За долгие годы вонь мужского пота и застоявшейся мочи так сильно въелась в стены и бетонные полы блока камер строгого режима, что никакое щелочное мыло или отбеливатель не могли устранить этот резкий запах. Это был запах заключения. Удушливая вонь тюрьмы.

Рэйчел сразу же заметила его, как только переступила порог здания. Где-то наверху с леденящим душу лязгом захлопнулась дверь камеры. Вслед за этим раздался равномерный стук шагов. Рэйчел инстинктивно обернулась и посмотрела на металлические дорожки, идущие вдоль внутреннего атриума трехэтажного бетонного блока.

Охранник провел Рэйчел в зону для посетителей, расположенную рядом с входом на первый этаж, в огромной камере, со всех сторон окруженной тюремными решетками. Камеру явно переоборудовали в зону для посетителей заключенных блока.

Рэйчел села за небольшой металлический стол. В ожидании Бейли она бросила взгляд на камеру над головой. Она чувствовала, Джо Мартинес наблюдал за ней, и смущенно отвела взгляд.

Скрежет металлических кандалов возвестил о прибытии Бейли. Рэйчел расправила плечи, готовясь к встрече. Она смотрела вперед, пока охранник вел заключенного к столу. Она призвала всю имевшуюся у нее силу воли, чтобы не выдать своей нервозности, пока Бейли шел к ней. Его движения сковывали кандалы.

Его тень нависла над столом, когда он подошел ближе. У него был внушительный рост и телосложение. Он был насколько мускулистым, что оранжевый тюремный комбинезон плотно обтягивал толстые руки и бочкообразную грудь. Его волосы были светло-коричневыми, как и борода, которую не мешало бы подстричь. Он выглядел старше своих двадцати с небольшим лет – циничный и суровый. А во взгляде была заметна горечь и усталость от мира. Рэйчел предположила, что тюрьма старила душу человека.

Охранник грубо усадил его за плечи на металлический табурет напротив Рэйчел. Едва сев, Теренс Бейли посмотрел на нее. Глаза у него были бледно-голубые. И ледяные. Рэйчел сглотнула и некоторое время смотрела на него, пока охранник тянулся к металлическим кольцам, ввинченным в стол, чтобы пристегнуть к ним наручники Бейли.

– Это необходимо? – спросила Рэйчел у охранника.

– Это крыло с низким уровнем опасности, так что решайте сами, мэм.

Тюремный охранник подождал, пока она примет решение.

– В таком случае оставьте его как есть, пожалуйста, – ответила Рэйчел вопреки здравому смыслу.

Она не сомневалась, что Теренс Бейли мог броситься на нее и свернуть ей шею своими мощными руками, если ему захочется.

Зрачки Бейли сузились, превратившись в гневные точки.

– Думаете, я рассыплюсь в благодарностях?

– Если хотите.

Он уставился на нее. Его светлые глаза горели отвращением и чем-то еще. Любопытством.

– Кто вы? – спросил он.

– Меня зовут Рэйчел Кролл.

По его лицу медленно расползлась довольная улыбка.

– Ты выглядишь совсем не так, как я думал.

– А чего ожидали вы?

– Блондинку. Горячую блондинку. Но ты выглядишь лучше. – Он кивнул сам себе, его тон был одобрительным. – Черт возьми, после шести лет в этом заведении мне могут привести восьмидесятилетнюю старуху с усиками на подбородке, и я все равно сочту ее сексуальной.

– Какой сомнительный комплимент, – несерьезно заметила Рэйчел.

На его лице появилась наглая ухмылка, придавшая ему на удивление мальчишеский вид. Он потер бороду костяшками пальцев.

– Если бы я знал, что ты ко мне придешь, я бы побрился. Может быть, даже погладил бы одежду. Так делают другие парни, когда к ним приходят гости, – сказал он, разглаживая ткань на лацкане.

Оранжевый не шел Теренсу Бейли. Он был кричащим и аляповатым на фоне его побледневшей от недостатка солнечного света кожи. Его рукава были закатаны до локтя, обнажая замысловатую монохромную татуировку, сделанную синими чернилами на левом предплечье. Еще одна татуировка была на шее. Должно быть, он набил их сам чернилами от шариковой ручки. Рэйчел не представляла, как он смог пережить боль от нанесения татуировки.

Она почувствовала, как под добродушным лицом закипала ярость, маскируемая вспышкой наглой ухмылки. Ей следовало быть настороже. Рэйчел чувствовала, что его настроение было таким же нестабильным, как и погода, которая могла измениться в любой момент.

– Я слышала, вы скоро выходите на свободу?

Рэйчел пыталась перевести разговор в безопасное русло. Она посмотрела на его руки в наручниках. Обмотанный вокруг левой руки бинт постепенно развязывался.

– Еще два дня.

– У вас есть какие-то планы, как отпраздновать освобождение?

– Я пойду в стейк-ресторан. Закажу самую большую кость, которая есть в меню. С пивом. Может, даже найду себе даму. Нет смысла есть в одиночестве. – По его лицу пробежала волна гнева. – Мне не стоит планировать заранее. Это место может затянуть тебя назад.

– Два дня – это не так много, – заметила Рэйчел. – Что может произойти за это время?

– Ты когда-нибудь была в тюрьме?

Рэйчел покачала головой.

– Я не поверю, что свободен, пока не окажусь за воротами тюрьмы. Комиссия по условно-досрочному освобождению каждый раз отказывала мне. Всегда находили оправдание. Я был образцовым заключенным. Ни разу не оступился. За исключением одного раза, и то не по моей вине.

Он резко сменил тему.

– Вы второй нормальный посетитель с тех пор, как меня здесь заперли. У меня никогда не было посетителей, за исключением моего жуликоватого адвоката. А он брал почасовую оплату. Столько лет прошло, и вот перед самым освобождением появляются две симпатичные дамы. Я стал сам мистер Популярность. – Он облизал потрескавшиеся губы. – Неисповедимы пути Господни, – с сарказмом произнес он.

Немигающий взгляд придавал его шуткам леденящую холодность.

Рэйчел предположила, что второй посетительницей была Мэддисон. Она решила не спрашивать. И все же.

– Каждый мужчина здесь будет чертовски завидовать, что ты ко мне пришла. Знаменитая Рэйчел Кролл.

– Не так уж я и знаменита.

– Ты лучше знаменитостей. – Он кивнул, чтобы подтвердить истинность своего утверждения. – Когда жены и подруги перестают писать и ходить в гости, мужчины обращаются с молитвами к Иисусу и к тебе, Рэйчел.

– Почему ко мне?

– Большинство мужчин заперты здесь пожизненно. Единственный шанс, который у них остался, – это если ты осветишь их дело в своем подкасте и добьешься нового суда. Как ты сделала для того тренера.

Он поерзал на металлическом стуле.

– Он вышел на свободу, потому что был невиновен, – сказала Рэйчел. – Держу пари, вы не сможете сказать этого о большинстве мужчин здесь.

– Наверное, нет, – признал он.

– А как насчет вас? Вы когда-нибудь писали мне? – спросила Рэйчел.

– Один раз. Но я его порвал. Так и не отправил.

– Почему?

– Не был уверен, что могу доверять тебе.

Его глаза буравили Рэйчел.

Он угрожающе наклонился вперед. Тюремный охранник, расхаживавший вокруг металлических столов, обернулся в их сторону, услышав, как от резкого движения зазвенели кандалы Бейли.

– Могу ли я доверять тебе, Рэйчел?

Бейли говорил тихо, как ночной призрак.

– Все зависит от вас, – бесстрастно ответила Рэйчел, не желая поддаваться запугиванию.

– Я так не думаю, – сказал он, снова откинувшись на спинку стула. – В этом я убедился на собственном опыте. Я пробовал довериться пару раз… – Он усмехнулся. – Скажем так, не вышло.

– Мне жаль это слышать.

Он почесал бинт, обмотанный вокруг руки. Наручники дребезжали от каждого почесывания.

– Может, стоит рассказать тебе? – Он сделал паузу. – Нет, ты мне не поверишь.

Теперь его смех был горьким.

– А вы попробуйте.

– Тюрьма пригласила учителя рисования, чтобы он проводил занятия с заключенными. Мистера Хендли.

Бейли рассказал Рэйчел, что пришел на занятия от скуки. Он никогда в жизни не рисовал, и у него не было никакого интереса к обучению. Занятия стали для него развлечением посреди душераздирающей тюремной рутины. Шанс освободиться от рабочих обязанностей или вырваться из четырех стен своей мрачной камеры.

– Я не рассчитывал, что буду получать от этого удовольствие. Но мне понравилось. Я был хорош. Чертовски хорош, – сказал он. – Примерно в это время я почувствовал, что должен рассказать кому-нибудь. Чтобы сбросить этот груз. Человек не может нести такое бремя вечно. – Он сделал паузу. – Я хотел, чтобы кто-то еще знал. На случай, если со мной что-то случится. Я решил рассказать мистеру Хендли. Он был единственным, кто относился ко мне как к кому-то стоящему.

Он снова замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Вы доверились ему? – уточнила Рэйчел.

– В некотором роде. Как оказалось, он был рядом не так долго, чтобы быть полезным.

Он почесал повязку на руке.

– Что с ним случилось?

– Русский громила. Я слушал, что он был киллером для мафии в прошлом. Его обидел отзыв мистера Хендли о его акварельной живописи. Он попытался выколоть мистеру Хендли глаз острым концом тонкой кисточки. После мистер Хендли больше не возвращался. На этом занятия искусством закончились. Больше никакой реабилитации.

Он произнес каждый слог так, что слово «реабилитация» прозвучало как проклятие.

– Я видела ваш портрет начальника тюрьмы и некоторые другие ваши картины по дороге сюда, – сказала Рэйчел. – Они хорошие. Правда очень хорошие.

Он улыбнулся.

– В картинах гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

– Что вы имеете в виду? – спросила Рэйчел.

– Ты умная женщина, Рэйчел, – улыбался он, продолжая говорить загадками.

Рэйчел подозревала, что он пытался что-то сказать ей, не называя. Возможно, он был осторожен, потому что знал, что их разговор записывался тюремщиками.

– Тут мне дают только несколько скучных красок и несколько холстов, которые приходится использовать повторно. Одна картина сменяет другую…

Наручники зазвенели, когда он снова почесал тыльную сторону руки. Неплотно прилегающая повязка частично отвалилась, обнажив татуировку, сделанную черными чернилами. На первый взгляд она напоминала символ бесконечности. Но потом Рэйчел поняла, что символ образован змеей, поедающей свой собственный хвост. Татуировка была замысловатой. Поразительная детализация для самодельной тюремной татуировки.

Бейли заметил, что Рэйчел смотрит на татуировку. Он поспешно натянул повязку на место, словно что-то скрывая.

– Зачем ты пришла сюда, Рэйчел?

– Мэддисон Логан, – лаконично ответила она.

Джо Мартинес предложил Рэйчел назвать имя Мэддисон и посмотреть, что из этого выйдет. Именно так она и поступила.

Выражение лица Бейли стало ледяным при упоминании имени пропавшего инфлюенсера.

– Что за Мэддисон?

Его тело напряглось. Тон стал враждебным.

Рэйчел передернуло. Такой реакции она не ожидала.

– Два дня назад вы поручили Мэддисон связаться со мной. И вот я здесь.

Он пристально посмотрел на Рэйчел.

– Зачем вы сказали ей связаться со мной? – продолжала Рэйчел, игнорируя его вопрос.

Казалось, он вот-вот взорвется.

– Что-то здесь не так, – выпалил он. – Если бы ты действительно поговорила с ней, то знала бы все. Ты бы не сидела здесь и не задавала глупых вопросов.

Бейли повысил голос настолько, что охранник обернулся и предупредил его, чтобы он вел себя потише. Бейли насмешливо посмотрел на Рэйчел.

– Вы, ублюдки, никогда не сдаетесь. Вы сделаете все, чтобы удержать меня здесь. Вы даже будете притворяться знаменитым подкастером. Ты не Рэйчел Кролл. Держу пари, ты коп под прикрытием.

– Я не коп, – сказала Рэйчел.

– Докажи это.

– Я не могу. По крайней мере, сейчас. Я сдала свою сумочку на входе в тюрьму.

Рэйчел не могла предложить ему никаких доказательств, кроме своего слова, что она та, за кого себя выдает.

– Я так и думал, – скептически сказал он. – Уведите меня отсюда, – позвал Бейли охранника, с силой отталкиваясь от стола, чтобы поднялся. – Уведите меня отсюда, черт возьми!

Если бы металлический стол не был ввинчен в бетонный пол, он бы опрокинулся от яростных движений Бейли.

– Заткнись, или мы лишим тебя привилегий, – пригрозил охранник, заковывая Бейли в кандалы.

– Каких привилегий, приятель? Я выйду отсюда через два дня. Свободен и чист, – сказал Бейли, когда охранник грубо подтолкнул его к двери.

Бейли самодовольно зашагал прочь, его кандалы звенели при каждом шаге.

На долю секунды он остановился возле двери и что-то крикнул Рэйчел. Его слова заглушил звон кандалов и грохот захлопнувшейся где-то в блоке железной двери камеры.

Он поднялся по металлической лестнице и пошел по дорожке на этаж выше. Когда Рэйчел вышла из камеры на ослепительно яркий солнечный свет, раздался грохот закрывающейся где-то наверху двери в камеру Бейли.

– Он что-то сказал мне перед тем, как уйти, – сказала Рэйчел охраннику, когда они шли обратно к главному зданию. – Вы стояли рядом с ним. Вы слышали, что он сказал?

– Да, мэм, слышал.

– И что? Что он сказал? – надавила Рэйчел.

– Не знаю, стоит ли говорить.

– Почему нет?

– Потому что тогда вам начнут сниться кошмары.