с грустным лицом. Судя по всему, она узнала о клинике через третьи руки. Робея, она принялась рассказывать о своих тревогах. Выслушав ее, Никэ широко улыбнулся.

– Я пропишу вам кота. Титосэ, принесете?