В этот раз Штирлица все-таки удалось уговорить поехать с нами в Ракетный. Решили так, что если его лично Полкан не возьмет обратно, то Штирлиц вернется в Тортугу. А в Тортуге Штирлиц отпросился на один день, чтобы официально помочь нам.

На развилке недалеко от Ракетного ждал Мангуст с мертвым слагом на спине, за рулем в машине был Гренадер. Штирлиц пересел в машину к Гренадеру, чтобы меньше вызывать подозрений. Мы с Белкой выехали в первой машине. Вторая машина поехала в Ракетный с задержкой в пятнадцать минут после нас.

Процедура проверки была стандартной. Мы зашли в кабинет к ментату, начался опрос.

— Боцман, на КПП пораженный слагом-спинохватом, требуется твое присутствие! — вдруг наш диалог прервала рация, лежащая на столе ментата.

— Никуда не уходите! — сказал нам Боцман, взял свою рацию, пистолет, посмотрел на нас и быстро вышел из кабинета. Звук закрывающейся за ним двери повис в воздухе, как вестник новых возможностей.

— Ну что, пора действовать, — тихо сказала Белка, вставая со стула, — я буду на стреме в коридоре.

Ее короткие черные волосы, ничем не укрощенные, хищно торчали во все стороны, а глаза были полны решимости.

В моей голове промелькнула мысль, что Белка стала очень решительная в последнее время, слишком решительная и сообразительная для почти свежачки. Но развивать эту мысль было некогда, и я начал поисковую операцию.

Кабинет был наполнен стеллажами, забитыми папками и отчетами, каждая могла содержать информацию, которая была нашей целью. Я быстро перебирал папки, остро прислушиваясь к звукам, раздающимся за дверью.

Папки были маркированы и разложены по возрастанию непонятных мне кодов. Приходилось открывать каждую папку и смотреть позывные внутри.

Я так увлекся поиском нужной папки, что не услышал тихий звук шагов в коридоре, мягко приближавшихся к двери в кабинет. Баам! Внезапно резкая боль взорвалась в моей голове. После неожиданного сильного удара по затылку пространство кабинета вокруг меня начало исчезать, погружая меня в непроницаемую черную пустоту, пока мои руки все еще сжимали спасительную папку.

Сознание возвращалось ко мне медленно. Пробуждение было болезненным — каждый синапс в мозгу встрепенулся, пытаясь вспомнить, что произошло. Удар в затылок оставил после себя чёткую и очень материальную боль.

Очнулся я уже в другом помещении. Мрачную комнату освещала одинокая тусклая лампочка на потолке. Дыхание влажности впитывалось стенами подземелья, стекая вниз медленными ручейками конденсата. Каждая капля, отрываясь от потолка, со звонким эхом разбивалась о бетонный пол, оставляя тёмные пятна на его сером, испещренном трещинами покрове. Воздух, наполненный мраком и затхлым запахом пыли и металла, был чуть ли не осязаем. Меня окружали голые стены подвала, лишенные следов человеческого присутствия. Здесь не было ни мебели, ни окон — только глухая железная дверь с неприметным замком, будто издевательски напоминавшая об отсутствии свободы.

Мои глаза начали привыкать к полумраку и мой взгляд наткнулся на сидящего у противоположной стены Карабаса.

— Я так и знал, что с тобой что-то не то, — сказал я безопаснику, — сколько ты уже здесь?

— Дня три, наверное, — ответил Карабас.

— Ударом по затылку тебя вырубили? — спросил безопасник.

— Да.

— Меня тоже. Если выберемся, то надо срочно заменять ментата.

— Есть мысли, как будем выбираться отсюда?

— Еду приносит фальшивый я, два раза в день. Дверь настолько толстая и плотно закрывается, что его шаги не слышны, но может у него еще и дар такой — ходить бесшумно. Резко открывает дверь, ставит еду, закрывает. Караулить бесполезно, хотя вдвоем, может быть, и есть смысл.

— Белку сюда не приводили?

— Нет.

— Неужели вместо Белки хамелеон затесался? Хотя, в последнее время она себя странно вела. Дар у нее новый появился, но жемчуга она не употребляла.

— Скорее всего, хамелеон с вами ходил, вызнавал инфу.

— Давай тогда сядем с двух сторон от двери. Как только дверь откроется, сразу попытаемся ее оттолкнуть и выбежать.

Так и решили сделать. Время шло, но никто не приходил.

Вдруг кто-то вставил ключ в замочную скважину, начал поворачивать, мы приготовились. Как только дверь начала открываться, мы с Карабасом изо всех сил навалились на нее и оттолкнули вперед. Но дверь без сопротивления подалась назад, и мы упали на пол. Перед нами стояли Буран и Мангуст.

Когда мы вышли из подвала и вернулись с Мангустом в хостел, он рассказал, что видел, как Карабас и Белка вышли из стаба, сели в машину и уехали. В это время он сидел с Гренадером в машине, на его спине был спинохват, и его допрашивал Боцман. Но выбежать навстречу Белке, и тем более поехать за ними, Мангуст не мог, чтобы не спалить легенду. После того, как машина с Мангустом заехала внутрь стаба, он сразу поднял панику. Все, кто были рядом, начали поиски меня, я же должен был быть в стабе. В итоге они нашли нас с Карабасом.

Теперь стало понятно, что Белку подменили, когда мы с Мангустом лежали в санчасти после первой неудачной засады на нас с капканами. Скорее всего она в заложниках у муров.

Пока Гренадер был в Ракетном, мы у знали у него о координатах ближайшей базы муров, и решили с нее начать поиски. Для того, чтобы попасть к мурам, нужно самим стать мурами.

В этот раз нам выдали новый уазик взамен утерянного, не взимая с нас платы за аренду, в награду за то, что помогли раскрыть хамелеонов в Ракетном. Мы незамедлительно выдвинулись с Мангустом в рыбацкий поселок, чтобы захватить там свежаков, и с ними прийти на базу муров. То есть показать мурам, что у нас серьезные намерения.

Перезагрузка началась вечером. Внезапно из ниоткуда, словно возникший из самого вакуума, начал надвигаться туман. Он скользил по земле тяжелой, клубящейся стеной, укутывая в себя всё на своем пути. Он шел не спеша, бесшумно, и в то же время его приближение ощущалось в каждом мгновении. Его пелена поглощала деревья, домишки, лодки, и даже звёзды на небе казались лишь тусклыми пятнами сквозь этот сверкающий мрак. Молнии, плясавшие в недрах тумана, придавали ему вид живого создания, чьи вены пронизывал рокочущий огонь. Воздух искрился, как наэлектризованная сеть.

В этот раз мы поступили по-другому. Уазик я отогнал подальше в лес, а мы с Мангустом под невидимостью притаились на краю лесного массива ближе к поселку, выбрав для наблюдения небольшой холм, с которого открывался хороший вид на сам поселок и речку. Как оказалось, такое место для наблюдения мы выбрали не зря.

— Знакомые все лица, — сказал Мангуст, передавая мне бинокль, — сам посмотри.

— Да, ты же хотел разобраться с кощеевскими, лови шанс! — протролил я Мангуста.

Со стороны Тортуги по реке к поселку плыли две моторные лодки. Но на приличном расстоянии от поселка они заглушили моторы и стали использовать весла.

— А теперь глянь на лес напротив нас, — сказал Мангуст.

Я повернул бинокль и увидел темные фигуры монстров, медленно выходящих из леса.

— Они тоже нацелились на поселок. А жители деревни даже не подозревают, что к ним приближается двойная угроза. — задумчиво произнес Мангуст.

— Капитан Очевидность, что предлагаешь?

— Предлагаю стравить между собой кощеевских и зараженных, и таким образом поквитаться с Кощеем. Если зараженные увидят иммунных, то они сначала будут атаковать их, чтобы убрать первостепенную угрозу.

Тем временем на улице уже почти стемнело. Мы быстро под невидимостью спустились с холма, осторожно прокрались по краю поселка, и вышли к причалу. Мангуст, как всегда удивил содержимым своего рюкзака, достав оттуда светящиеся палочки. Он надломил их, чтобы они засветились и кинул несколько штук на берег рядом с лодками.

— Прибарахлился в ТЭЦ, когда в туннели к слагам лазил крайний раз, нужная вещь! — сказал Мангуст, видя мой удивленный взгляд.

Так же быстро и незаметно под невидимостью и под покровом ночи мы прокрались обратно к нашему наблюдательному холму.

Монстры были еще далековато от причала и среагировали не сразу. Но увидев появившийся из ниоткуда источник света, направились к нему. Кощеевские на двух лодках в это время подплыли к берегу с другой стороны поселка, не придав значения загоревшимся огонькам вдали.

Начав высадку на берег, кощеевские увидели, что зараженные скапливаются на противоположной стороне причала. Первыми стояли прыгуны. Их тела, словно исполинские кузнечики, были готовы к прыжку, а стальные когти блестели под лунным светом.

Сразу же поняв, что к чему, один из кощеевских начал ставить перед собой линию силовых щитов.

Вдруг невидимый нам вожак стаи дал команду на штурм. Первый из монстров рванул на щиты — зараженное тело с треском ударило о невидимую стену, отбросив прыгуна назад. Но это не остановило остальных, зараженные пошли в атаку, несмотря на сотрясение воздуха от каждого столкновения.

Другой кощеевский, похоже обладающий даром телекинеза, начал махать руками, и лодки, как стрелы из огромного лука, устремились в толпу монстров, возникая в воздухе и исчезая во мраке, заставляя тела зараженных падать под деревянными снарядами.

Третий кощеевский боец был пирокинетиком. Доски на причале начинали загораться. Монстры запрыгивали на причал, но их ступни, словно воск, таяли на горящей поверхности, заставляя их отступать.

Все кощеевские заняли позиции за силовыми щитами и вели непрекращающийся огонь по зараженным. Гул выстрелов сливался с ревом монстров, создавая зловещую симфонию хаоса на перезагрузившемся кластере.

— Ты посмотри, какие кощеевские мощные, — сказал я Мангусту, — а ты хотел с ними разобраться.

— Нуу, может зараженные разберутся, — ответил Мангуст, — у меня созрела идея. Давай сзади к кощеевским подкрадемся под невидимостью и выкрадем одного бандоса. Они сейчас всё равно боем заняты, не заметят. Этого кощеевского повезем к мурам на продажу, и совесть мучать не будет. Это же не свежак невинный, а бандос, может быть даже мур.

Я активировал невидимость, и мы осторожно прокрались по краю леса в тыл к кощеевским. Неслышно подошли к самому заднему бойцу, Мангуст вырубил его аккуратным ударом клевца по затылку. Пользуясь суматохой боя, мы бесшумно утащили тяжёлое тело в лесную чащу. В лесу мы связали бандоса, вствили кляп в рот, и утащили к уазику. Затем уложили оглушенное тело на задние сидения.