Глава двадцать пятая

МАЙЯ

Майя понятия не имела, что на неё нашло. Она не была этой распутной женщиной, разлёгшейся на кухонном столе с широко раздвинутыми ногами и чудовищным существом, стоящим на коленях между ними. Но потом, когда она посмотрела на своё тело и увидела эти странные глаза и клыки, которыми он проводил по её коже, всё, о чём она могла думать, — это то, что она могла бы стать тем самым диким и порочным созданием, что жило внутри неё.

Всё, что ей нужно было сделать — это попросить его. Умолять, как он того хотел. Но дело было не только в этом.

Другие тролльи жёны внушили ей, что мужчины-тролли боготворят своих жён. Их направляла женская рука, и в этом смысле она должна была стать той женщиной, в которой он нуждался. Если она хотела, чтобы это произошло, всё, что ей нужно было сделать, — сказать об этом. А если не хотела? Она всё равно контролировала ситуацию.

Она никогда в жизни ничего не контролировала. Все смотрели на неё как на безвольную женщину, которой нужно было указывать, что делать, подталкивать к тому, чего она так не хотела, и которую должен был защищать мужчина, потому что сама она точно не справилась бы.

Тролли так не считали. Они смотрели на женщин как на способных, влиятельных и мудрых созданий, приносящих пользу обществу. Эта свобода расцвела в груди Майи. Она придала ей уверенности сказать ему, чтобы он попробовал её на вкус. Потому что именно этого она и хотела.

Глухой стон, вырвавшийся из его груди, заставил её почувствовать себя всесильной. Она держала поводья этого тролля между своими бёдрами. Ей стоило лишь потянуть за них, и он внезапно стал её. Ошеломлённым. Изнывающим от потребности. Он умолял её дать ему попробовать, и теперь, когда его язык скользнул между её бёдер, всё, о чём она могла думать, — это то, что наконец-то она получит желаемое.

Он провёл языком по её клитору, движение было таким лёгким, что она едва почувствовала его, пока он не начал кружить вокруг него лишь самым кончиком. Она не могла дышать от удовольствия, пронизывающего её тело. Его разряды бежали по её фигуре, вспыхивая в груди, когда каждая мышца сжималась от этого ощущения.

— Я ждал этого момента, — прорычал он ей в кожу, отстраняясь. Она почти возмутилась, но затем его пальцы заменили рот.

Эти широкие, тупые кончики пальцев были намного больше, чем она помнила. Словно монстр обводил её ложбинку, невесомое прикосновение двигалось вниз по её складкам, раздвигая их для его взора. Вероятно, с красным лицом и тяжело дыша, она наблюдала за ним, но Майя обнаружила, что не может оторвать глаз от того, что он с ней делает.

Когда её касались вот так? Это было больше, чем она могла пережить. Она была в этом уверена. Потому что он использовал оба больших пальца, раздвигая её всё шире и заставляя её ноги разойтись ещё дальше. Дыхания в лёгких не хватало, словно в комнате просто не было воздуха.

А затем он набросился на неё. Он пировал, его язык лакал, прежде чем внезапно погрузиться в её глубины. Она выгнулась дугой, её взгляд взметнулся к каменному потолку, словно тот мог дать какой-то ответ на то, что с ней делают. Каждое нервное окончание в её теле сжалось туже, ища чего-то невозможного и того, чего она просто не могла понять.

Одна огромная когтистая рука скользнула вверх по её телу. Его рука сжала её грудь, вминая её в ладонь, прежде чем использовать эти когти, чтобы ущипнуть её сосок до такой степени, что по её телу заплясали искры. А потом он всё прекратил и заставил её посмотреть вниз на своё тело, на него. Всё, что она могла видеть, — это её собственная вздымающаяся грудь и голод в его глазах.

— Я говорил тебе, что подожду заполнять тебя, пока ты не начнёшь умолять, — пробормотал он. — Ты заслужила это, огневолосая.

Заслужила… что?

Она смотрела, всё ещё затаив дыхание, как он поднёс свободную руку ко рту. Резким щелчком этих челюстей, клыки которых сверкнули в свете кухни, он откусил два своих когтя. На среднем и безымянном пальцах. Ему потребовалось так мало усилий, чтобы сломать их, но звук ломающегося когтя заполнил комнату.

Не отрывая от неё взгляда, он медленно погрузил этот толстый средний палец в неё. Она не могла оторваться от этого горящего взгляда, даже когда сжалась вокруг него.

Даже его палец казался огромным. Она чувствовала, как её тело пытается приспособиться к нему, как ни странно было думать, что это всего лишь его палец. Но когда он вошёл так глубоко, как только мог, он прижал основание ладони к её клитору, и внезапно она почувствовала, как ещё одна волна страсти захлёстывает её.

— Смотри, как хорошо ты меня принимаешь, — пробормотал он, а затем его взгляд отпустил её, потому что он посмотрел вниз, туда, где они были соединены, с выражением благоговения на лице. — Такая тугая. Клянусь всеми богами, огневолосая, ты чертовски тугая.

Возможно, это было проблемой, но сейчас ей было всё равно. Всё, чего она хотела, — чтобы он двигался. Она качнула бёдрами, лёгкий, пронзительный вскрик вырвался из её горла. Майе нужно было, чтобы он двигался. Ей нужно было трение, которое подарит ей ту яркую, искрящуюся разрядку, непохожую ни на что другое в этом мире. Ей было нужно.

Он шикнул на неё, тихий смешок эхом отозвался в его груди.

— Тише. Я позабочусь о тебе.

А затем он вытащил палец, только для того, чтобы снова вонзить его в неё. Сильно. Так сильно, что она дёрнулась на столе, откинув голову назад, когда обжигающее удовольствие воспламенило её тело. Он двигался как одержимый, каждый толчок его пальца был настолько грубым, что она чуть не плакала. Всё в ней сжалось, напряглось, в уверенности, что она сейчас развалится на части.

Каждая мышца в её теле сжималась всё туже, цепенея, пока она не кончила. Она перестала дышать, не в силах делать даже этого, сосредоточившись на тугом узле своего тела и внезапном высвобождении всего этого давления. Он провёл её через это, каждое его движение вызывало новые искры удовольствия, пока не осталось ни жгучего давления, ни скольжения по столу.

Осталось лишь лёгкое касание его пальцев, снова блуждающих вокруг её клитора, пока она снова не начала тяжело дышать. Больше не вскрикивая при каждом сильном толчке, она всё ещё задыхалась от желания, пока снова не посмотрела на него.

Майя могла бы поклясться, что на его лице мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Ты очень маленькая, огневолосая.

Она покачала головой, почти в бреду.

— И что?

— Значит, нам придётся не торопиться с этим. Член вроде моего сломает тебя.

Она позволила своим глазам скользнуть по всей его длине, её взгляд задержался на очертаниях этого бугра в его штанах, который был внушительно больше, чем она даже думала. Она знала, что он огромен. Майе пришлось бы быть слепой, чтобы думать, что тролли не огромны везде, учитывая, какими высокими они были. Какими широкими. Каждый дюйм их тела был узлом мышц, но это была не единственная причина, по которой их вид был огромен. Даже если бы он потерял все мышцы, делавшие его таким громоздким, он всё равно оставался бы массивным зверем.

Его пальцы снова пришли в движение, и она дёрнулась. Она была настолько чувствительна, что даже малейшее движение заставляло её тело реагировать.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он снова ввёл палец в неё, изогнув его так, что она ахнула.

— Делаю всё медленно, — ответил он. Рагнар облизал губы, глядя на её тело, а затем снова поднял глаза к её глазам. — Это удовольствие — служить тебе, троллья жена. Позволь мне заставить тебя кричать снова.

— Кричать?

Но потом она уже не могла говорить. Он вернул язык к её клитору, пока его пальцы работали внутри неё. Это было иначе. В первый раз она была так захвачена удовольствием, что ей было трудно думать, но теперь она плыла на волне оргазма, в то время как он боролся за то, чтобы довести её до следующего, и она не была уверена, что переживёт это.

Её сердце грохотало. Она чувствовала, как оно бьётся о рёбра, но сейчас не могла на этом сосредоточиться. Не тогда, когда его язык вытворял с её клитором то, от чего низ живота сжимался так сильно, что почти причинял боль. Он описывал круги, затем слегка поддевал, снова описывал круги. Всего этого было слишком много. Она кончит слишком быстро. Это было слишком рано.

Майя балансировала на грани боли, или, по крайней мере, ей так казалось. Пока он не вытащил палец, и внезапно не возникло жжение.

Второй палец. Он пытался засунуть в неё оба пальца. Она напрягла живот, приподнявшись, чтобы в шоке посмотреть на него сверху вниз.

— Я не могу… — Майя выгнулась дугой, когда он засосал её клитор так сильно, что она чуть не кончила прямо там.

Всё словно замерло. Он отстранился от неё, подняв взгляд, её соки блестели на его лице, и в его взгляде было столько желания, что она сгорала. Он выглядел как хищник. Как зверь, застигнутый посреди трапезы, а она была той глупышкой, которая его побеспокоила.

Но затем его пальцы снова надавили на неё, и началось их медленное скольжение. Это жгло. Она была заполнена больше, чем когда-либо в своей жизни, но с этим пришло и чувство давления. Словно она была создана для этого. Словно она родилась, чтобы принять так много, и её телу это было нужно.

Боль была не такой уж и сильной, но вместе с ней пришла гордость за то, что она это сделала. Несмотря на то, что она боялась этого, его толстые пальцы теперь легко скользили внутри неё.

Он прижал руку к её груди, молча укладывая её обратно, прежде чем снова начать пировать. Его губы, язык и пальцы погружались в неё, вылизывали её, успокаивали, скручивая всё её тело в тугой маленький комок. Она была извивающимся созданием, сотканным из удовольствия и боли, распростёртым перед ним, чтобы он делал с ней всё, что пожелает.

Майя едва узнавала собственный голос, когда комната наполнилась тихими вскриками и всхлипами. Его рука снова потянулась к её груди, стягивая ткань платья вниз, чтобы он мог коснуться жара её плоти. Его пальцы оказались и на её соске, потягивая и дергая его, пока мир не померк перед её глазами. Мог бы случиться ещё один камнепад, и она бы даже не заметила, пока он не останавливался.

Она кончила сильнее, чем когда-либо в своей жизни. И без того такая чувствительная, но этот раз ощущался иначе. Словно всё её тело пыталось выкарабкаться из самой себя, стремясь к какой-то странной перезагрузке, которая заставила бы весь стресс всей её жизни вытечь из её формы.

Крик, сорвавшийся с её губ, был животным, неправильным, но в то же время таким правильным. Она задержала дыхание и оставалась в этом моменте как удовольствия, так и боли, пока сокрушительная волна не отступила.

Рагнар издал в ответ протяжный стон, за которым последовал удар его руки по столу рядом с ней. Он встал, нависая над ней с закрытыми глазами. Одна массивная рука дрожала, когда он опирался на неё над ней. Его вторая рука была крепко прижата к передней части штанов, где расплылось тёмное пятно.

Неужели он…

Он это сделал, поняла она. Одно лишь то, что он доставлял ей удовольствие, заставило его кончить в штаны, словно он был юнцом, а она — первой женщиной, которую он разложил перед собой, как на банкете.

По какой-то причине Майя никогда не чувствовала большей гордости. Ей следовало бы смутиться, но всё, о чём она могла думать, — это о том, что её удовольствие так его возбудило, что он не смог сдержаться.

Тяжело дыша, они оба оставались неподвижными, пока он не открыл глаза и не встретился с ней взглядом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Она не знала, что ему сказать. Сказать ли ему, что он отлично поработал? Безусловно, это так. За то, что он сделал, должна быть какая-то похвала.

Но затем он вытер руку о штаны и взял её лицо в ладони. С лёгким смешком он покачал головой и одарил её кривой ухмылкой.

— Ты сведёшь меня в могилу, огневолосая.

Прикусив губу, Майя попыталась скрыть собственную улыбку.

— Ну, не я всё это начала.

— Абсолютно точно ты. Ты стояла посреди моей кухни и пекла хлеб для моего народа, нуждавшегося в твоей помощи. Что остаётся мужчине, кроме как предложить удовольствие?

Это было уже просто смешно. Народу нужна была помощь, и многие тролли были к ней добры до сих пор. Конечно, были и те, кто всё ещё с опаской относился к её присутствию, но по большей части они хотя бы попытались принять то, что она здесь.

Она закатила глаза на его выходки.

— Рагнар, это нелепо. Я рада помочь там, где могу. Ты привёл меня сюда. Я хочу сделать это место своим домом, если смогу.

— И это заслуживает похвалы. — Он наклонился, прижался губами к её лбу и подарил ей лёгкий поцелуй.

Было странно чувствовать, как эти гладкие клыки прижимаются к её коже. Возможно, она никогда не привыкнет к этой странности. Но с его поцелуем она почувствовала, что сделала что-то правильно. Словно она доказала, что достойна находиться здесь.

В конце концов, теперь она троллья жена. Не человек, и уж точно не тролль. Но где-то между тем и другим должна быть золотая середина.

Майя умела выживать. И когда-нибудь она докажет им всем, что может жить здесь.

Рагнар натянул лиф её платья обратно, а затем разгладил юбки на её ногах.

— Я иду мыться. Продолжай печь, огневолосая. Будем надеяться, твой хлеб не будет на вкус как пепел.

— С чего бы ему… — Запах дыма ударил ей в нос. — Чёрт возьми! Ты мог бы предупредить меня, что он горит!

Он рассмеялся, скрываясь в коридоре, но звук его радости наполнил её надеждой. Может быть, в конце концов, находиться здесь не так уж и плохо.