Подходил пятый час вечера. Лобня уже тонула в сумерках, и крытый рынок горел желтыми окнами, как единственный теплый остров в океане сумрака слабо освещенного подмосковного городка. Чуть левее входа, в ряби мигающей лампочкой, крутили наперстки парни — быстро, весело, с приговорками. Рядом дымил чаем кооперативный ларек, а «Союзпечать» уже задвигала штору.

Кивнув «верхнему», что внимательно следил за игрой, на рынок зашли двое: один в не по погоде легком пальто и без шапки, а второй в куртке и «петушке» с надписью «Спорт». Оба парня были одеты в спортивные костюмы, шли легкой разнузданной походкой и с превосходством смотрели на окружающий люд, который, завидев их, старался немедленно исчезнуть с дороги явно опасных элементов.

— Так и чо мы сюда приперлись, не пойму? — спросил один из парней, поправляя съезжающую на глаза шапку.

— Если бы не дрых всю дорогу, знал бы! Бабок надо у Арменчика забрать. Это тот носатый, что четыре мясные точки держит, — объяснил ему короткостриженый.

— Не вкурю чёт. Рынок же под Тяпой? Или в натуре ты не марасил, что Митяй вчера вечером на него наехал и рынок отжал?

— В натуре — кум в прокуратуре! — заржал короткостриженый. — Ну ты, Куча, даешь. Вчера опять массу топил? Сколько дрыхнуть можно? Мы с Митяем Москву под себя подгребем, а ты тут, у себя в хруще, все проспишь нахер.

— У меня осенью всегда так. В натуре рубит не по-детски, — шмыгнул носом парень в «петушке».

— Витаминов не хватает. Пивка бы дернул — и нормалек.

В нос ударил запах сырого мяса. Парни заприметили черноволосого кавказского вида торговца в вязаной шапочке за прилавком и двинули к нему.

— Нормально короче все. Утром Арменчика на пять штук нагрузили — ща заплатит. А потом и других острижем как овец, бля.

— А-а-а, Шурик… Очэнь рад вас видэть! — разулыбался подошедшим спортсменам субтильный армянин. Глаза его нервно задергались из стороны в сторону, впрочем, парни этого не замечали.

— Леша я! А кличут не Шуриком, а Шурой, — пояснил парень раздраженно, поморщившись. — Бабки приготовил?

— Да, канешна-канешна! — быстро закивал головой мужчина, нырнул под прилавок и достал замотанные в оберточную коричневую бумагу деньги. — Тут все. Как договаривалися.

— И мяса пару кило давай заверни. Пацанам пожрать. Только не кости одни! — распорядился Шура, засунув сверток с деньгами в карман пальто. Дождавшись, пока кавказец сбегает к богатырских размеров мяснику и выполнит их то ли просьбу, а скорее приказ, взял пакет со свертком мяса в руки и кивнул Куче: мол, идем за мной.

Стоило парням отвернуться от прилавка, Арменчик снял шапку, покосился куда-то вбок и осторожно помахал туда головным убором. От стены рынка отделилось две фигуры и пошли за спортсменами.

— Ну чо, видал? Мы теперь в натуре в порЯде. Скоро всю Лобню под себя нагнем! — поднял вверх пакет и помахал им перед лицом товарища Шура. Тот одобрительно хмыкнул, и молодые рэкетиры вышли из дверей рынка.

— Ну здравствуй, Леша Шурыгин! Допрыгался. Капитан Иволгин, узнал поди? — стоило парням оказаться на свежем воздухе, как они уперлись в тройку крепких мужчин. Один из них, мент из соседнего с Шурой дома, достал удостоверение и ткнул им в лицо Шурыгину. — А я ведь тебя предупреждал. Пройдемте?

— Куда? — ошарашенно посмотрел Куча на милиционеров. Пусть те были в штатском, но в подлинности удостоверения спортсмены не сомневались. Шура было обернулся и дернулся в сторону рынка, но оттуда вышло еще пара мужчин с хмурыми лицами, один из которых покачал головой и сказал:

— Не советую.

— Ну чо Куча? По ходу скоро ты нормально так отоспишься, — злобно сплюнул на землю Шура.

— Руки за спину заводим. И пошли, ребятки, к машине. Там уже понятые замерзли вас ждать. Будем осуществлять выемку денежных средств. — распорядился капитан, наручники защелкнулись на запястьях, и процессия двинулась к желто-синему РАФ-2203 с задернутыми шторками.