Я скомандовал остановку, когда до переправы у «Закрытого Глаза» оставалось ещё несколько километров. Здесь наш крошечный отряд снова должен был разделиться.
Дальше пойдём только мы с Большим. Усачу же придётся подождать нас здесь. Подставлять его под мага, управляющего животными, было бы чрезвычайно глупо. Пусть наш прожорливый «транспорт» не совсем зверь — я был уверен, что он разумен, — но рисковать в любом случае нельзя.
Усачу моё решение пришлось не по вкусу. В красных крабьих глазёнках читалась обида, а его единственная клешня безостановочно отщёлкивала возмущённое послание, лейтмотивом которого выступало желание быть вместе с коллективом, смешанное с надеждами на вкусную добычу. Однако я был непреклонен.
— Ты останешься здесь, — твёрдо сказал я, похлопав ладонью по хитиновым наростам на панцире краба. — Так надо. Это приказ.
Услышав мои слова, Усач поник, а затем, поджав конечности под брюхо, медленно сполз по пологому склону прямо на дно неглубокого оврага. Там он замер среди пожухлой из-за сильной жары черёмухи, являя собой олицетворение тоски, печали и одиночества.
— Не думал, что такая уродливая тварь может вызывать жалость, — негромко сказал Большой, когда мы отошли метров на сто, — но мне его и вправду жаль, милостивый государь!
Ничего удивительного. После такого прощания мне и самом было как-то не по себе. Словно я оставил посреди леса несмышлёного ребёнка, а не гигантского краба-людоеда, способного проглотить лошадь вместе со всадником.
— Мне тоже, — признал я. — Но другого выхода нет.
Если Бист сможет взять Усача под контроль, то это серьёзно осложнит и без того непростую ситуацию. Противник и так представлял нешуточную опасность — ни к чему делать его ещё сильнее.
Мы шли между деревьев — быстро, но без лишней спешки. Вокруг было тихо, лишь потревоженные нами птицы перебрасывались между собой возмущёнными криками.
Воздух сильно пах горячей смолой и хвоей. Благодать, одним словом. Хоть сейчас пикник устраивай… Жаль только обстоятельства к этому совсем не располагали.
— Нам бы полдюжины хорошо зажаренных перепёлок и пару бутылок вина, — мечтательно произнёс Большой. Его посетила те же мысль, что и меня.
— Как-нибудь в другой раз, — коротко ответил я, не забывая контролировать местность вокруг.
— Вот так всегда, — вздохнул Большой. — «В другой раз», «когда-нибудь после», «успеется ещё»… Знал бы ты, милостивый государь, сколько раз мне доводилось слышать это в юные годы. И теперь, упустив половину жизни, в ответ на очередное «потом» я хочу произнести только одно слово — «сейчас»!
— Предлагаешь бросить всё и отправиться на поиски перепёлок? — я мельком взглянул на коротышку.
Он шёл, закинув арбалет на плечо, и задумчиво смотрел по сторонам. Ночное пленение, отсутствие нормального отдыха и грядущая драка с двумя дикими магами настраивали его на философский лад.
— Нет, милостивый государь, я всё понимаю — мы на войне, а на войне нет места пустым развлечениям, — Большой покачал головой. — Просто иногда кажется, что я не успеваю жить притом что и так провёл половину жизни в забытьи. Хочется спать и высыпаться, хочется есть и наслаждаться едой, хочется, в конце концов, говорить с людьми, а не убивать их…
Я ещё раз посмотрел на коротышку. Подобная хандра — это следствие хронической усталости, помноженной на постоянный стресс. Излечить такой недуг можно только длительным отдыхом. Однако в моём арсенале имелся способ, чтобы временно купировать неприятные «симптомы».
«Пациента» следовало хорошенько замотивировать, для чего требовалось подобрать правильные слова.
Правда, если Марка, к примеру, достаточно было бы просто разозлить, то на воспитанном и в меру образованном аристократе, каковым являлся Большой, обычные уловки, пригодные для солдат, сработают очень вряд ли. С ним придётся действовать тоньше…
— Вдоволь спать, от пуза жрать и общаться с себе подобными? — я загнул три пальца. — Это все твои желания? Ничего не забыл?
Большой с удивлением кивнул.
— Бродячий пёс мечтает примерно о том же, — усмехнулся я. — А ты на бродячего пса непохож.
— Все мы по природе животные, — Большой лишь слегка пожал плечами.
Другой на его месте начал бы спорить, но коротышка оказался куда умнее. Согласившись с моим аргументом, он вроде как лишил его силы. Впрочем, на этом и строился мой расчёт, а первые фразы были лишь «подводкой» к настоящей «атаке».
— Все, — согласился я. — Но не все готовы потакать своей животной натуре. Иначе ценность жизни измерялась бы исключительно количеством выпитого и съеденного, а набитая вовремя утроба превратилась бы в главную и единственную цель существования.
Я специально свёл всё к удовлетворению самых «низменных» потребностей, хотя изначально желания Большого были куда обширнее.
— Разве это плохо? — возразил он. Скорее из чувства противоречия, нежели из желания поспорить по-настоящему.
— Смотря для кого, — ответил я. — Для опарыша, поедающего разлагающийся труп, — очень хорошо. А для человека, который уже упустил половину жизни, — строго наоборот.
— Думаешь, моей жизни не хватает смысла? — напрямую спросил Большой. — Многоумные учёные мужи прошлого искали его, но их поиски не увенчались успехом. Я же и подавно не справлюсь.
— В жизни нет смысла, поэтому его невозможно найти, — сказал я. — Его можно только придумать.
— И ты смог, милостивый государь? — Большой слегка улыбнулся. — Не поделишься своей мудростью?
— Не поделюсь. Эта мудрость у каждого своя.
— И как же мне её отыскать?
— Оглянись вокруг. Посмотри на разграбленные деревни, на сожжённые дома и вытоптанные посевы. Посмотри на замученных крестьян, на изнасилованных женщин, на осиротевших детей. Быть может, они помогут тебе найти ответ.
Разумеется, ничего из перечисленного поблизости не было. Никаких ужасов — наоборот, сплошное умиротворение и благорастворение воздусей. Однако Большому, судя по выражению его лица, хватило воображения, чтобы превратить мои слова в живые образы.
— Ты уже просрал одну половину жизни по чужой вине, — я стал намерено груб. Такой контраст с предыдущими вкрадчивыми речами должен был произвести нужное впечатление. — Постарайся не сделать то же самое со второй, но уже по своей.
В глубине души Большой был идеалистом, а для идеалиста нет лучшей цели, чем борьба со злом. Благо зло как раз находилось неподалёку.
Правда, прийти к этой мысли коротышка должен был исключительно своим умом. Идеи, до которых человек додумался сам, «въедаются» в сознание гораздо лучше привнесённых извне. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы подтолкнуть процесс в нужную сторону.
Всё получилось как нельзя лучше. Большой кивнул и замолчал — следующие полчаса, пока мы шли до границы леса, он обдумывал всё сказанное мной. Результатом раздумий стали прояснившийся взгляд и решительно сведённые к переносице брови. От недавней хандры не осталось и следа.
Теперь Большой готовился показать всё, на что способен. А способен он был на многое.
На опушке нашим взорам открылась равнина, бугрившаяся холмами, изъеденная оврагами и перечёркнутая линиями кривых просёлочных дорог. Вдали высилась громада гигантского моста, напоминавшего своими очертаниями чудовищных размеров закрытый глаз. Сплошь знакомые места.
В прошлый визит я слегка освежил здешние скучные ландшафты несколькими симпатичными воронками от взрывов, однако отсюда их было не видно. Сегодня брать с собой порох я не стал: во-первых, почти весь он ушёл Серому, а во-вторых, Ниго и Бист вряд ли благородно позволили бы мне подвести мины под их засаду.
Впрочем, мы и без взрывов кое-что можем…
— Держи, — я протянул Большому маленький пузырёк с эликсиром длинного голоса.
Доза была совсем крохотная — по моим расчётам, её могло хватить на час, максимум — на полтора.
Впрочем, больше нам и не нужно. Мы либо победим быстро, либо не победим вообще.
Нет, можно было сделать всё по науке: провести тщательную разведку местности, а затем, переждав ночь, ударить перед самым рассветом, когда Ниго и Бист будут к этому меньше всего готовы. Ну, либо выманить обоих диких магов на заранее подготовленные рубежи, ответив на их засаду своей, или вообще подтянуть сюда с полсотни бойцов, чтобы навалиться на противника со всех сторон разом.
Жаль только мы не располагали достаточным количеством времени для всех этих «экзерсисов». Да и рисковать солдатами я не хотел. В схватке с дикими магами у них было немного шансов уцелеть.
Так что вопрос с Ниго и Бистом придётся решать быстро, малыми силами и без серьёзной подготовки.
Иначе никак. Если застрять здесь надолго, то весь остальной мой план пойдёт прахом. Допустить этого я не мог…
Большой, в отличие от Лэйлы и Клопа, спорить не стал. Он отпил из пузырька ровно половину, а оставшееся вернул мне.
Задержав дыхание, я влил в рот несколько капель эликсира. Тягучая маслянистая жидкость по вкусу напоминала полынь, присыпанную кайенским перцем. Гадость, одним словом. Не о таком напитке мечтается жарким летним днём.
«Приём», — мысленно произнёс я.
— Слушаю, — негромко ответил Большой, а вот привычное «милостивый государь» он добавил уже без слов.
Сознание царапнуло отголосками чужих мыслей, однако это продлилось буквально долю секунды. Я лишь успел понять, что коротышка прикидывает дистанцию, с которой сможет работать в условиях лёгкого ветерка, набегающего со стороны реки.
«Я иду первым, ты вторым, — „громко“ подумал я. — Расстояние выбирай сам. Ниго — это тот, который расписан татуировками, — в приоритете. Думаю, он представляет наибольшую опасность. Биста я не видел, и насколько он силён, не знаю. Если получится, его попробуем взять живым. В остальном — действуй по ситуации. Видишь возможность стрелять — стреляй. Если совсем прижмут — беги. Путей отхода два: через мост на ту сторону реки или обратно к Усачу. Через мост уходим только в крайнем случае. Запомнил?».
«Запомнил, милостивый государь», — Большой был собран и деловит.
Разумеется, мы обсуждали всё это далеко не в первый раз, но повторение — мать учения. В стрессовых условиях память иногда подводит даже самых опытных бойцов.
«Если всё вдруг пойдёт коттару под хвост, про меня не думай, — добавил я. — Не надо изображать из себя героя, просто уходи. Ты меня понял?».
«Понял, милостивый государь, — ответил Большой. — Если случится „вдруг“, я просто уйду».
Мысли не имели интонаций, но хорошо передавали настрой и, судя по обрывкам эмоций, просочившимся против воли коротышки, он бессовестно врал мне прямо в глаза. Или правильнее будет — прямо в голову?
Впрочем, изобличать эту ложь я не стал. Взрослые люди сами принимают решение, когда уходить, а когда оставаться. Сам я вряд ли бы бросил Большого, поэтому не имел права требовать от него более благоразумного поведения.
Я посмотрел на небо, где десятками и сотнями кружили вороны. Они слетелись сюда почти сразу после недавней бойни и до сих пор пировали останками павших. Очень надеюсь, Бист не может использовать их для разведки, иначе никаких шансов на скрытное передвижение у нас нет.
От такого количества наблюдателей не спрятаться ни при каких раскладах…
«Идём», — я поправил клевец, висевший на поясе, скинул ружьё с плеча и проверил фитиль. Малиновый огонёк горел мягким уверенным светом.
«Идём», — повторил Большой. Арбалет уже давно был у него в руках, а наконечник болта вызывающе поблёскивал на солнце.
До чернильного пятна, где нас дожидался враг, по моим прикидкам оставалось чуть больше километра. Если повезёт, то мы сумеем застать Ниго и Биста врасплох…
Я сделал всего несколько шагов и сразу понял — не повезёт.
«Что случилось, милостивый государь?», — спросил Большой. Он пока ничего не заметил, лишь почувствовал моё напряжение.
«Готовься», — ответил я. И сам подал пример, сместившись на несколько метров в сторону, к густому разросшемуся кустарнику.
Защитить он мог только от взгляда, но и то хлеб. Более надёжного укрытия поблизости всё равно не было.
Большой тоже не стал стоять столбом. Он подался назад, ещё сильнее увеличив дистанцию между нами, и замер в тени невысокого кривого деревца. Всё правильно. В арсенале у Ниго имелось несколько весьма неприятных приёмов. Если зацепит одного, то второй точно не пострадает.
«На склоне впереди никого, милостивый государь».
Я тоже пока не видел противника. На первый взгляд всё было как прежде. День неспешно клонился к вечеру, солнце напекало макушку, а лёгкий ветерок несмело трепал сухую траву. Только вороны — те самые, что кружили тут и там, — несколько секунд назад вдруг резко спикировали на землю.
Именно эта странность привлекла моё внимание.
Казалось бы, мелочь. Мало ли что могло заставить птиц так поступить — я не орнитолог, чтобы разбираться в повадках пернатых. Однако их действия выглядели слишком синхронно, слишком механистично — животные так себя никогда не ведут. По крайней мере, по собственной воле.
— Ох-ни! Ы! Р-р-уп!
Со всех сторон послышались странные вопли. Я даже не сразу понял, что их издавали вороны — практически невидимые в траве, они надрывали глотки, с трудом выдавливая из себя столь несвойственные им звуки.
— Ох-ни! Ы! Р-р-уп!
Крики становились всё громче, всё истошнее. Вороны неловко семенили на своих коротких ножках, окружая нас со всех сторон.
До меня донеслись мысли Большого — точнее, их сумбурные обрывки. Он был напряжён и встревожен, но держал себя в руках.
— Ох-ни! Ы! Р-р-уп!
«Что они кричат, милостивый государь?», — не выдержав, спросил коротышка.
Он пока не расшифровал загадочное послание, настойчиво транслируемое для нас птицами. Впрочем, я тоже не сразу понял смысл этих безумных воплей.
«Сдохни, ты — труп, — ответил я. — Вот что нам хотят сказать».
Бист, который наверняка и был автором столь чудесного пожелания, похоже, не отличался красноречием. Ну или вороны не очень подходили для передачи сложных словесных конструкций.
«Хорошо, милостивый государь», — Большой будто бы выдохнул с облегчением.
Его можно было понять. Неизвестность пугает куда сильнее банальных угроз.
Вороны надрывались ещё примерно десять секунд, а затем вдруг замолкли. Ровно в это же мгновение на вершине ближайшего к нам холма показалась странная фигура. Бугристая, кривая, непропорциональная, она слегка подрагивала, словно её контуры находились в постоянном движении.
Фигура неспешно приближалась к нам, и вскоре стало понятно, что это был человек, облепленный с ног до головы самым разным зверьём — от черепах до змей, от стрекоз до больших жуков, от полевых мышей до грызунов покрупнее.
Бист — а это именно он почтил нас своим визитом, — изготовил для себя очень интересный «доспех». Нам же оставалось только проверить его на прочность.
Для моего ружья дистанция была великовата — попасть по движущейся мишени с сотни метров я мог лишь случайно, — а вот Большой медлить не стал. Он нажал на спуск сразу, как только цель оказалась в зоне уверенного поражения.
Меньше чем за четверть минуты бывший палец успел выстрелить три раза. Причём не абы как — он бил прицельно, зряче, контролируя попадания. Первый болт угодил ровно в центр вражеского силуэта и отскочил в сторону, не сумев пробить шевелящуюся броню Биста. Второй сбил с головы мага его «шлем», в роли которого выступала средних размеров черепаха, однако её место тут же занял то ли броненосец, то ли какой-то очень похожий на него зверь.
Третий выстрел должен был завершить эту игру в одни ворота нашей безоговорочной победой. В качестве самого убедительного аргумента Большой решил использовать «волос» коттара — один из немногих оставшихся в его арсенале. Однако что-то пошло не так.
Ожидалась, что снаряд, для которого даже камень не являлся серьёзной преградой, прошьёт Биста насквозь, но тот лишь отмахнулся от него, словно от назойливой мухи.
— Глупцы! — совершенно по-медвежьи проревел он. — То, что было частью зверя, не может мне навредить!
— Не! Не! Не! — в меру своих скромных возможностей повторили за ним вороны. — Ить! Ить! Ить!
Звучало это жутковато. Жутковато и сюрреалистично.
«Не трать на него болты, — подумал я. — И следи за тылом. Ниго тоже должен быть где-то здесь».
«Не учи отца детей делать», — донеслась в ответ смазанная мысль Большого.
Он явно не хотел, чтобы я это «услышал», но в горячке боя трудно было контролировать собственное сознание.
«Прошу прощения, милостивый государь».
— Выходите! — Бист уже почти спустился со склона холма. — Я знаю, что вас только двое, и знаю, где вы прячетесь! Один в кустах, а другой у того кривого дерева! Я чувствую, как ваши поганые ноги давят на землю!
— Аят! Аят! Аят! — вороны продолжали аккомпанировать своему «предводителю». — На у-лю! На у-лю! На у-лю!
Интересно, откуда Бист может столь точно знать наше местоположение? Вряд ли от птиц — в тот момент, когда мы занимали позиции, они уже спустились и не могли этого видеть.
Я быстро разрыл носком сапога землю. Буквально в нескольких сантиметрах от поверхности копошились сотни мелких гадов — черви, муравьи, какие-то непонятные букашки… Похоже, именно они и были шпионами Биста.
Стоило отдать магу должное. Он нашёл весьма остроумное и небанальное применение своим способностям. Эти крошечные создания могли сновать повсюду — их трудно заметить, от них никак не спрятаться… Идеальные соглядатаи.
«А он умён», — коротышка то ли «подслушал» мои мысли, то ли сам пришёл к схожим выводам.
Я навёл ружьё на фигуру, медленно бредущую в нашу сторону. Раз у нас с Большим возник консенсус по поводу умственных способностей Биста, значит, настал момент выдать ему заслуженную награду за сообразительность…
Срез ствола следил за приближающейся целью. Малиновый огонёк на конце фитиля хищно подрагивал, изнывая от неуёмного желания поджечь порох, лежавший на полке. Всё было готово к выстрелу, однако я не спешил нажимать на спуск.
Меня мучил один вопрос. Где, чёрт возьми, Ниго? Отсутствие противника напрягало даже больше, чем его деятельное участие в бою.
Секунда, за ней ещё одна. Бист подошёл так близко, что теперь я мог разглядеть живой «доспех» мага во всём его отвратительном великолепии. Крупные, размером с ладонь, стрекозы сонно шевелили узорчатыми крыльями; змеи скользили, оплетая руки и ноги; деловитые крабы ползали по груди, цепляясь за одежду.
На теле Биста была представлена вся окрестная фауна. Место нашлось даже моллюскам. Их раковины торчали тут и там уродливыми наростами.
— Ворон говорил, что ты опасней самого свирепого хищника, — насмешливо произнёс Бист, — но пока я вижу только забившегося под куст мышонка. Маленького, трусливого и…
Договорить магу я не дал. Не потому, что меня задели его слова — просто медлить дальше было уже нельзя. Если подпустить противника ещё ближе, у меня не останется времени на перезарядку.
Грохнул выстрел. Пуля угодила Бисту в плечо. Во все стороны брызнула кровь вперемешку с кусками плоти и хитина — «доспеху» досталось куда больше, чем самому магу, но и он получил свою порцию свинца.
На это недвусмысленно намекал полный боли крик, разнёсшийся по округе. Так самозабвенно орать может только человек, на чьей ещё недавно целой шкуре вдруг появилось не предусмотренное природой отверстие.
Пространство передо мной заволокло едким белым дымом, поэтому я ушёл в сторону, на ходу вынимая шомпол. Перезарядка ружья, пусть даже здорово ускоренная благодаря самодельным бумажным патронам, всё равно занимала слишком много времени.
— А-а-а-а-а!!! — надрывался Бист. — Что это??? Как⁇!!
Ответом на проявление такой удивительной любознательности стали два болта, выпущенные Большим. Правда, коротышке снова не повезло — эти выстрелы не смогли добить Биста, лишь ещё сильнее повредили его доспех.
В этот момент наш противник, осознав, что долго так продолжаться не может и вскоре удача отвернётся от него, сделал свой ход.
Вороны, до того мирно сидевшие на земле, неожиданно поднялись в воздух. Они торопливо и будто бы даже испуганно хлопали крыльями, стараясь как можно быстрее набрать высоту. Казалось, им самим хотелось убраться подальше отсюда, однако уже в следующую секунду всё снова изменилось.
Сложив крылья, вороны резко спикировали вниз — прямиком на наши головы.
Кто бы мог подумать, но эта странная атака стала очень неприятным сюрпризом. Защититься от неё было практически невозможно — «снарядов» оказалось слишком много для нашей скромной системы «ПВО», состоявшей из одного ружья и одного арбалета.
Магию использовать я даже не пытался — моё заклинание здесь было совершенно бессильно. Поэтому приходилось терпеть болезненные удары, прикрыв голову руками, и если меня от острых клювов неплохо защищала кольчуга, то Большому повезло куда меньше. Его кожаная куртка продержалась недолго, и когда птицы, наконец, выдохлись, коротышка был весь покрыт глубокими царапинами.
Не смертельно, но неприятно и в перспективе очень опасно. Заражение крови никто не отменял.
Спустя мгновение вороны снова захлопали крыльями. Похоже, Бист не собирался давать нам времени на передышку. Если ничего не предпринять, то нас ждёт второй раунд противостояния с пернатыми агрессорами, показавшими неожиданную эффективность.
Я забил патрон в ствол, быстро насыпал немного затравочного пороха на полку и прижал приклад ружья к плечу. Воевать с «куклами» нет никакого смысла. Нужно валить «кукловода».
Мгновение, и взгляд сфокусировался на цели…
Аль-Капоне как-то сказал, что пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу. У Биста пострадало плечо, однако его действия полностью подтверждали слова известного американского бандита.
От былой самоуверенности не осталось даже следа. Бист проникся нешуточным уважением к огнестрельному оружию и, заметив, как я вскидываю ружьё, сразу позабыл о своих птичках. Те, почувствовав свободу, мигом разлетелись кто куда — выступать в роли живых снарядов они явно больше не хотели.
Сам Бист рванул в сторону, одновременно с этим все насекомые, сидевшие на нём, разом взмыли в воздух. Вокруг мага возникла непроглядная завеса, практически стена из тысяч жужжащих тварей. Вести хоть сколько-нибудь прицельный огонь в таких условиях стало невозможно.
Большой всё равно пару-тройку раз выстрелил вслепую, ориентируясь на только ему понятные знаки, однако болты опять оказались потрачены впустую.
— Зря ты так нашумел, — дрожащий голос Биста с трудом пробивался через навязчивый стрекот насекомых, окружавших его. — Сейчас он прилетит, и тогда вам обоим точно конец. Я хотел сделать всё сам, без этого глупца, но, видимо, не судьба. Жаль… Хотя подыхать здесь из-за твоей грохочущей палки было бы ещё жальче.
Уточнять, что Бист имел в виду, я не стал. Всё было понятно и так. Между дикими магами возник конфликт, по результатам которого они разделились. «Мудрое» решение «зрелых» людей, ничего не скажешь. Хотя чего ещё ждать от, по сути, мальчишек?
Впрочем, мотивы их поступков меня совершенно не интересовали. Главное, успеть воспользоваться ситуацией, пока Ниго не примчался сюда на своих чернильных крылышках. И значит, нужно спешить.
«Прикрывай меня», — мысленно скомандовал я, закинул ружьё за спину и вытащил из-за пояса клевец.
Если работать с дистанции нельзя, придётся «выходить в ножи», как часто говаривал один мой хороший знакомый, большой любитель ближнего боя.
«Как скажешь, милостивый государь», — ответил Большой, а следом прилетел целый ворох его эмоций и мыслей. — «Я сам знаю, что делать… Прокля́тые птицы, убил бы всех, клянусь плешивой бородёнкой папаши Самума… Ненавижу мух, а в стрекозах есть что-то благородное… Осталось четыре полных тула и ещё пять болтов россыпью… Ветер стих…».
Я не стал обращать внимание на информационный шум, неожиданно обрушившийся на меня, и быстро, но осторожно пошёл вперёд. Бежать было нельзя, хотя будораживший кровь адреналин требовал именно этого. В бою торопиться всегда лучше не спеша, иначе легко можно свернуть шею на ровном месте. Причём как в переносном, так и в самом прямом смысле.
Нас с Бистом разделяло метров тридцать, не больше. Разумеется, он сразу понял, что совсем скоро мы с ним познакомимся куда ближе, чем ему того хотелось бы. И никакая завеса из насекомых его уже не спасёт.
— Ах ты так⁈ — в голосе мага слышалось искреннее возмущение. — Ну ладно!
Земля рядом со мной вдруг закипела — по-другому не скажешь. Отовсюду полезли полчища кротов, мышей, сусликов, землероек и прочих подземных обитателей, названия которых я не знал и знать не хотел.
Меня быстро затягивало на глубину, словно я неожиданно оказался посреди зыбучих песков. Внутри вспыхнуло раздражение. Бист со своими нелепыми на первый взгляд способностями доставлял хлопот больше, чем все дикие маги до него.
Я погрузился в землю уже по пояс. Выбраться никак не получалось — не помогали ни рывки, ни плавные движения, ни попытки увеличить площадь соприкосновения с поверхностью. Ещё полминуты, и меня накроет с головой.
«Что делать⁈», — я ощутил приступ паники, который удалось отогнать лишь серьёзным усилием воли.
Нельзя терять контроль над собой, иначе — смерть. Причём до крайности обидная и глупая, учитывая обстоятельства.
«Я иду», — тут же отозвался Большой. Он «услышал» мои мысли и решил, что пора вмешаться.
«Нет, — как можно громче подумал я. — Оставайся на месте. Это приказ».
Я отказался от помощи не из гордости и не из-за глупого желания что-то кому-то доказать. Всё было куда проще. Если коротышка подойдёт ко мне, то тоже попадёт в ловушку, и мы погибнем вдвоём. А двое покойников — хуже, чем один. Даже моих весьма скромных математических познаний хватало, чтобы это понять.
«Что делать?», — снова подумал я, но уже куда спокойнее.
Для начала — перестать дёргаться. Резкие движения лишь усугубляли дело.
А затем — вытащить руку, в которой был зажат клевец, из-под земли. Медленно, плавно, осторожно…
Вокруг сновало какое-то немыслимое количество всевозможного зверья. Они не пытались меня укусить — лишь старательно рыли землю, повинуясь приказам неугомонного Биста.
Сам маг тоже не сидел без дела.
— Харя! Рожа! — сквозь жужжащую завесу пробился его истошный крик. — Ко мне! Убейте его!
Из-за холма тут же выскочили обладатели столь звучных имён и с поразительной скоростью помчались в нашу сторону. Сперва мне показалось, что это были не живые существа, а легковые автомобили, очертаниями похожие на родную «Ниву». Лишь клыки — или, скорее, бивни, — нарушали сходство. Ни в одной комплектации у «Нивы» таких точно не было.
— Все!!! Все сюда!!! — продолжал орать Бист. — Кусайте их! Рвите их на части!!!
Отовсюду послышались лай, вой, рёв и рычание. Помимо Хари и Рожи, оказавшихся теми самыми клыкастыми страхолюдинами, о которых рассказывал Бории, в загашнике у мага имелись и другие зубастые бойцы.
Я их пока не видел, но, судя по звукам, совсем скоро они окажутся здесь.
А ведь ещё и Ниго вот-вот должен был заглянуть на огонёк…
Впрочем, грядущие проблемы перестанут иметь хоть какое-то значение, если я прямо сейчас утону в земле, которая доходила мне уже до шеи.
Давление нарастало. Дышать становилась труднее с каждым мгновением. Меня неотвратимо затягивало всё глубже и глубже в пугающую черноту.
Уже погрузившись с головой, я, наконец, смог вытянуть руку и ударить клевцом по земле. Совсем несильно, но для магии, заточённой в оружии раскаявшегося, это не имело никакого значения. Полыхнуло синим, рыхлая почва вздрогнула и взметнулась на несколько метров вверх. Вместе со мной, со всеми кротами, сусликами и прочей подземной братией.
Меня отбросило в сторону. От удара о твёрдую землю из лёгких выбило последние остатки воздуха, однако я не мог позволить себе разлёживаться, чтобы перевести дух. Харя и Рожа были уже совсем рядом.
Большой безостановочно поливал болтами обоих монстров, похожих на помесь кабана со слоном, однако это не причиняло им серьёзного вреда. Наконечники либо застревали в толстой шкуре, либо отскакивали от роговых наростов, прикрывающих глаза и уши.
Даже «волос» коттара, прошивший навылет голову одному из них, никак не повлиял на ситуацию. Видимо, мозг оказался настолько мал, что задеть его можно было только чудом. И оно, к сожалению, не случилось.
«Я подранил Харю, болт попал в сустав», — доложил Большой.
Уж не знаю, как он сумел понять, кто из монстров был Харей, а кто Рожей, но это не имело значения. Главное, что один из них действительно отстал, немного замедлив ход.
«Харя и Рожа мои, — подумал я. — А ты постарайся сдержать остальных».
К нам приближалось настоящее воинство. Волки, лисы, несколько медведей, рыси, даже барсуки… Их было очень много, но обычные звери не могли похвастаться столь серьёзной защитой, какая имелась у Хари и Рожи.
«Сдержу, милостивый государь», — ответил Большой.
В это же мгновение волк, вырвавшийся вперёд остальных, рухнул на землю. Слова — или, точнее, мысли, — коротышки не расходились с делом.
Я тоже не стал медлить и вскинул ружьё. Громыхнул выстрел.
Круглая тяжёлая пуля оказалась куда эффективнее, чем тонкий и лёгкий «волос» коттара. Она легко проломила толстые кости черепа, и Рожа рухнул как подкошенный. Минус один.
Судьба товарища нисколько не смутила Харю. Чудовище продолжало бежать вперёд, с очевидным желанием насадить меня на бивни. Нас разделяло примерно десять метров. Слишком мало, чтобы успеть перезарядить ружьё.
Я спокойно перекинул оружие через локоть, шагнул вправо, взялся за клевец и без замаха ударил им по земле перед собой. Во все стороны брызнули голубые искры, поверхность под ногами Хари задрожала, вспучилась, заходила ходуном.
Удержать равновесие в таких условиях было бы непросто даже куда более ловкому созданию, а у Хари, к тому же, стараниями Большого случились некоторые неполадки со здоровьем, что тоже не добавляло устойчивости.
Монстр качнулся, оступился и рухнул в яму, оставшуюся на том месте, где Бист организовал для меня персональную грязевую ванну. Земля вздрогнула ещё раз, но уже не из-за магии, а из-за падения огромной туши, весившей минимум половину тонны.
Харя выбыл из схватки. У него не было ни единого шанса вылезти обратно на поверхность.
— Ты ответишь за это, — Бист раздвинул руками «завесу», укрывавшую его, и на мгновение появился передо мной уже без своего уродливого доспеха.
Выглядел он как обычный пацан лет шестнадцати — высокий, мослатый, угрюмый. Лишь густые ярко-рыжие волосы придавали его облику капельку мультяшной несерьёзности.
Я молча рванул вперёд, намереваясь вырубить так неосторожно подставившегося оппонента. Просто и без затей. Тратить время на болтовню было слишком глупо, учитывая, что к драке в любую секунду мог присоединиться Ниго.
Впрочем, сам Бист тоже не собирался продолжать этот разговор. Он выпрямил руки, указав левой на меня, а правой на то место, где находился Большой, и сжал кулаки. Одна половина от той огромной массы насекомых, которая висела в воздухе, тут же устремилась ко мне, а вторая — к коротышке.
Спустя всего мгновение я оказался посреди омерзительного жужжащего облака. Меня атаковали со всех сторон. Мелкие мошки лезли в глаза, нос и уши, а осы и им подобные безостановочно пытались добраться до открытых участков кожи. Остальные букашки и таракашки тоже не сидели без дела. Те, кто мог кусаться, — кусался, те, кто был лишён такой возможности, — стремились пробраться под одежду.
Их крылья, усики, крохотные лапки сновали по всему моему телу. Я ощущал тысячи одновременных прикосновений. Это было невыносимо.
Однако главная проблема заключалась в том, что я буквально ничего не мог сделать. Враг не отличался силой, но с лихвой компенсировал свои скромные боевые возможности огромной численностью. От бессильной злости перехватило дыхание.
«Милостивый… государь… Я ничего не вижу… Я не могу стрелять!!!», — вместе с мыслями Большого ко мне пришли его брезгливое отвращение и усиливающееся смятение.
«Держись!», — ответил я, а сам подумал, что жить нам осталось меньше минуты.
Примерно столько времени понадобится хищникам, которых теперь ничего не сдерживало, чтобы добраться до нас. Надеюсь, коротышка этого не услышал…
Несмотря на всю плачевность нашего положения, сдаваться я не собирался. Нужно добраться до Биста и свернуть ему шею. Тогда всё закончится — без стороннего управления звери не будут представлять никакой опасности.
Я рвался сквозь мириады насекомых, сам не зная куда. Пацан был где-то рядом, но как его найти? Открыть глаза я не мог, на слух тоже надежды никакой…
Однако Бист сам решил помочь мне.
— Ух ты, каков красавец! — его голос едва пробивался сквозь гул и жужжание. — Никогда не видел таких огромных. Иди ко мне, малыш, иди!
Я почти не понимал смысла того, что он говорил. Сейчас это не имело значения. Важным было только одно — я должен достать его!
Прыжок вперёд — отчаянный, на пределе возможностей. Я пролетел несколько метров и сшиб Биста с ног. Насекомые сразу отстали — видимо, из-за столкновения маг потерял над ними контроль.
Чёрный кинжал будто бы сам прыгнул ко мне в руку. Я всё ещё не мог открыть глаза, поэтому ударил наотмашь.
— А-а-а-а-а!!! — завопил Бист. — Все ко мне! Защищайте меня!!!
Судя по неподдельному ужасу, сквозившему в крике мага, мне удалось зацепить его. Несильно и не смертельно, но я не собирался останавливаться на достигнутом.
«То ли ещё будет, дружок», — внутри поднималась злая радость. — «То ли ещё будет».
Мне, наконец, удалось разлепить веки, и первым, что я увидел сквозь мутную пелену, стала раскрытая пасть, полная острых зубов. Волки откликнулись на зов хозяина первыми. Один из них вцепился в мою руку — благо кольчуга надёжно защищала от таких угроз, — а несколько других уже примерялись к ногам.
Однако волки, в отличие от чёртовых насекомых, были понятными противниками. Опасными — да, но с ними хотя бы имело смысл драться. У меня ушло всего пара секунд, чтобы прикончить одного и отбросить пинками остальных.
Где-то сбоку заревел медведь. С ним справиться без ружья уже не выйдет. Нужно спешить.
— Ты! Малыш! — Бист видел, что я неумолимо приближаюсь к нему, и вопил уже почти на ультразвуке. — Повелеваю, прикончи его!!!
Земля позади меня задрожала. По ней ступал кто-то очень большой и очень тяжёлый.
Ещё не обернувшись, я уже знал, кого увижу, и не ошибся.
Надо мной навис Усач, который угрожающе пощёлкивал своей единственной клешнёй.