Обычно осмысленный взгляд Усача сейчас был непривычно пуст, а в движениях краба больше не чувствовалась присущая ему неуклюжая грациозность. Он словно превратился в испорченную копию самого себя — неотличимую от оригинала внешне, но совершенно поломанную внутри.

— Убей его, — уже куда спокойнее произнёс Бист, обращаясь к замершему Усачу.

Маг отполз подальше, спрятался и, оказавшись вне досягаемости чёрного кинжала, снова почувствовал себя хозяином положения.

Мой взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь охватить всю картину полностью.

Призванные Бистом звери неторопливо окружали нас с Усачом. Их было много, очень много. Целая армия, способная разорвать на части кого угодно. Но нет худа без добра — сосредоточившись на мне, они начисто позабыли о Большом, который воспользовался ситуацией, нырнув в густой кустарник.

«Сиди тихо, — подумал я. — А ещё лучше, попробуй свалить отсюда, пока есть шанс».

Коротышка ничего не ответил, но я почувствовал непреклонную решимость, которую он испытывал. Надеюсь, у него хватит ума не учудить какую-нибудь полную отваги и героизма глупость.

Я перехватил поудобнее чёрный кинжал, который буквально «жёг» мне руку.

Если Бист хоть на мгновение высунется из той норы, в которую он забился, то у меня появится неплохой шанс закончить его бренный путь одним метким броском.

Это решило бы все проблемы разом. Правда, маг почему-то совсем не стремился облегчить мне задачу. Он сидел в своём укрытии, лишь изредка подвывая от боли. Рана в плече и царапина, оставленная оружием инквизиторов, беспокоили его всё сильнее.

— Ты не слышишь меня, громадина? — с лёгким недовольством спросил Бист. — Я сказал, убей его!

Усач механически щёлкнул клешнёй и рывком поднял её, намереваясь впечатать меня в землю.

— Нет! — я выставил перед собой ладонь, словно эта сомнительная преграда могла остановить гигантского краба.

Драться с Усачом я не хотел. Но и покорно подставляться под удар тоже не входило в мои планы.

Перед внутренним взором загорелась формула заклинания. Не знаю, сможет ли магия серьёзно повредить хитин, однако другого оружия в моём арсенале всё равно не было. Царапать броню Усача кинжалом не имело никакого смысла, а клевец, как и ружьё, валялся на земле в нескольких метрах от меня. Я сам не заметил, как потерял почти всё оружие, когда пробивался сквозь армию насекомых.

Огромная клешня зависла над моей головой.

Усач медлил, но и я не спешил использовать магию.

— Убей его! Ну же! — Бист, судя по тону, усилил давление.

— Не слушай его, — быстро произнёс я. — Он всего лишь добыча, говорящий кусок мяса, который впустую сотрясает воздух, вместо того, чтобы радовать тебя своим сочным вкусом.

Возможно, мне показалось, но в глазах Усача что-то промелькнуло. Упоминание о еде затронуло такие струны вечно голодной крабьей души, совладать с которым было не под силу даже дикой магии.

— Я приказываю тебе, — голос Биста звучал по-особенному глубоко и пронзительно. — Размажь его, растопчи, уничтожь!

Занесённая надо мной клешня дрогнула и резко опустилась почти на метр. Я уже был готов применить заклинание, однако этого не потребовалось. Остановившись в считаных сантиметрах от моей головы, клешня снова вернулась на своё место.

Усач боролся с влиянием мага и боролся небезуспешно.

— Тупой кусок вонючего дерьма, — с разочарованием произнёс Бист. — Если ты не можешь убить его, то тогда просто посмотри, как это сделает кто-нибудь другой.

Краем глаза я заметил движение сбоку, а затем по ушам ударил грозный рёв. К нам приближался медведь — не особо крупный и будто бы ещё не отожравшийся после зимней спячки, но мне хватит и такого.

Один удар тяжёлой когтистой лапы и всё, аминь, второго уже не понадобиться.

— Не слушай его, — торопливо произнёс я, глядя в крохотные глазёнки Усача. — Слушай только меня. Помнишь прошлую ночь? Помнишь, как злые люди тебя поймали? Помнишь, цепи, которыми они опутали тебя? Это я разрушил их! Я освободил тебя тогда, и я освобожу тебя сейчас! Вспоминай, Усач!

Медведь был уже совсем рядом. Обострившееся чутьё улавливало специфический запах его шерсти.

— Вспоминай! — настойчиво повторил я. — Вспоминай!

Красные символы заклинания «набухали» в моём сознании, напитываясь мощью. Удерживать их на ментальном «поводке» становилось всё труднее.

Усач смотрел на меня. В его ещё недавно пустых глазах вспыхивали огоньки — редкие и неуверенные, они быстро превращались сперва в пламя, а затем и в пожар. Пожар, остановить который было не под силу никому, даже Бисту.

Медведь снова зарычал, будто бы напоминая о себе. Я поймал его на «прицел», чтобы применить, наконец, жгущее разум заклинание, но не успел.

Усач легко, чуть ли не лениво, взмахнул клешнёй, быстро избавив нас от общества косолапого. Тяжеленная туша пролетела метров двадцать, не меньше, и скрылась в кустарнике неподалёку от того места, где прятался Большой.

Густая растительность смягчила удар, поэтому у медведя даже имелись какие-никакие шансы выжить, но принимать участие в бою он сегодня уже точно не сможет.

Остальное зверьё, взявшее нас в кольцо, подалось назад. Страх перед грозной мощью гигантского краба оказался сильнее чар Биста.

— Ах ты так⁈ — послышался его полный возмущённого негодования голос. — Сейчас я тебя сломаю!

Усача угроза совершенно не напугала. Он рванул к магу, кровожадно пощёлкивая клешнёй, а тот не стал отсиживаться в укрытии и встал в полный рост на пути несущегося прямо на него краба.

Дальше события, и без того не отличавшиеся предсказуемостью и последовательностью, превратились в какую-то совершенно непонятную чехарду.

Усач, встретившись взглядом с Бистом, вдруг замер как вкопанный, а затем быстро, но крайне неуклюже развернулся на месте и помчал в обратную сторону с явным намерением задавить меня всей своей массой. В глазах краба при этом читалась испуганное непонимание.

Усач выглядел как водитель, которого вдруг против воли пересадили на пассажирское кресло. Он потерял возможность управлять собой, но сохранил способность осознавать происходящее. На этот раз Бист применил против краба какую-то новую грань своего таланта.

Впрочем, разбираться в нюансах его способностей не имело никакого смысла. Предо мной, наконец, появилась цель, и я не собирался упускать такую возможность.

Короткий замах — разделявшее нас с Бистом расстояние не позволяло работать совсем без него, — и чёрный инквизиторский клинок устремился вперёд. Конечной точкой его короткого маршрута должна была стать впалая грудь не особо крепкого мага… Однако мой бросок закончился неудачей.

Не из-за промаха, а потому что воспользоваться ситуацией решил не я один.

Со стороны Большого пришла целая волна образов и эмоций. Они не были оформлены в слова, но сомнений не оставалось — коротышка тоже увидел шанс прикончить Биста и решил поквитаться с диким магом за все недавние обиды.

Тетива стукнула в тот же момент, когда я разжал пальцы, отпуская кинжал в свободный полёт. Оба снаряда пришли к цели почти одновременно, однако в этом «почти» и крылась вся трагедия.

Болт угодил в бок Биста, пробив рёбра, но не дотянувшись до сердца. Не особо крепкий пацан от такого удара качнулся, едва устояв на ногах, что и спасло его от неминуемой смерти. Остриё чёрного клинка лишь вспороло одежду, не оставив после себя даже крохотной царапины.

Большой выстрелил ещё раз, чтобы довести-таки дело до конца. Теперь он метил на упреждение — туда, где Бист должен был оказаться, но тот поступил совсем не так, как коротышка от него ждал. Любой, даже самый отчаянный человек, на его месте попробовал бы сбежать, однако маг, который вроде как не отличался феноменальной смелостью, наоборот, с рычанием бросился вперёд.

Он двигался с удивительной скоростью и, судя по хищному оскалу, явно планировал вцепиться в меня зубами. Серьёзность его устремлений подтверждали слова, рвущиеся из безумно раззявленного рта.

— Хочу жрать!!! — как ненормальный верещал Бист. — Сожру всех!!! Добыча!!! Мясо!!!

Похоже, ему каким-то образом передался голод Усача, и теперь этот голод вынуждал мага рваться в драку, несмотря на требования здравого смысла и несколько крайне серьёзных ранений.

Сам Усач, вернувший контроль над собой, благоразумно решил, что лучше не стоять на пути у безумца. Он резво отполз в сторону, невольно перекрыв своим задом сектор ведения огня, что не позволило Большому сделать ещё один, на этот раз гарантированно фатальный, выстрел. Если забыть о болте, торчавшем из тела Биста, последние несколько мгновений боя складывались для него удивительно удачно.

Однако как известно, никакое везение не может длиться вечно. Закончилось оно и у Биста.

Вокруг его правой ноги вспыхнули багрово-красные полосы. Накопленная заклинанием мощь была столь велика, что кости переломало сразу в нескольких местах, отчего атакующий порыв Биста полностью сошёл на нет.

Он рухнул на землю как подкошенный, и никакой голод уже не мог заставить его встать на ноги.

У меня пересохло во рту. Всего одно хорошо «настоявшееся» заклинание выпило чуть ли не половину всех моих сил разом.

Звери, которых Бист сам согнал сюда, неспешно потянулись к нему, но не как верные слуги, намеревающиеся защищать своего господина до последней капли крови, а как взбунтовавшиеся рабы, собирающиеся предъявить ослабевшему хозяину весьма немаленький счёт.

На нас никто из них не обращал никакого внимания.

— Где Ниго? — спросил я, пока звери с рычанием окружали мага. — Скажи, и я убью тебя быстро. А иначе… Иначе тебя порвут на куски.

Бист — израненный и обессилевший — с трудом перевернулся на спину. Привнесённый извне голод отпустил его, вернув ясность мысли, поэтому он хорошо понимал, к чему всё идёт. Однако перспективы скорой и крайне болезненной смерти, казалось, совершенно не волновали пацана.

Он смотрел на меня без страха, даже со снисхождением, как человек, который принимает свою судьбу, будучи уверенным, что всем его недругам вот-вот воздастся по заслугам.

— Пусть рвут, мне всё равно, — Бист говорил спокойно, почти равнодушно. — А где Ниго я тебе не скажу. Не потому, что мне есть хоть какое-то дело до этого дурака, я просто не знаю. Он уже давно должен был появиться, но, сам видишь, его здесь нет… Может, сбежал, а может, задумал что-то. Мне всё равно. И тебе скоро станет тоже.

Происходящее вызывало всё больше вопросов, а настрой Биста нравился мне всё меньше и меньше. Он явно чувствовал себя если не победителем, то, как минимум, тем, кто умудрился свести поражение к почётной ничьей.

— Мои сёстры уже у Ворона? — спросил я.

— У Ворона, — Бист едва заметно кивнул. — А сам он в Гиблом лесу. Только ты можешь больше не беспокоиться ни о Вороне, ни о своих сёстрах — никого из них ты уже никогда не увидишь. Лучше посмотри на небо. Ты раньше замечал, какое оно красивое? Я вот только сейчас увидел. И чего я всегда его так боялся? Прав Ниго, нужно было летать почаще, но я не хотел рисковать, а теперь уже…

— Почему я никогда не увижу своих сестёр? — я перебил Биста, который начал «уплывать» куда-то в глубины своего сознания.

— Потому что ты умрёшь, — Бист с трудом сфокусировал взгляд на мне. — Но не волнуйся, ты будешь не один. Твой карлик тоже умрёт. И Ниго. И от той деревеньки ничего не останется, и от других, да и от города тоже… Все подохнете без прощения. И перед самой смертью вы будете вспоминать меня. Потому что именно я убью вас. Пусть не сам, пусть не своими руками, но это я разбудил его. Я!

— Что ты сделал? Кого ты разбудил? — быстро спросил я. — Скажи, и я помогу тебе. У меня есть средство, чтобы исцелить тебя…

Разумеется, я лгал. Спасти от таких ранений, возможно, смогли бы лучшие земные врачи или сильная магия, но здесь, в поле, не было ни хорошего госпиталя, ни опытного мастера-чародея. А из всех средств медицины имелся только подорожник, да и тот повытоптало зверьё. Так что жить Бисту при любых раскладах оставалось вряд ли дольше пары минут.

И он это прекрасно понимал.

— Нет, — Бист едва заметно улыбнулся. — Пусть мой подарок удивит тебя… Удивит вас всех… И вообще, отстань… Я устал…

Он повернул голову, посмотрел на медленно подбиравшихся к нему хищников, а затем вдруг поманил их свистом, вложив в этот звук остатки магических сил. Маг хотел уйти из жизни на своих условиях, и ему это удалось. Бывшие «подчинённые» с радостью бросились выполнять его последний приказ.

Первыми до недвижимого тела добрались волки, но они недолго пировали в одиночестве — совсем скоро к ним присоединились все остальные желающие полакомиться свежей плотью. И таковых нашлось немало.

Каждый стремился урвать себе хотя бы кусочек — лишь Усач почему-то не спешил принять участие в общей трапезе. Вечно голодный краб смотрел на происходящее с несвойственной ему брезгливостью.

Ненависть животных была столь сильна, что на всё про всё ушло полминуты. От тела Биста не осталось даже следа. «Куклы» жестоко покарали своего «кукловода», а затем просто разбежались в разные стороны. Тихо, мирно, без эксцессов — драться ни с нами, ни друг с другом никто их них желанием не горел.

«Не могу не отметить, милостивый государь, что юноша задал нам хорошую трёпку», — в голове послышались мысли Большого.

С коротышкой трудно было не согласиться. Я сам не ожидал, что бой с Бистом станет таким серьёзным испытанием, однако сейчас меня волновало кое-что другое.

«Он сказал, что разбудил кого-то, — подумал я. — И этот „кто-то“ должен убить всех нас».

«Вокруг пока всё спокойно», — тут же ответил Большой. — «Я никого не вижу».

Коротышка, судя по обрывкам эмоций, доносившимся вместе с его мыслями, воспринял угрозы Биста более чем серьёзно. Правильный подход. Врага, пусть даже мёртвого, не сто́ит недооценивать. Особенно учитывая, как лихо он себя проявил в нашей недолгой, но крайне напряжённой схватке.

Я быстро нашёл в траве клевец, ружьё и чёрный кинжал. Чутьё подсказывало, что скоро мне понадобится весь мой арсенал, и стоило только подумать об этом, как в голове набатом прозвучала тревожная мысль Большого:

«Сверху!»

Я поднял взгляд. Высоко в небе показалась точка — крохотная поначалу, она увеличивалась с каждым мгновением, пока не превратилась в человека с огромными чернильными крыльями за спиной. Его тело густо покрывали всевозможные татуировки, рассмотреть которые не составляло никакого труда, ведь из всей одежды на нём имелись только короткие шорты и ничего более.

Это был Ниго. По невероятному стечению обстоятельств он решил заглянуть на огонёк сразу после того, как Бист отдал богу душу.

— Вы куда моего зверёныша дели? — насмешливо спросил Ниго, зависнув метрах в двадцати над землёй. — Неужто вместе с требухой сожрали, изверги?

Готов поспорить, «расписной» маг давно наблюдал за ситуацией с высоты и видел, что стало с Бистом. Однако он предпочёл не вмешиваться — видимо, из желания наказать товарища за проявленную самодеятельность.

Весьма глупый поступок. Появись Ниго чуть раньше, ситуация могла повернуться на сто восемьдесят градусов. И тогда «питомцы» Биста отобедали бы не своим хозяином, а нами.

«Не высовывайся пока», — подумал я, поскольку почувствовал, что Большой собирается приступать к активным действиям, а затем, уже вслух, громко добавил: — Твой, как ты говоришь, «зверёныш» умер. Его разорвали на куски. Волки, лисы, рыси… Даже парочка барсуков поучаствовала.

— Даже барсуки? — деланно удивился Ниго. — Неблагодарные! Зверёныш их всегда любил больше остальных. Жаль, конечно, что всё так получилось. Он хотел выслужиться перед Вороном, но ничего не вышло…

— Столько надежд, столько планов, — хмыкнул я. — Настоящая трагедия.

Я чесал языком не просто так. Мне требовалось зарядить ружьё, для чего в кулаке уже был зажат бумажный патрон — на этот раз особый, собранный специально для более уверенного поражения юрких воздушных целей. Точь-в-точь таких, как Ниго.

— Трагедия, — согласился маг. — И дальше будет только хуже. Но не переживай — ты этого уже не увидишь.

— Бист говорил так же, причём прямо перед своей смертью.

— Зверёныш был слаб, со мной так легко справиться не…

— А ещё Бист говорил, что разбудил кого-то очень опасного. И что умру не только я — тебе тоже несдобровать.

Я намеренно перебил Ниго, чтобы позлить его. Злость — плохой советчик. Особенно для импульсивного юнца, считающего себя центром мироздания, каковым, без сомнений, являлся мой крылатый собеседник.

— Зверёныш говорил слишком много, — Ниго презрительно скривился. — Как и ты.

— Зря ты так, — усмехнулся я. — Бист был очень убедителен. Но значит, ты не знаешь, кого он имел в виду?

Я подбавил в голос нотки разочарования. Это ожидаемо взбесило Ниго.

— Да срать я хотел и на Биста, и на того, кого он там разбудил, и на тебя! — гаркнул он. — Я убью любого, слышишь? Лю-бо-го!

Татуировки на теле мага пришли в движение. Они переплетались, наливаясь чернильной густотой, что, стоило признать, выглядело довольно устрашающе.

Ниго даже снизился метров на пять, чтобы я мог как следует «насладиться» этим зрелищем.

— Отдавай мне «призму», и тогда я, так уж и быть, сожгу всех вас быстро, — добавил он. — Или ты хочешь, чтобы всё было по-плохому?

Усач недовольно щёлкнул клешнёй. Слова Ниго пришлись ему не по вкусу.

— А как же мои сёстры? — включил дурака я. — Если хочешь получить «призму», то тебе придётся вернуть мне моих сестёр!

— Ты глупец, — Ниго расхохотался. Мои слова так развеселили его, что он снизился ещё на пару метров. — Твои сёстры уже у Ворона, и они переживут тебя ненадолго. Отдавай призму, и, обещаю, когда вернусь к Ворону, я сделаю так, что они умрут без страданий, а если не отдашь, то понимаешь сам… Им придётся помучаться.

Слова Ниго меня не задели. Если всё пойдёт так, как я задумал, то повлиять на судьбу Эльзы и Тори он уже никак не сможет.

— Хорошо, ты получишь «призму», — сказал я, надорвав пальцами плотную бумагу, из которой была сделана «гильза» патрона.

Попасть по движущейся мишени из примитивного ружья — это задача с очень большой звёздочкой. Причём её, учитывая особенности перезарядки, придётся решать в одно действие. На второе просто не будет времени.

Поэтому, вместо большой круглой пули, мой особый патрон был снаряжён мелкой, размером с бисер, дробью, чтобы создать целое «облако» поражающих элементов. Так что показывать чудеса меткости не придётся — достаточно выстрелить в правильном направлении, а там цель чем-нибудь да заденет.

Проникающая способность у такого боеприпаса оставляла желать лучшего, но мне многого и не надо. Чай не по носорогу бить придётся. Опыт предыдущего столкновения с Ниго показывал, что даже малейшее повреждение татуировки полностью лишало её силы. И с этим дробь должна была справиться как нельзя лучше.

— Какой хороший мальчик, — осклабился Ниго. — Послушный. Вот только Ворон говорил, что ты очень хитёр… Но ты же не задумал какую-нибудь гадость? Ты же не хочешь обмануть моё доверие?

— Ничего я не задумал, — горько ответил я с видом человека, смирившегося с поражением. — Спускайся, и я отдам тебе «призму». Обещаю.

— И всё-таки ты хитрец, — Ниго был доволен тем, как ловко «раскусил» меня. — Хочешь, чтобы я сложил крылья и спустился на землю? Даже не надейся! Положи «призму» на тот камень, а сам подойди поближе к своему уродливому крабу. И второй пусть тоже выходит. Я знаю, что твой малорослик там, в кустах, уже метится в меня из арбалета. Я всё вижу, у меня глаза даже на спине, — он крутанулся в воздухе, продемонстрировав набитые у основания шеи глаза, изредка поднимавшие и опускавшие чернильные веки. — И встаньте поближе, я сожгу всех разом. Не хочу гоняться за вами по всему полю…

«Заряди „волос“ и будь готов», — подумал я, высыпав в ствол заряд пороха, который тут же утрамбовал шомполом.

Следом за порохом в ствол отправилась дробь. Она весело «зажурчала», соприкоснувшись с металлом.

Я действовал спокойно, рутинно, без суеты, чтобы не нервировать лишний раз Ниго. Однако он, конечно, заметил мои манипуляции.

— Брось-ка свою железяку, дружок. Не нужно меня злить.

В голосе мага не слышалось никакого напряжения. Высота и мобильность придавали ему уверенность в собственной неуязвимости, поэтому он не особо беспокоился за свою безопасность. И был очень неправ

«Готово, милостивый государь», — доложил Большой через мгновение. — «Но это последний».

«Тогда постарайся не промахнуться». — подумал я.

В ответ донеслось лишь смешливое недоумение. Само предположение, что он может не попасть в цель, развеселило коротышку.

— Ты оглох? — в голосе Ниго зазвенел металл. — Или потерял последние остатки разума от страха? Брось свою железяку!

Я снова проигнорировал его слова. Никакого смысла продолжать игру в разговор уже не было.

Затравочный порох лёг на полку. От выстрела меня отделяла лишь пара мгновений.

— Бросай, или я сожгу тебя! — заорал Ниго, но потом, догадавшись, что так можно уничтожить «призму», исправился: — Нет, я сожгу твоего малорослика! Или лучше этого вонючего уродца⁈ Отвечай!

После таких заявлений Ниго окончательно перестал нравиться Усачу. Краб вытянул клешню и приподнялся на задних ногах, пытаясь схватить мага, но не преуспел. Зато это помогло тому определиться с выбором жертвы.

Вокруг предплечий Ниго заплясали чернильные огоньки. Он готовился выплеснуть струю нетушимого пламени прямо на голову Усача.

«Давай!», — подумал я, вскидывая ружьё.

Большой выстрелил в тот же миг. «Волос» коттара беззвучно пронзил воздух и почти прошил Ниго насквозь. Почти, потому что за мгновения до этого татуировки мага снова ожили, превратившись в извивающихся змей, одна из которых приняла удар на себя.

Её тело безжизненно свесилось, разбрызгивая во все стороны капли чернил, но сам Ниго не пострадал.

— Вы думаете, я не подготовился? — он крутанулся в воздухе. — Думаете, я не нашёл, как…

Договорить ему я не дал. Палец нажал на спусковой крючок. Фитиль опустился на полку, воспламенив затравочный порох. Прогремел выстрел, который в очередной раз показал чудовищную мощь даже самого примитивного огнестрельного оружия.

Дробь просто смела Ниго с неба. Не помогли ни змеи, ни броня из чешуи, набитой по всему телу мага. Он упал метрах в двадцати от меня — живой, но совершенно потерянный.

Ниго даже не пытался подняться на ноги. Значительная часть его татуировок, включая роскошные крылья, была повреждена и потеряла свою силу. Маг истекал чернилами, будто кровью.

Я быстро подошёл к поверженному противнику, на ходу зарядив ружьё. На этот раз самой обычной пулей.

— Дёрнешься, и тебе придётся собирать мозги по всей округе, — я приставил срез ствола ко лбу Ниго. — Хотя их у тебя не так много, так что справишься быстро.

— М-м-м-м… — промычал Ниго. Судя по блуждающему взгляду, он начисто утратил связь с реальностью.

— С этим всё получилось куда проще, милостивый государь, — констатировал Большой, вылезая из кустов. — Сто́ит признать, твоя громовая труба иногда бывает очень полезна… Но с арбалетом ей всё равно не сравниться.

Ободранный, всклоченный, с застрявшими в волосах травинками, коротышка походил то ли на чутка бракованного лешего, то ли на домового, которого прогнали с основного места работы за нездоровую тягу к холодному оружию.

— Следи, чтобы он не уснул, — сказал я, надевая негаторы на большие пальцы Ниго.

Вступать в дискуссии относительно боевых качеств дальнобойного оружия я не собирался.

— Не хочешь, чтобы он рассказал обо всём своему хозяину? — понятливо спросил коротышка.

Я кивнул. Чем позже Ворон узнает о том, что оба его мага выбыли из игры, тем лучше.

— Так, может, сто́ит прекратить его мучения, милостивый государь? Мёртвые не выдают тайн… Я не сторонник таких методов, но этот молодой человек вряд ли заслуживает снисхождения.

— Он мне ещё нужен, — сказал я, а затем выразительно посмотрел на Усача, который громко щёлкал клешнёй, показывая, что полностью поддерживает предыдущего оратора и готов в любую секунду взять грех на душу.

— Зачем, милостивый государь? — удивился Большой. — Вряд ли он знает что-то такое, чего не знаем мы.

С этим можно было поспорить, но я не стал тратить время на болтовню. Ниго действительно интересовал меня совсем не как источник информации.

Раз Ворон в Гиблом лесу, значит, рано или поздно мне тоже предстоит отправиться именно туда. И заиметь «билетик» на выход из этого гостеприимного местечка, точно лишним не станет. Пробой пробоем, но мало ли как всё повернётся…

— Следи за тем, чтобы он не уснул, — повторил я. — И жди здесь. А мне нужно найти кое-кого.

Я говорил о Борри. Бросать агентов, пусть даже несколько самозваных, — последнее дело. Тем более, толстячок зарекомендовал себя с лучшей стороны, а его поиски вряд ли займут много времени.

«Верхом на Усаче я смогу объехать всю округу за полчаса», — подумал я и тут же понял, что ошибся.

Чтобы найти Борри мне не понадобилось и трёх минут. Он сам выбежал из-за ближайшего холма, суетливо размахивая руками.

— Там! Там! — задыхаясь кричал толстяк. Кардиовыносливость явно не была его сильной стороной.

— Что случилось? — спросил я, когда расстояние между нами сократилось метров до тридцати.

— Там!!! Под мостом!!! Вода!!! Кипит!!!

Борри был смертельно напуган, как человек, увидевший нечто такое, чему нельзя было найти никакого, даже самое натянутого объяснения.

— Там!!! Что-то большое!!! Что-то злое!!!

Задать следующий вопрос я не успел. В этом просто отпала необходимость.

Пространство вокруг нас будто бы вздрогнуло. Меня придавило ощущением чужого присутствия. Волосы на макушке встали дыбом.

Усач жалобно щёлкнул клешнёй. Большой, не выдержав, опустился на одно колено, а Борри и вовсе повалился навзничь. Только Ниго никак не отреагировал на происходящее — он и так был почти без сознания.

Я повернулся к реке. Из холодной тёмной бездны на меня смотрело что-то огромное, что-то страшное, что-то совершенно чужое.