Вегайн нервно дёрнул щекой и начал мерить шатёр шагами, силясь принять решение о том, как действовать дальше. Однако теснота и многолюдье не располагали к прогулкам — уже через пару секунд чародей замер на месте, поморщился и махнул рукой.

— Отвези книгу в замок, — произнёс он, обращаясь к своему «заму». — Скажи, что остальное будет позже…

Рыцарь коротко кивнул, надел шлем и вышел из шатра.

Я делал вид, что совершенно не заинтересован в происходящем, однако сам быстро анализировал сказанное Вегайном.

Почему чародей отправил своего многофункционального заместителя вперёд всех? Ответ прост: одинокий всадник доберётся до замка значительно быстрее, нежели целая процессия… Похоже, труд Фруаса Суара был нужен Ворону больше других вещей. Или сама Рита решила ознакомиться с книгой, перед тем как передавать её своему новому союзнику. Это было вполне в репертуаре сирены.

Впрочем, кто бы ни заглянул в книгу первым — Ворон или Рита — уверен, они будут весьма удивлены…

— Где твои девки? — устало спросил Вегайн.

Вся эта возня явно утомляла его.

— Там, откуда вы прибыли — в городе, — не раздумывая соврал я, начисто проигнорировав то оскорбительное обращение, которое чародей позволил себе в адрес Эльзы и Тори.

Однако пропустить мимо ушей — не значит простить. Счёт к мастеру Вегайну становился всё длиннее, а его шансы пережить сегодняшний день — всё призрачнее.

— Ты лжёшь, — сказал он, хмуро глядя на меня.

— Здесь оказалось слишком опасно, — ответил я, — недавно из Гиблого леса вышел коттар, а девчата частенько сбегали играть за пределы лагеря и вполне могли стать его добычей…

Для убедительности я махнул рукой в ту сторону, где якобы видели опасного зверя.

— Коттар, правда? — скривился Вегайн. — Ты держишь меня за идиота? Ты надеешься, что я поверю в эту чушь?

— Не нужно верить мне — верьте своим глазам. Если желаете, можете полюбоваться на зверя хоть сейчас.

— Хочешь сказать, ты убил коттара? — в словах чародея слышались издевательские нотки.

— Не убил, — покачал головой я. — Только поймал.

— И где же он? — издёвка в голосе чародея сменилась удивлением.

У Марка было достаточно времени, чтобы увести Эльзу и Тори подальше отсюда, поэтому я честно ответил:

— У здешнего кузнеца, в погребе. Третий дом слева, если заехать в деревню со стороны лагеря.

— Проверь, — коротко бросил Вегайн одному из рыцарей.

Тот, громыхая латами, неторопливо отправился исполнять приказ.

— Если соврал — порву, — чародей направил на меня свой странный артефакт, который он всё это время держал в руках. — И плевать на последствия.

Рожки вспыхнули ярким зелёным светом, мгновенно выросли и оплели моё тело со всех сторон, словно лианы. Я не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой — каждое, даже самое незначительное движение отзывалось нестерпимой болью.

Вегайн, растянув губы в улыбке, поднял меня в воздух — невысоко, всего лишь на метр. Я будто бы повис на дыбе. Мышцы горели нестерпимым пламенем, суставы трещали от напряжения… В общем, ощущения были, мягко скажем, не очень приятные.

К счастью, уже в следующую секунду всё закончилось. «Рожки» погасли и уменьшились в размерах, а меня бросило на землю. Цель этого небольшого «перфоманса» была проста, как трусы по рубль двадцать. Чародей всего лишь хотел продемонстрировать свою силу и показать, что я полностью в его власти.

— Больно? — ласково спросил он.

— Только когда смеюсь, — хрипло ответил я, с трудом поднявшись на ноги. — А в целом, даже приятно… Вам бы в костоправы податься — от клиентов отбою бы не было.

— Храбришься? — хмыкнул Вегайн. — Ну, храбрись… Пока можешь.

Рассказанная мной история не выдерживала никакой критики и могла быть легко разоблачена, однако я не очень этого опасался.

О наличии у меня «ручного» коттара наверняка догадывался только человек без лица, который вряд ли трезвонил об этом на каждом углу. Сам же Вегайн был совсем не следователь, а его люди — и подавно. Чтобы раскрыть ложь, требовалось грамотно допросить свидетелей, но ни чародей, ни рыцари нужными для этого навыками не обладали.

Единственным, кто мог бы раскусить обман, был «зам» Вегайна. Однако он, к счастью, уже покинул лагерь…

До «Наречья» было рукой подать, поэтому посланный чародеем проверяющий вернулся довольно быстро. И если туда он ехал нарочито неспешно, то обратно, похоже, нёсся во весь опор.

— Мастер! Мастер! — пробасил рыцарь, ворвавшись в шатёр. На его лице, едва видневшемся под открытым забралом шлема, читались изумление и восторг. — Я действительно видел его!

— Коттара? — нахмурившись уточнил Вегайн, бросив на меня удивлённый взгляд. Он никак не мог поверить в происходящее.

— Да!

— Живого?

— Да! — рыцарь повернулся и показал царапины на боку кирасы. — Он чуть потроха мне не выпустил!

Доспехи моих оппонентов неприятно удивили своей прочностью — они смогли выдержать удар невероятно острых когтей. Что же, вскрыть эти «консервные банки» в бою будет весьма непросто. И значит, до прямого столкновения дело лучше не доводить.

Я смотрел на раскрасневшегося от возбуждения рыцаря. Жаль, что коттар не закончил начатое. Было бы весьма неплохо, если бы он отправил на тот свет хотя бы одного…

— Надеюсь, ты не убил зверя? — строго спросил Вегайн. — Наш господин наверняка захочет лично взглянуть на…

Чародей вдруг осёкся и помрачнел. Похоже, он неожиданно вспомнил, что отныне у графа вил Кьера был только один интерес — Рита. А коттар ему теперь совершенно до лампочки.

— Я и не думал сражаться с ним, мастер, — ответил рыцарь, сделав вид, что не заметил перемены в настроении командира. — Всего лишь убедился, что он действительно сидит в погребе.

Вегайн судорожно дёрнул рукой, показывая, что принял доклад к сведению, и повернулся ко мне.

— Значит, ни твоих девок, ни «призмы» здесь нет, — с тяжёлым вздохом произнёс он. — Только книга, да и та какая-то странная, и ты…

Чародей был недоволен сложившимся положением. Неудивительно. Ему доверили важное дело, а он справился с ним едва наполовину — по головке за такое точно не погладят.

Я в ответ лишь пожал плечами — мол, с моей стороны «следствию» было оказано максимальное содействие. Ну а то, что добиться результата не удалось, так это проблема самого Вегайна и Риты, которая его сюда отправила руками графа вил Кьера.

Хотя неудача была вполне закономерна. Так всегда происходит, когда поручаешь проведение ответственного мероприятия «здоровым», а спрашиваешь с них, как с «умных»…

Вегайн сверлил меня требовательным взглядом несколько долгих секунд. Он, видимо, надеялся, что я одумаюсь и принесу ему на блюдечке с голубой каёмочкой и «призму», и своих сестёр, однако этого, разумеется, не произошло. Хотя «презент» для чародея у меня действительно был — правда, совсем не тот, на который он рассчитывал.

— Мне искренне жаль, что я не сумел помочь вам, мастер, — сказал я.

— Врёшь, подлец!

— Вы слишком плохо обо мне думаете. Я хоть и не дворянин, но привычки врать тоже не имею… И в доказательство моих добрых намерений позвольте преподнести вам небольшой подарок — быть может, он хотя бы немного скрасит ваше испорченное частично по моей вине настроение.

— Каков хитрец! — усмехнулся Вегайн. — Надеешься заслужить моё расположение?

Я в ответ лишь многозначительно улыбнулся, бросив мимолётный взгляд на нашу карту, а точнее — на отметки, оставленные на ней Марком. До места, где в последний раз видели странный отряд, о котором рассказывал разведчик, отсюда было меньше двух десятков километров… Хорошо.

— И что за подарок? — с мнимым безразличием спросил Вегайн.

— Скромный, но изящный, — ответил я и добавил, не удержавшись от небольшой колкости: — Под стать вашему благородному характеру.

Я хотел было шагнуть в сторону, чтобы достать из-под кучи тряпья тёмный блестящий свёрток — тот самый, в котором лежало перо-«маячок», — однако рыцари не позволили этого сделать. Выхватив мечи, они следили за каждым моим движением, пока один из них искал нужную вещь. Затем он осторожно развернул «антимагическую» ткань и, убедившись, что опасности нет, вручил «подарок» чародею.

Тот лишь мельком взгляну на артефакт и, поморщившись, произнёс:

— С чего ты решил, что какая-то глупая безделушка сможет меня заинтересовать?

Я внимательно наблюдал за реакцией Вегайна. Он явно не заметил наличия у пера магического функционала. Это радовало.

— Уверен, вы, как человек с тонким вкусом, сумеете оценить сдержанную красоту этой вещицы, — польстил чародею я. — Если не сейчас, то позже.

Последняя часть фразы прозвучала несколько зловеще, но мой собеседник этого не заметил. Наблюдательность вообще не входила в список его достоинств.

— Оставь свои подарки для какой-нибудь селянки, — скривился Вегайн. — Любая из них с радостью задерёт перед тобой подол, едва только завидев яркую цацку, но меня тебе не купить!

Поделившись своим «ценным» мнением относительно добропорядочности всех простых женщин, чародей брезгливо отбросил перо в сторону и скомандовал «Гитлеру», стоявшему рядом с ним:

— Вяжи его, мы уходим.

Рыцарь, вытащив из висевшего на поясе «пенала» тонкий шнурок, не очень уверенно шагнул вперёд.

Так не пойдёт. Перо, медленно опустившееся на землю в метре от меня, должно отправиться вместе с нами, и если Вегайн не хочет брать его, то возьму я. Правда, нужно сделать это так, чтобы никто ничего не заметил… Непростая задача, учитывая, что шатёр под завязку набит людьми, не спускавшими с меня глаз.

— Если подарок не нужен вам, то, быть может, он пригодится вашей госпоже? — быстро спросил я.

— Какой ещё госпоже? — прищурился Вегайн.

Он взмахнул рукой, и «Гитлер» замер на месте, не успев пройти и полметра.

— Той, которой вы служите, — спокойно ответил я.

— Я служу императорскому наместнику графу Свейну вил Кьеру! — Вегайн побагровел. — И только ему!

Реакция чародея была красноречивее любых слов. Он прекрасно понимал, что именно Рита заставила графа отдать приказ о моём аресте, но не хотел признаваться в этом даже самому себе.

— Да? — я сделал вид, что расстроился. — А мне так хотелось узнать у вас, каково это…

— Что «это»?

— Быть на побегушках у простой крестьянки.

Стерпеть такого хамства Вегайн не мог. Задыхаясь от гнева, он прорычал что-то нечленораздельное и толкнул «Гитлера» в плечо. Тот сразу понял, что от него требуется и, как следует размахнувшись, рванул ко мне.

Правда, уверенности в его движениях больше не стало…

Я стоял на месте, растянув губы в презрительной усмешке. Теперь «Гитлер» не собирался медлить, поскольку чародей следил за каждым его шагом. Расстояния между нами — и без того не очень внушительное — стремительно сокращалось.

Я не пытался защититься или уйти с линии атаки, всем своим видом показывая, что не просто не боюсь противника, а наоборот — это ему стоит меня бояться.

Зерно сомнений упало на благодатную почву. «Гитлер», и без того терзаемый опасениями, хорошо считал мой посыл. Резко затормозив, он не столько ударил, сколько изобразил удар — так, чтобы и приказ исполнить, и проблем после этого не заиметь.

Стальная перчатка едва коснулась моего живота, однако я согнулся в три погибели, словно от сильной боли, а затем и вовсе рухнул на землю. Аккурат рядом с нужным мне пером.

— Поднимите его! — с раздражением в голосе произнёс Вегайн через несколько секунд. — Быстро!

Его недовольство было легко объяснимо. Со стороны всё выглядело так, будто «Гитлер» едва меня не прикончил, а чародей этого не хотел. По крайней мере, сейчас.

Я незаметно сунул перо в рукав и встал на ноги. Сам, без чьей-либо помощи.

— Надумаешь снова открыть свой поганый рот — получишь ещё раз, — зло пообещал Вегайн, а затем обвёл взглядом рыцарей и прошипел: — Кто-нибудь свяжет этого сосунка? Или я должен делать всё сам?

— Лучше не стоит, — негромко, чтобы не нервировать лишний раз разбушевавшегося чародея, произнёс я. — Люди не поймут…

Это была чистая правда. Судя по доносившемуся снаружи ропоту, мои бойцы по-прежнему окружали шатёр со всех сторон, и появление командира, связанного по рукам и ногам, вполне могло подтолкнуть их к более активному проявлению своего недовольства.

— Ты мне угрожаешь? — тут же взъярился Вегайн.

— Нет, — спокойно ответил я. — Всего лишь хочу помочь. Не нужно злить и без того раздражённую толпу, если собираетесь уйти отсюда без лишней крови.

Вегайн несколько долгих мгновений глядел на меня с нехорошим прищуром, но всё-таки согласно кивнул. Здравый смысл победил эмоции. Несмотря на злость и пренебрежительное отношение к простым солдатам, чувство самосохранения было чародею совсем не чуждо.

Мы вышли из шатра. Мои бойцы встретили наше появление гробовой тишиной. Они ждали, что я скажу.

— Слушайте все! — зычно произнёс я. — Враги хотели опорочить моё имя в глазах графа вил Кьера, но у них ничего не получилось! Наш славный сеньор прислал мастера Вегайна, и он убедился в моей верности делу Его Императорского Величества Франца Первого!

Толпа взорвалась радостными криками — благо чародею хватило ума, чтобы не пытаться опровергнуть мои слова. Всеобщее ликование не разделяли только Гийом, Йоганн и Фольки, стоявшие в первом ряду. Умудрённые опытом, они лучше других знали цену таким заявлениям.

— Теперь мне предстоит отправиться в замок графа, — продолжил я, — чтобы лично засвидетельствовать ему наше общее почтение!

Крики сразу стихли. Мои бойцы не испытывали никакого особенного уважения к императорскому наместнику.

Северянин же и вовсе посмотрел на меня глазами собаки, провожающей хозяина в последний путь.

— Пока меня нет, — добавил я, — оставайтесь в лагере, честно несите службу, и когда я вернусь, что случится совсем скоро, вы все получите достойную награду за свои труды! А теперь — разойдись!

Закончив речь, я выразительно посмотрел на Гийома.

Разумеется, за пафосными обещаниями скрывалось совсем другое, истинное, послание, адресованное в первую очередь бывшему центуриону. И сформулировать его можно было примерно так: «Спасать меня не нужно — я сам решу собственные проблемы. Так что сиди на месте и не рыпайся».

Гийом понятливо кивнул в ответ. Он хорошо умел «читать между строк».

А вот кто совершенно не умел не только видеть тайные смыслы, но и владеть собой, так это Лэйла. Осознав, что никаких других объяснений не будет, она бесцеремонно отодвинула в сторону какого-то громилу, стоявшего перед ней, и со словами «Погоди-ка, малыш, ты хочешь сказать, что собираешься поехать в роскошный замок под ручку с этим остолопом, но без меня?» решительно шагнула вперёд.

На лице Лэйлы читалось искреннее возмущение. Она то ли действительно не понимала, что происходит, то ли умело изображала из себя дуру, надеясь таким странным способом помочь мне.

Вегайн зло посмотрел на девушку, и этот взгляд не сулил ей ничего хорошего. Однако, к счастью, неожиданный «перфоманс» моей слегка придурковатой подчинённой не успел обернуться трагедией.

Большой, вынырнувший из-за ближайшей палатки, схватил Лэйлу за ноги, Фольки — за плечи, и они вдвоём быстро уволокли её в толпу. Всё произошло почти мгновенно. Только яростные вопли дикой магички, перемежаемые отборной бранью, ещё некоторое время напоминали об инциденте.

— Слабоумная, — негромко ответил я на немой вопрос, читавшийся в глазах Вегайна. — Юродивая. Жалко девчонку — умом тронулась, за языком не следит, но кастрюли чистить умеет, вот я её к делу и пристроил.

Вегайн, презрительно скривившись, отвернулся. Лэйле повезло. Чародей посчитал, что мстить душевнобольной посудомойке за глупое оскорбление было ниже его дворянского достоинства…

Через четверть часа мы уже ехали по дороге, ведущей прямиком к городу. Я верхом на обалдевшей Занозе, которая никак не ожидала, что вдруг окажется под седлом. Впрочем, простая деревенская кобылка настолько удивилась соседству с настоящими боевыми скакунами, что вела себя довольно послушно, почти позабыв о своём скверном характере. Это играло мне на руку — всадник из меня был тот ещё.

Вегайн молча скакал рядом. С того момента, как мы выбрались из лагеря, он не произнёс ни слова. Впрочем, поднимавшаяся из-под копыт дорожная пыль, назойливо лезшая в рот и глаза, не особо способствовала разговорам.

Жаркое солнце играло бликами на стальной броне всадников, окружавших меня со всех сторон. Я внимательно рассматривал каждого из них. В голове кружились варианты дальнейших действий.

Расклад был так себе. В левом углу ринга — тридцать два рыцаря в невероятно крепких доспехах и настоящий мастер, профессионально владеющий чарами, а в правом — я с магическим маячком в рукаве.

Что же, бой, похоже, намечался совсем не равный… Впрочем, мне не привыкать.

К тому же, если я прав, и странные люди, курсировавшие по окрестностям, действительно искали перо, то вскоре они должны были оказаться где-то поблизости. Их появление неизбежно изменит баланс сил — правда, оставалось только гадать, в чью именно сторону…

Отъехав на десяток километров от лагеря, мы ненадолго остановились в небольшой рощице. Здесь мой конвой стал ещё более многочисленным, а шансы сбежать, если у меня вдруг возникнет такая идея, — ещё более призрачными.

К рыцарям присоединились их слуги, пажи и бог знает кто ещё — всего человек пятьдесят, не меньше. Каждый при оружии и на лошади, но без доспехов. И то хлеб, хотя ситуация всё больше напоминала катастрофу. Казалось, фортуна окончательно отвернулась от меня. Неприятно.

Дальше наш серьёзно увеличившийся отряд двигался уже не так бодро, как раньше. Вегайн столкнулся с той же проблемой, которую совсем недавно пришлось решать мне самому — «голова» слишком сильно отрывалась от «хвоста», а «хвост» совсем не поспевал за «головой», что не позволяло идти в прежнем темпе.

Я внимательно смотрел по сторонам.

У меня не было никакой информации о планах и возможностях тех людей, которые шли за сигналом пера, и я не знал, рискнут ли они напасть на столь серьёзный отряд, но зато твёрдо знал кое-что другое.

Растянувшаяся на полкилометра процессия была отличной «мишенью» для засады. И если она вдруг случится, то нападающие вряд ли станут разбираться, кто здесь пленник, а кто — конвоир. Под раздачу попадут все — и «правые», и «виноватые». Поэтому нужно быть начеку, чтобы, когда всё начнётся, не оказаться в числе беспечных покойников…

Время шло, но ничего не происходило. Взгляд скользил по окрестностям, выискивая малейшие признаки присутствия тех, кто должен был стать моими невольными союзниками. Крестьяне описывали их как нищих разных возрастов, от младенцев до пенсионеров, однако никого похожего я так и не заметил.

Складывалась впечатление, что поблизости вообще нет ни одной живой души — все спешили убраться с дороги, едва завидев кавалькаду всадников. Местные хорошо усвоили уроки гражданской войны и прекрасно понимали, что от вооружённых людей лучше держаться подальше. Кем бы они ни были.

За весь путь нам встретился только один человек — благообразный дедушка с ухоженной и окладистой бородой. Седой как лунь, и слепой как крот, он в одиночестве стоял на перекрёстке двух просёлочных дорог, глядя перед собой пустыми бельмами глаз.

Мы проехали мимо, но старичок даже ухом не повёл — то ли к слепоте прилагалась ещё и глухота, то ли его уже совсем не интересовали события, происходящие вокруг…

Начало темнеть. Стало понятно, что добраться до замка сегодня нам уже никак не успеть и нужно останавливаться на ночёвку.

Спать в поле, положив седло под голову, Вегайн не собирался, поэтому мы свернули к какому-то хутору, состоявшему из двух больших домов — они виднелись в паре сотен метров от дороги. Там когда-то жило крупное семейство, от которого теперь осталось только несколько женщин да пяток детей.

Обитатели хутора не очень обрадовались неожиданному визиту, однако чародей плевать хотел на недовольство простых селян. Уже через пять минут оба дома были заняты рыцарями, вся остальная «пристяжь» расположилась под открытым небом, а местным выпала сомнительная честь стать временной прислугой для наглых вторженцев.

Люди, привыкшие к произволу со стороны сильных мира сего, приняли происходящее со стоическим равнодушием. Женщины молча таскали воду для лошадей с ближайшей речушки, журчавшей неподалёку, а дети — четверо совсем мелких пацанов и белобрысая девчушка постарше — проворно «шустрили» по хозяйству.

Большая часть рыцарей избавилась от доспехов, сразу превратившись в обычных потрёпанных дорогой людей, однако некоторые — видимо, самые стойкие, — всё-таки остались в броне. Впрочем, даже они позволили себе снять шлемы.

Я опустился на лавку в дальнем углу большой комнаты и прикрыл глаза, сделав вид, что устал до изнеможения. Сейчас лучше не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я не знал, как повернётся ситуация, но опыт подсказывал — если хочу реализовать свой шанс, то нужно быть готовым ко всему.

Тело, непривыкшее к столь специфической нагрузке, как езда на лошади, действительно требовало отдыха, однако я не мог позволить себе по-настоящему расслабиться. Внимание было на пределе, а уставшие мышцы горели огнём от напряжения…

Судя по звуку, доносившемуся с улицы, пацаны кололи дрова, и стук топора глухо отмерял убегающие секунды. В дом забежала шебутная девчушка, которая поставила на массивный длинный стол нехитрую крестьянскую снедь. Дело явно шло к ужину…

— Сосунок уснул, представляете? — радостно сообщил один из рыцарей, встав рядом со мной. — Не выдержала натура простака всех тягот пути, зато гонору было!

— Не удивительно с такой-то клячей, — сказал другой. — Видели его лошадь? Хотя назвать это недоразумение лошадью, значит, сильно ей польстить…

— Ты говоришь о той помеси ишака с коровой, которая с трудом несла даже этого тщедушного сопляка? — спросил третий. — Никогда не видел ничего более убогого…

Слова рыцаря вызвали взрыв смеха.

Я никак не реагировал на эту болтовню, хотя за Занозу было даже как-то обидно. Да — неказистая, да — не красотка, но она честно, пусть и без особого энтузиазма, выполняла свою работу…

Лишние мысли вдруг вымело из головы. Дыхание на мгновение перехватило, словно от высоты или восторга, а по коже будто бы прошёлся электрический разряд. Вот оно.

Сквозь едва приоткрытые веки я увидел, как в комнату вошла девочка, с трудом державшая в руках аппетитно дымящийся котелок с горячей похлёбкой. Всё бы ничего, но она была совсем не похожа на ту белобрысую девчушку, которая недавно попадалась мне на глаза. Я незаметно вытащил перо из рукава и бросил его под лавку. Чутьё буквально вопило, что всё начнётся совсем скоро.

Через минуту похлёбка была разлита по мискам, а миски расставлены на столе. Рыцари, не заметившие смены «официанта», расселись по своим местам.

— Растормошить сопляка, мастер? — спросил тот «шутник», который придумал для моей Занозы весьма обидную родословную. — Или пусть немножко поголодает для сговорчивости?

— Благодарю за заботу, — я открыл глаза и покачал головой. — Меня что-то мутит…

— Вот как? Это всё из-за удара Лисандра, — «шутник» указал на «Гитлера», который, оказывается, являлся обладателем очень звучного имени. — Хочешь, он тебе ещё разок врежет, но теперь уже для улучшения аппетита?

Эти слова вызвали очередной приступ хохота, однако Вегайн — уставший и разочарованный тем, как прошёл день — не разделял общего веселья.

— Молчать всем, — хмуро бросил он. — Не хочет жрать — пусть не жрёт. И хватит зубоскалить, голова от вас болит…

Все тут же замолчали, и Вегайн, сев во главе стола, тоже взял себе одну из мисок. Стоило отдать ему должное — он не брезговал есть из общего котла со своими бойцами. Это чародея и погубило. Правда, никто об этом пока не знал.

Я молча смотрел, как рыцари с аппетитом поглощают похлёбку. И не я один. Девочка — та, что принесла котелок, никуда не ушла. Она незаметно села в другой угол, откуда принялась наблюдать за трапезой с холодным, чуть ли не змеиным интересом.

Яд, который, без сомнений, находился в еде, подействовал очень быстро — видимо, концентрация была просто запредельная. Спустя всего пару минут один из рыцарей — самый щуплый из всех — тяжело отставил тарелку в сторону, удивлённо посмотрел вокруг мутным взглядом и уткнулся лицом в стол.

Это выглядело настолько прозаически, настолько обыденно, что никто из его товарищей ничего не понял. Впрочем, их неведение не продлилось долго — уже через несколько мгновений они сами ощутили на себе действие яда.

Рыцари с грохотом падали на пол, опрокидывая миски с отравой. Они не кричали, не хватались за горло, даже не хрипели — просто умирали. Быстро, качественно, с гарантией.

Лишь «шутник» сумел подняться из-за стола. Ему повезло — он, похоже, не успел съесть достаточного количества ядовитой похлёбки. Бешено вращая глазами, рыцарь бросился к замершей в углу девчушке. Даже будучи на грани гибели, он понял, кто виноват в смерти товарищей.

Мою спасительницу саму нужно было спасать. Вскочив с лавки, я швырнул её под ноги «шутнику». Тот запнулся и растянулся на полу — затуманенное гневом и отравой сознание не позволило ему вовремя среагировать на пустяковую угрозу.

Рыцарь попробовал встать, но не смог. Вдруг выяснилось, что девчушке моя защита была совсем не нужна. Она вытащила из рукава тонкий, словно спица, стилет, а затем ловко вонзила его в незащищённую шею противника. Хладнокровно, буднично, почти рутинно.

— К-к-кто… Уб-б-бью… — из-за стола донёсся слабый голос Вегайна.

«Шутник» оказался не единственным выжившим — чародей тоже не торопился отдавать богу душу.

Путаясь в одежде, он кое-как вытащил свои проклятые рожки, и сразу стало понятно, какую угрозу может представлять настоящий мастер, даже застывший в полушаге от края могилы.

Комнату залило ярким зелёным светом. Воздух загудел, разрываемый тысячами «ветвей» — они легко пронзали и стены, и потолок, и крепчайшие доспехи рыцарей. Тем, кто находился в других помещениях, оставалось лишь посочувствовать — шансов выжить у них не было никаких.

Вот только с прицельностью у Вегайна имелись кое-какие проблемы, что нас и спасло. Ну, и моя магия, куда же без неё.

Я разрушил заклинанием с полсотни «ветвей», которые должны были прикончить и меня, и мою невольную спасительницу, схватил девчонку подмышку и, выбив окно плечом, выпрыгнул на улицу.

Мы промчались с десяток метров, перемахнули через невысокую оградку и повалились навзничь. Я прижал юную отравительницу, которая порывалась бежать дальше, к земле и прорычал:

— Лежи!

За спиной снова полыхнуло зелёным. Дом, из которого мы только что выбрались, просто перестал существовать. Он сложился внутрь, похоронив под собой и Вегайна, и рыцарей.

— Вставай, — сказал я, обращаясь к отчаянной девчонке.

Нужно обладать изрядной смелостью, чтобы лично заявиться к тем, кого собираешься отравить.

— Ага, — пискнула она, но вместо благодарности за спасение попыталась ударить меня стилетом в шею.

Однако на этот раз привычный приём не сработал. Я перехватил тонкую девичью руку и безо всякой жалости вывернул мерзавке запястье. Не люблю, когда в меня тычут острыми железками.

— Отпусти её, — сбоку неожиданно раздался звучный приятный голос. — Двенадцатая больше не будет пытаться причинить тебе вред.

«Двенадцатая? Какое оригинальное имя», — подумал я и повернулся в ту сторону, где находился говоривший.

В полумраке, разрываемом пламенем костров, виднелись мрачные силуэты вооружённых людей. Впереди всех стоял старик.

Слепой как крот, и седой как лунь.