3 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

В местную заводскую столовую мы решили не идти — по дороге заскочили в «Пельменную» на Ленинградке. Там, будто три голодных волка, смолотили по двойной порции местного фирменного блюда, обжигаясь горячим бульоном и щедро сдабривая их сметаной. Уже потом, сытые и довольные, двинули обратно в Долгопу.

К дому Паши Черного подкатили к четырём. Оставлять ребят в машине я не стал — пускай примелькаются бойцам брата, в дальнейшем меньше проблем будет. Так что Чижа и Гудрона отправил на кухню, а сам двинул в кабинет брата, тот, что на первом этаже, где и застал нашу сладкую парочку — Рэмбо и Вовку. Новый бухгалтер на своем рабочем месте отсутствовал.

— Привет, пацаны! А где наш гений математики и подсчётов? — с улыбкой спросил я, по очереди пожимая парням руки.

— С Черным умотал водку принимать, — подмигнул Вова, морда брата лучилась довольством. — Паша за вопрос прям серьезно взялся. Вчера гонял в Химки по водяре. Но там, видимо, еще не отзвонились воровайки ваши, так он местного командира говорят буквально доконал, так что аж до старшего довели. В итоге разобрались и сказали на следующий день приезжать. Ну вот он и приехал.

— Отлично. Значит, с водярой у нас ровно? — спросил я, садясь на стул с противоположной стороны стола.

Брат согласно кивнул, и я довольно щёлкнул пальцами:

— Тогда у меня тоже хорошие новости. Компьютеры пришли — тебе, наверное, уже ребята отчитались. До конца недели Лазарь Моисеевич, думаю, часть реализует. Но есть пара моментов. Во-первых, тебе не кажется, что не очень разумно Леху Шульца вот так намертво прикреплять к нашему компаньону?

— А что поделать? — пожал плечами Вова. — Мы в такой запаре были. Да и людей вроде больше становится, а их всё не хватает и не хватает.

— Нужна ротация, брат. А то в какой-то момент может оказаться, что Леха больше Лазаря человек, чем наш. Получается, он постоянно с ним, в ваших общих делах участие не принимает. Ну и чего?

— Да понял я, малой! — хмыкнул Вова. — Сротируем. На пару ребят, чтоб сутки через трое. Саня Ткач сейчас приедет — сориентируемся. Что-то ещё?

— Да, к восьми на завод «Серп и Молот» человека пришли на ночь. Компьютеры посторожить, — я коротко объяснил, куда именно. Вова взял листок, ручку и записал на всякий случай:

— Так, с этим вроде всё. Теперь насчёт Госкоминтуриста, — я почесал переносицу, собираясь с мыслями. — В пятницу буду знать дату отправки нашей группы «интуристов». По товару не спрашиваю — ты говорил, всё в норме. Икру я завтра тоже заберу. Но что по старшему в группе? Там надо будет затариться местным товаром на полученные бабки. А для этого нужен человек с соображалкой.

Старший человек в списке выездюков определился быстро — батя супруги Ткаченко скучал на пенсии, а до того работал в снабжении на местном ДМПО (Долгопрудненское машиностроительное производственное объединение). Вот Саня и решил пристроить его в круиз. Дед раньше дальше Риги и не бывал нигде. А тут — и заработок, и развлечение.

А вот с товаром, который будем брать оттуда, поломали голову. Сошлись на видеомагнитофонах, плеерах, кассетниках и шмотье — джинсы, куртки, спортивные костюмы. Если останется денег, можно добрать иностранную косметику.

— Я думаю, с первой поставки свои же пацаны всё и разберут с ближайшей получки, — хмыкнул Вова в конце нашей беседы, откладывая ручку в сторону. Весь утверждённый ассортимент был братом старательно записан. — Да чего там? Я и сам кое-чего себе выберу.

— К слову о видеомагнитофонах, — я откинулся на спинку стула и вытянул ноги в тапочках. Ткаченко расстарался и поставил на входе таких целый сундук. — Я так и не понял, как у вас с домушниками прошло? Вернули бабки и технику?

— Вернули, — слегка помрачнев, ответил Вова. — Ты был прав. Свой навёл. Случайно. Котя.

— Да ну? Рыжий пацан, что тут терся? — я удивлённо приподнял брови, чуть не присвистнув. — И чего с ним делать думаете?

— Да ничего уже, — Вова вздохнул и рассказал, как всё прошло. А прошло у них всё через известное место под название жопа: один фигурант улетел с крыши, второго загасил Котя, а потом и сам за компанию, безвременно отправился в мир иной — получив перо в живот.

— Мда. Не скучно у вас время проходит. А третьего ты зря отпустил. Решать, конечно, тебе, но не дай Бог он язык развяжет и расскажет чего не в те уши… — я покачал головой.

— Ну а чего ты предлагаешь? Мочить всех налево и направо? — раздражённо почесал шрам на брови брат. — Я военный, а не убийца.

— Да ладно, не заводись. Отпустил и отпустил. Надеюсь, проблем не будет, — я хлопнул ладонью по столу, закрывая тему.

В этот момент за окном послышался звук подъезжающей машины.

— Наверное, Ткач с Черным вернулись. Оприходовали, видимо, водку. Быстро! — сказал задумчиво Вова.

Я поднялся на ноги:

— Ладно, пойду поздороваюсь с мужиками, если больше не нужен, то домой поеду. — Я двинул к выходу.

— Я провожу! — чуть ли не впервые подал голос до этого молчавший Роман и двинул за мной.

Когда мы вышли из кабинета и дверь за нами закрылась, он положил руку мне на плечо и тихо шепнул в ухо:

— На счёт третьего не переживай. Он никому больше ничего не скажет.

Сказал и двинул по коридору в сторону кухни, оставив меня стоять в лёгком недоумении. Что именно Рэмбо имел в виду? Что припугнул этого паренька как следует? Или что-то большее? Ну, зная Рому, скорее второе. Если так — с одной стороны, может, и хорошо. А с другой — хреновато, когда исполнитель начинает иметь своё мнение и делать не так, как приказал старший.

В любом случае, сейчас каких-то глобальных умозаключений на этот счёт от меня не требовалось. Я пошел в сторону выхода, где в зале и встретил веселую шумную гурьбу, состоящую из Паши, нашего бухгалтера Вени и Ткача.

— Вы там что — водку пили, вместо того, чтобы считать? — с улыбкой пошутил я, пожимая руки вновь пришедшим.

— Рабочий день, Слава. Как можно? Вот вечерком с хлопцами обязательно! Грешно не отметить такой прибыток! — улыбнулся Ткаченко, крепко сжимая мою ладонь.

Черный молча посмотрел на меня и стрельнул глазами в сторону лестницы. Я кивнул, поняв намек, и отправился с ним на второй этаж, в его кабинет.

— Случилось чего? — спросил я, падая на стул напротив Пашиного стола. Сам мужчина присел в кресло, достал сигарету и закурил.

— В «Афродиту» сегодня от Подшибякина и Милютина человечек нарисовался, — начал объяснять Черный, выпуская облачко пара и ставя локти на стол. — Это мент и прокурор наши. Хотят завтра в баньке попариться и на разговор зовут.

— А-а-а. Заскучали ребятки на казённых харчах? Похоже, проверка закончилась, — кивнул я с пониманием. — Так и чего? Это ж хорошая новость — значит будем работать. Замыкай всё на себя.

— Да так-то оно так. Базара нет, — согласился Паша, потирая пальцами тыльную сторону ладони, украшенную наколками. — Только ты же понимаешь, в последнее время у них с Хромым хреновато всё было.

— Раз сами на разговор зовут — значит, работать готовы, — не согласился я. — Ну а если чего придумали — так скажут, верно? Чего сейчас душу рвать? Мне больше интересно, почему только двое приедут, их же трое? Где тот, что по мальчикам, председатель горисполкома?

— Трусов, да. Про него разговора не было, — кивнул Паша, делая новую затяжку. — С ним, думаю, хуже всего будет. У него же племянника убили.

— Вот завтра у мусоров этих и спросишь. Чего у Трусова на уме.

— Спрошу. Кстати, завтра катран запускаем. Децл мне всю плешь проел на счет этого, на тебя ссылался, — Черный поднял глаза на меня и я утвердительно кивнул в ответ, мол все правильно, Децлу запустить катран обещал, — Так вот. Там из администрации пара человек ходит катать. Если чего — у них тоже поспрашаю, — помолчав немного Паша поинтересовался. — Ты по Гие что-то уже решил?

— Ещё думаю, как лучше сделать, — покачал я головой. — Но знаешь что? Ты Веню нашего попроси. Пусть отдельно мне посчитает и подготовит двадцать тысяч баксов в марках. По нормальному курсу, не по государственному. Пустой же я к грузину не пойду, верно? А начать отдавать в баксах — может подумать, что это я его деньги увёл. А так мы и серьёзность намерений покажем, и на долговой крючок Вора подсадим.

— Точнее, он нас, — поправил меня Паша.

— Нет, именно мы его. Город, водка, аэропорт. Всё это теперь должен нам именно он. А деньги, Паша, это пыль. Но пока в наших руках совок и веник — соберём мы этой пыли сколько захотим. Можно и другим отсыпать.

— Слава, — дверь в кабинет неожиданно без стука открылась и внутрь заглянул мой брат, — слушай, ты домой же собирался? Заедь к адвокату нашему, он позвонил сейчас сказал у него проблемы какие-то с городским исполкомом, по оформлению земли банного комплекса. Я в этом особо не секу, да и мы с ребятам загород собирались съездит пострелять. Выручишь? — в глазах Вовки плескала надежда, все что касалось бумажек и бюрократии вгоняло брата в тоску.

— Сейчас туда и поеду, — легко согласился я. Тем более у меня и у самого были кое-какие вопросы к нашему адвокату. Я перевел взгляд на Черного и подмигнул: — ты понял Паша? На счет Трусова спроси обязательно. Чую, здорово нам пригодится.

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡

— А вы оперативно, Слава! — довольно улыбнулся мне Михаил Генрихович, нервно потирая платком очки. — Полчаса как позвонил, а вы уже у меня.

Это было правдой. Тянуть я не стал и от Паши Черного отправился сразу прямиком к адвокату. Сегодняшний день меня изрядно вымотал, и я планировал наконец добраться до дома и нормально поужинать. А потому от предложенных печений отказался и просто пил пустой, горьковатый кофе, наслаждаясь тишиной кабинета в которым мы находились вдвоем.

— Я, собственно, был неподалеку. Да и вы не станете звонить попусту. Что случилось? Простым…

— Простым языком, без адвокатских заумностей? — с иронией перебил меня мужчина, с лету понимая, что я собираюсь сказать.

Получив в ответ мой быстрый кивок, адвокат надел очки, сложил руки в замок на столе и начал объяснять:

— Дело в том, что я обратился в наш исполком по поводу оформления в аренду земли «Афродиты» на кооператив вашего брата Владимира. Ну и, соответственно, от меня требовалось задним числом оформить и сами постройки.

— Но возникла какая-то проблема, — предположил я, делая аккуратный глоток обжигающей жидкости.

— Да, с местным юрисконсультом исполкома я на короткой ноге. Более того, могу похвастаться дружбой с начальником ПТО городского хозяйства Смертиным Алексеем Фомичом. Так что с их стороны проблем никаких не было. Но вот с арендой земли… — адвокат сделал паузу, подбирая слова, но потом решил не усложнять: — Говоря простым языком, без Павла Лаврентьевича Трусова, то бишь председателя исполкома, такое сделать нереально. В кабинет, конечно, меня к нему пустили без всяких проволочек, и вроде как беседа клеилась…

— Но?

— Но когда Павел Лаврентьевич узнал, что речь идёт о земле «Афродиты»… — адвокат снова снял очки, достал из кармана платок и начал нервно с удвоенной силой протирать линзы. — В общем-то, на этом наш разговор закончился. Как это он сказал? «Передай этому урке Хромову, чтоб он меня за километр стороной обходил». Как-то так. И поверьте, Святослав, это я ещё сгладил его слова, опустив матюки. — Адвокат развёл руки в стороны, извиняясь.

— Ясно. Любопытная реакция, — хмыкнул я, отставляя чашку в сторону. — Но, в общем-то, довольно ожидаемая.

Я посидел некоторое время молча, размышляя, а потом предложил адвокату следующее:

— Давайте, Михаил Генрихович, тогда мы пока по этому вопросу возьмём паузу. Я попытаюсь поменять отношение председателя к нашему делу. А вы пока знаете что? Здание бывшего «Дома книги» сейчас пустует. И я тут подумал мимо проезжая — в нашем родном Долгопрудном крайне не хватает приличного кафе. Как считаете? — улыбнулся я адвокату.

— Да что вы? Сам с радостью бы заведение с хорошей кухней иногда посещал. А то в нашей деревне ни сходить никуда самому, ни встретится. В Химки порой приходится ездить или в Москву. Хотите оформить в аренду и запустить кооперативный кафетерий? — в глазах Шницермана загорелся неподдельный интерес.

На мой кивок он придвинул лежащую рядом книжку в коричневом кожаном переплёте, раскрыл и что-то быстро записал себе.

— Тогда потребуется заняться оформлением на вас кооператива…

— Нет, Михаил Генрихович. Я же сижу. Какой мне кооператив? — покачал я головой. — Оформляйте на брата, а там разберёмся. Думаю, такой вариант не должен создать проблем. Я так понимаю, у Трусова претензии к Хромову, а не в Вове, верно? Вам самому, конечно, ему на глаза лучше не попадаться…

— Но я всегда могу отправить помощника, — подхватил мою идею Шницерман и сделал в блокноте ещё одну пометку. — Отлично, отлично! Непременно займусь! Кстати! — хлопнул он себя по лбу. — Насчёт вашей просьбы по Лобне?

— То, что парней сегодня выпустили, я в курсе, — кивнул я. — И крайне вам благодарен. По деньгам я что-то должен?

— Да бросьте, Святослав! Мы плотно сотрудничаем и сомнений, что вы заплатите за мою работу, у меня нет. За Лобню вы мне ничего не должны. К слову, там вопрос окончательно закроет Иволгин. Неделя-две потребуется исключительно на формальности. Ну а по кафе — это такая мелочь, право слово. Угостите в благодарность ужином.

— Ужином я вас и так угощу, Михаил Генрихович. А в долгу быть не люблю. Так что по итогам работы назовёте стоимость своих услуг, — Я допил остатки кофе, поднялся на ноги и пожал руку тоже немедленно подскочившему на ноги адвокату. Уважает — это хорошо.

Эпилог

Когда Слава вышел за дверь, Олег обмяк на диване, словно из него вынули все кости. Полежал так какое-то время, глядя в потолок расфокусированным взглядом, а потом с весёлым вскриком подскочил, с пластикой здоровенного кота, и сделал несколько быстрых, хлестких ударов кулаками по воздуху.

— Пацаны! — кликнул он громко куда-то в коридор. — Свобода!

Такие новости — точно надо было немедленно отметить.

Да, его долгопенский партнёр предупредил, что ходить всё равно надо и дальше оглядываясь. Но про Славу за их недолгое знакомство Митяй понял три вещи.

Первое — его слову можно верить. За это боксер парня сильно уважал.

Второе — Славян любит сгущать краски и перестраховываться. Что Олегу с его легкомысленной пацанской натурой было непонятно и даже немножко стыдно. Ну какой смысл бояться того, чего может скорее всего и не будет? Сам же сказал — вопрос решён!

Третью мысль о своем товарище из Долгопы Митяй нормально сформулировать не смог бы даже под дулом пистолета. Спортсмен банально не мог подобрать для этого нужных слов. Но на уровне внутренних ощущений Олег чувствовал в Славе некое старшинство, мудрость и непоколебимую уверенность в своих поступках. Иногда лобненскому авторитету казалось, что Слава вообще ничего не делает просто так. А потому на него хотелось ровняться, а к его словам прислушиваться.

Но сегодня Олег считал, что его кент просто перестраховывается, а раз так, то можно и подбухнуть. В конце концов, зачем работать, если нельзя нормально отдохнуть?

До вечера Олег занимался делами, заодно проветриваясь. Сгонял по делам на авторынок, съездил уже с Соколом и пацанами на аэровокзал, а потом и в местную гостиницу к директору на огонек. После чего на первом этаже того же отеля, в ресторане, Митяй с пива перешёл на водку под горячее и закуски.

К вечеру он ехал на переднем сиденье «девятки» довольный, что тот слон. В ногах приятно позвякивали пакеты с бутылками и едой взятыми в ресторане «на дорожку». За окнами сгущались сумерки, редкие уличные фонари начинали разгораться жёлтым, сонным светом. В машине пахло табаком, едой и перегаром — привычным, уютным запахом мужской компании.

— О, ёптиль! Жук что ли? — прищурившись, посмотрел Олег сквозь пассажирское окно в сумрак вечера. Они как раз подъехали и припарковались возле дома лобненского спортсмена.

И впрямь, на лавочке возле его подъезда сидел, засунув руки в карманы куртки, его пропавший в последние дни лучший друг — Женя Жук.

После разговора с Тяпой Женя не мог нормально ни спать, ни есть. С одной стороны, его сердце звериной когтистой лапой сжимала обида, да такая сильная, что лишала дыхания. С другой — когда днём Женя складывал дядин тюремный выкидной нож с зелёной рукояткой и клал себе в карман олимпийки, пацана начали одолевать сомнения.

И вот сейчас, сидя уже второй час на скамейке у подъезда лучшего друга, которого знал с самого детства, он так и не принял решения, что делать дальше. А потому где-то на подсознании бродила гаденькая, трусливая надежда, что Олег сегодня просто не покажется и дело с концом.

Показался.

— Женек! Ты чо тут кукуешь? — из подъехавшей «девятки» вышел Митяй с полными пакетами в руках и довольной широкой улыбкой на лице. — Меня, чтоль, ждёшь?

— Тебя, — ответил глухо Жук, кивнув. — Поговорить хотел.

— Это да! Перетереть давно пора, — неожиданно легко и добродушно согласился Олег и повернулся к вылезшему с заднего сиденья Соколу. — Сань, ну дальше мы с Жентосом сами тогда. Завтра с утра подлетайте за мной.

— А как же охрана? — с сомнением посмотрел на Олега парень, быстро стрельнув глазами в сторону Жука. От этого взгляда у того кровь прилила к голове в беззвучной злобе. Вечно этот Саня лезет куда его не просили.

— Да ты чо? Сказано же — можно выдохнуть, в натуре. Жентос за мной приглядит. Точняк? — посмотрел Олег на друга, и тот согласно кивнул. Сделал пару шагов навстречу и подхватил один из пакетов.

— Но… — Сокол с сомнением ещё раз посмотрел на мрачное, осунувшееся лицо Жука. Однако Олег не дал ему договорить:

— Всё! Ни кипешуй! Нам реально с Женьком пора перетереть. Давай, до завтра!

Парень хлопнул освободившейся рукой по плечу Соколу и двинулся к подъезду. Жук шёл следом и перед тем, как скрыться за дверью, обернулся и глянул за спину. Саня продолжал стоять у машины и смотреть ему в след.

«Сука ахуевшая. Приблуда сраная», — зло думал про себя Женя о не так давно оказавшемся в их рядах Соколе, поднимаясь за Олегом, а потом ожидая, пока тот откроет входную дверь ключами.

— Давай, Женек, заваливайся! Тащи продукты в холодос, — Митяй скинул куртку и в просторном сером вязаном свитере понёс свой пакет на кухню.

Перекладывание алкоголя и еды в холодильник, ровно как и сервировка стола закусками и рюмками, заняли минут десять. Закончив, парни сели друг напротив друга — Митяй спиной к окну, а Жук ко входу. Друзья подняли рюмки и выпили.

— Хорошо пошла! Ну давай, базарь, куда пропадал? — спросил довольным тоном Олег, отправляя в рот бутерброд с чёрной икрой и маслом.

— Да так, — Жук закусывать не стал, пил в последнее время он много, и водка уходила в тело как вода в сухую землю. А вот еда — уже не очень. — Мы ж поцапались. Да и ходят тут слухи…

Правая рука Жука залезла в карман. Пальцы обняли рукоятку ножа.

— Что у вас с Риткой что-то было…

— С Риткой? У меня? — фыркнул Олег и, взяв бутылку водки, разлил жидкость по рюмкам. — Ну ты, в натуре! Она ж не в моём вкусе. Ты ж знаешь! Кто тебе такое пизданул?

— Она сама и пизданула, — с растерянностью и надеждой посмотрел на Олега Жук.

— Да ты чо, в натуре, братан? Это ж бабы! Может, она из-за обиды какой, чтобы позлить тебя ляпнула, а ты и поверил? Ты чо? — Митяй, как показалось Жене, с искренним удивлением посмотрел на друга, а потом поднял рюмку. — На хер такая баба, что пацанов зазря ссорит! Давай за нашу дружбу, в натуре!

— За дружбу! — Жук отпустил нож, вытащил руку из кармана и, подхватив рюмку, чокнулся с Митяем.

Выпили.

— Вот ведь сука злобная, и все из-за косметики, — покачал головой Жук, со спины которого будто только что упала скала. На душе стало легко, а мысли об убийстве лучшего друга показались какими-то далёкими и чужими. — Ты прости меня, брат! Что на друга подумал!

— Да забей! Закусывай лучше, а то видок у тебя будто ты не спал и не жрал неделю. Ха!

Аппетит у Жука и правда появился. Он подхватил бутерброд со шпротами и с аппетитом отправил в рот.

— И на счёт Воров этих тоже прости! Я ж знать не знал, чо это за гости у Тяпы. Ну сидят какие-то мужики. В проброс за разное спрашивают. Ну, мальца приукрасил подвиги под водку. Не подумав, — жуя и запивая минералкой, говорил Жук, которого что тот фонтан прорвало, и он никак не мог заткнуться. — Кто ж знал, что это вы у них фуру угнали? Я думал, у барыг каких. Я тогда Тяпе так и сказал — мол, пацаны наказали барыг и фуру увели у лОхов. А чо, правильно! Пусть платят!

— Когда «тогда» сказал? — непонимающе посмотрел на Жука Олег.

В его глазах что-то промелькнуло, но морально вымотанный Женек этого не уловил и продолжил свою исповедь, частя словами.

— Да прямо в ту ночь, когда и увели! Мне Филя рассказал. Вы ж меня-то с собой не взяли, — с обидой покачал головой парень, подхватывая второй промасленный бутерброд рукой. Сок с которого немедленно потек по пальцам.

— Так это выходит, ты Тяпе слил, что мы фуру отработали? — холодным тоном спросил Митяй. Глаза его начали наливаться кровью. — То-то я подумал, откуда Хромой так быстро узнал, что это именно мы фуру увели?

— Да ты чо, Олег! Я ж не знал, чья это фура! — Жук с испугом посмотрел в стремительно наливающееся кровью лицо друга.

— Да ты никогда ни хера не знаешь, Жентос! Дружишь с урками! Сливаешь информацию! Подставляешь близких под Воров! Ты вообще в курсе что я несколько дней из дома нормально выйти не мог, трепло ты ебаное! — Митяй упёрся ладонями о стол и поднялся на ноги, глядя на друга сверху-вниз взглядом, полным ярости и презрения. — Знаешь что, Жук? А не пошёл бы ты на хер к своим уркаганам пастись! Чтоб я тебя, суку, больше на районе не видел! Поэтому и баба от тебя сбежала, что пропадаешь у урок все время.

Жук застыл на стуле, парализованный ужасом происходящего. На лбу его выступил холодный пот. Митяй поднялся на ноги, повернулся лицом к окну и, взяв с подоконника пачку сигарет, достал одну, вставляя в рот:

— В смысле? — просипел Женя.

— В прямо блядь смысле! Пока ты уркам своим жопу лизал, я твою Ритку трахнул. Тебе то блядь некогда было.

От услышанного Жук подскочил на ноги, как ошпаренный. Бледная кожа на лице начала краснеть, а рука обняла рукоятку ножа. Митяй стоял к нему спиной, нагнулся и пьяно щёлкал зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету.

Нож выскочил из кармана наружу. Жук двинулся к другу, выщёлкивая лезвие и хрипя под нос:

— Правильно Тяпа сказал. Таких, как ты, надо гасить!

С этими словами, которые Жук тихо прошептал себе под нос, его рука полетела вперёд в сторону спины Митяя. В последний момент Олег начал оборачиваться — то ли услышав бубнёж бывшего лучшего друга, то ли почувствовав движение. Но было поздно.

Острие пробило вязь свитера и вошло в плоть по самую рукоять куда-то под левую лопатку.

Конец пятой книги. Продолжение следует .