Вдалеке залаяла собака. Повернувшись, Рэйчел заметила команду кинологов с собаками, параллельными линиями прочесывающих окрестности болот в поисках улик.

Рэйчел изучала Джо Мартинеса, который разговаривал по телефону, повернувшись к ней спиной. От нее не укрылось, как едва уловимо изменилось его настроение с тех пор, как они разговаривали в тюрьме. Там всеми его действиями руководила срочность. Он быстро ходил. Быстро говорил.

Теперь же он был созерцателен и методичен. Все проверял и перепроверял. Рэйчел догадалась, что в этом и заключалась разница между поисками пропавшего человека, где время имело решающее значение, и расследованием убийства, где была важна тщательность.

По правде говоря, Мартинес, вероятно, с самого начала знал, что судьба Мэддисон была предрешена, как только ее выкрали из фургона.

– Что это за предложение, которое вы выделили в своих записях? Я не могу разобрать вашу стенограмму, – спросил Мартинес, закончив разговор.

Он протянул Рэйчел ее блокнот репортера.

Рэйчел посмотрела через его плечо на блокнот. Он указал на ее каракули над эскизом татуировки Теренса Бейли в виде бесконечной змеи.

– Здесь написано: «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду», – сказала она, расшифровывая свои каракули.

– Откуда, черт возьми, вы это взяли? – спросил Мартинес.

– Теренс Бейли сказал это, когда его вели обратно в камеру.

– Звучит как угроза.

– Мне тоже так показалось.

– Вам пора идти, Рэйчел, – решительно сказал Мартинес. – Это место преступления. Мы не можем допускать сюда гражданских. Уверен, вы понимаете.

– Значит, в тюрьму к Теренсу Бейли меня привезти можно было, а теперь я гражданское лицо и не могу находиться на месте преступления?

Рэйчел раздражало, что ее сразу же отстранили от дела.

– Расследование перешло в новую фазу, – сказал Мартинес, не отвечая на риторический, как он справедливо полагал, вопрос. Он пошел рядом с ней по дорожке к ее машине. – Мы ценим ваше время, которое вы потратили на то, чтобы приехать сюда, и всю вашу помощь. Очень ценим.

«Черта с два», – подумала Рэйчел.

Когда они дошли до машины, Мартинес дал ей указания, как быстрее всего вернуться на главное шоссе.

– Счастливого полета домой, Рэйчел.

Он на мгновение приостановился, словно пытаясь решить, стоит ли говорить что-то еще. Это было странное, неловкое движение, которое казалось нехарактерным для столь решительного мужчины. В конце концов он услужливо открыл перед Рэйчел дверцу машины. Когда она забралась в салон, пристегнулась и завела двигатель, он дважды похлопал по крыше, прежде чем отойти, чтобы дать ей возможность уехать.

Этот жест взбесил Рэйчел почти так же сильно, как и то, что ее отстранили от расследования ФБР. Она заглушила двигатель, отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины.

– Что еще? – спросил Мартинес.

– Бейли не убивал Мэддисон. Он не мог. Он находится в тюрьме строгого режима. Кто-то другой совершил убийство и бросил ее тело здесь, на этом поле. Бейли что-то знает. Я сразу заметила.

– К чему вы клоните?

– Между нами установилось достаточное взаимопонимание, пока Бейли не поймал меня на лжи о Мэддисон. Почему бы мне не вернуться в тюрьму и не поговорить с ним снова? На этот раз я расскажу ему правду и принесу удостоверение личности, чтобы он знал, что я та, за кого себя выдаю.

– Он ушел разозленным. Вряд ли после этого он захочет с вами сотрудничать, – сказал Мартинес. – Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы вы снова встречались. Особенно если вспомнить про его угрозу о монстре, которую он бросил перед уходом.

– Вы пытаетесь защитить меня? В этом всё дело?

– Возможно, – согласился он. – Я рисковал, приводя вас сюда. Это не сработало. Я не хочу снова подвергать вас опасности.

– Опасности? – Рэйчел насмешливо хмыкнула. – Этот парень сидит в тюрьме строгого режима. Вы сами сказали, что из нее не сбежать.

– Он выходит через два дня, – мрачно напомнил ей Мартинес. – Если Бейли способен хотя бы на толику того, в чем его обвиняют, то вам не захочется снова столкнуться с ним, когда он окажется на улице. Идите домой, Рэйчел.

– Я не работаю на ФБР. Куда мне идти и что делать – исключительно мое собственное решение.

– Рэйчел, – вздохнул Мартинес. – Расследование приняло трагический оборот. Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе. Но это не так. В результате нам не нужна ваша помощь. Ваш билет с гибким тарифом. Вы можете сесть на утренний рейс. Отправляйтесь домой. Я сообщу вам, когда появятся какие-либо новости. Как только мы будем готовы обратиться к СМИ, я лично позабочусь о том, чтобы вы получили эксклюзив.

Рэйчел было обидно, что Джо Мартинес решил, будто ее волнует только получение эксклюзивного материала. Она смотрела видеоролики Мэддисон. Она просмотрела множество ее фотографий. Мэддисон была общительной девушкой, которая с головой окунулась в жизнь. Она не заслуживала такой жестокой смерти. Рэйчел посмотрела в сторону грязной ямы, где криминалисты устанавливали лебедки для извлечения тела. Рэйчел почувствовала непреодолимое желание найти ублюдка, виновного в убийстве Мэддисон.

– Что ж, ладно. Может, еще увидимся, Джо.

Рэйчел развернулась и пошла к своей машине.

Взвизгнув шинами, ее машина проехала мимо Джо Мартинеса. Он стоял на обочине и смотрел ей вслед, засунув руки в карманы и все еще удивленный внезапной переменой ее настроения.

Рэйчел не собиралась улетать рано утром. Выехав из национального леса, она повернула в сторону Дейтона-Бич, пляжного курорта, известного своими автогонками и дикими студенческими вечеринками, которые обычно закатывали во время весенних каникул. Там же шесть лет назад Теренс Бейли был арестован за взлом и проникновение.

У Рэйчел был остаток дня и вечер, чтобы выяснить как можно больше о Мэддисон Логан и Теренсе Бейли. Они знали друг друга. Это было очевидно по записи их встречи в утро исчезновения Мэддисон, сделанной камерами видеонаблюдения. Рэйчел начала с выяснения того, откуда они узнали друг о друге.

За рулем Рэйчел позвонила Питу. Она попросила его достать данные о предъявленном обвинении по делу Бейли и все судебные документы.

– Зачитай мне все самое интересное, – приказала Рэйчел, когда Пит перезвонил ей после того, как достал судебные документы.

Пит подчинился, быстро зачитав нужные фрагменты. Рэйчел запомнила их. Когда Пит закончил, Рэйчел повесила трубку и позвонила, чтобы договориться о встрече.

Ей сказали заехать на поздний обед в кафе «Хола» возле пирса на Мэйн-стрит. Полосатые, красно-белые зонтики кафе «Хола» сразу бросались в глаза даже на фоне неоновых купальников загорелых (а в некоторых случаях и сгоревших до хруста) посетителей пляжа, гуляющих по дощатому настилу. Люди на роликах петляли среди толпы, раздавая флаеры «Счастливого часа».

Один из них – с голым торсом и в огромных белых наушниках – на полной скорости вырулил из-за поворота рядом с Рэйчел. Он чуть не столкнулся с ней, когда она лавировала в толпе туристов, притопывающих под кубинскую музыку в исполнении трио музыкантов возле пирса на Мэйн-стрит. Длинный шаткий причал был известной достопримечательностью и популярным фоном для селфи.

– Осторожно, – прокричал он, словно Рэйчел была во всем виновата, и помчался прочь.

Рэйчел выбрала небольшой столик на двоих, расположенный в стороне от других столиков снаружи кафе, где на солнце виднелись розовые полоски. Когда официантка протянула ей меню, у Рэйчел зазвонил телефон. Это был Джо Мартинес.

– Вам удалось опознать тело?

Рэйчел предположила, что это и было причиной его звонка.

– Пока нет, – ответил он. – Мы все еще работаем над этим. Я звонил, чтобы узнать: не улетели ли вы более ранним рейсом?

– Я все еще лечу первоначальным рейсом, – ответила Рэйчел.

– Хорошо.

В его голосе слышалось облегчение оттого, что она все еще намерена лететь домой.

Рэйчел не могла понять, льстит ли ей, что он проверяет ее, или раздражает, что он, похоже, так решительно настроен от нее избавиться.