Глава восьмая

РАГНАР

В ту ночь Рагнар понял, что в ней всё же теплится крошечная искра борьбы. Она пыталась сказать ему что-то, и хотя он перебивал и давил, она всё равно пыталась говорить. И даже тогда у неё нашлись лишь самые слабые аргументы.

Страх преследовал его весь вечер. Он пытался продумать всё, что могло пойти не так. Его маленькой жене нужно было есть больше, чем кому-либо другому. Конечно, ему придётся носить для неё больше воды, когда они будут в пути. Он застал её за тем, как она прихлёбывала из ручья во время купания, так что она, должно быть, была очень хочет пить.

Одежда, однако, была самой важной необходимостью. Ей было недостаточно тепло, ведь осень постепенно вытесняла лето, приближаясь к зиме. Совсем не та рубашка, которую он ей принёс, и уж точно не это свадебное платье.

Поэтому он провёл вечер в поисках обмена. Были вещи, которые он мог сделать, а какие-то — нет. Его целительный дар был известен среди троллей, и если он предлагал эти услуги, то обычно мог получить что-то взамен. Обувь, которая подошла бы ей чуть лучше, хотя она была создана уже в этом путешествии. Платье, которое могло бы подойти по фигуре, хотя оно было сделано для гораздо более юного тролля. Плащ, который ещё не был закончен, поэтому для владельца он считался слишком коротким. Кусочки и части того, что у него уже должно было быть для неё, и всё же у него не было времени подготовиться к встрече с человеком.

На это ушла почти вся ночь. А когда он вернулся, она была так глубоко зарыта под его меха, что на несколько мгновений он решил, что потерял её. Затем он увидел, как небольшой бугорок под одеялами поднимается и опускается в такт её глубокому, ровному дыханию.

Этого было достаточно. По крайней мере, она не умерла во сне. Возможно, для неё ещё не всё потеряно.

Продолжая сверлить её взглядом остаток ночи, он смотрел, как она спит, несмотря на самый громкий шум. Его соплеменники редко спали столько, сколько люди, а если и спали, то лишь короткими урывками. По-видимому, с людьми всё было иначе.

Она проспала всё веселье его народа, и он пропустил его, потому что… ну, он просто смотрел на неё. Из-под его мехов виднелись только кончик лба и нос, и всё же он был очарован этим зрелищем.

Так много различий. Так много того, чего он не знал об этой женщине.

Он хотел задать ей больше вопросов, чем мог выразить словами. Каково это — расти среди её народа? Умела ли она охотиться, ловить рыбу, жить так, как ей было предназначено? Вероятно, нет. Она не слышала, как поёт земля, подобно тому, как это слышали тролли, и её народ не смог бы найти глубокие шахты, где рождались кристаллы и драгоценные камни.

Она была слабой, с нежными конечностями, которыми, как он должен был следить, она не перетруждала бы себя.

Рагнар строил планы весь вечер и до самого рассвета, пока она не зашевелилась. Затем она распахнула глаза, лесного оттенка с золотистыми искорками, и он не знал, что сказать. Она застала его за тем, как он смотрел на неё, выглядя так, будто его заботило её благополучие. Почему-то это заставило его подумать, что с ним что-то не так.

Поэтому он резко встал.

— Мы уходим сейчас.

— Сейчас? — спросила она, медленно садясь. Её волосы развевались вокруг головы диким рыжим ореолом. Словно пламя, которое раздулось ещё сильнее от её отдыха. Рубашка, которую он ей дал, сползла с одного плеча, открывая те пятнышки вдоль её лица, что спускались и на плечи.

Он понял, что плечи её покраснели. Сожжены солнцем и дорогой от замка до леса. Она уже была ранена, а он даже не догадывался.

Нахмурившись, он указал на стопку одежды, которую оставил ей.

— Этого должно хватить для наших путешествий. Иди сюда, троллья жена. Сегодня ты докажешь мне, что я ошибаюсь насчёт людей и что ты не будешь обузой для нас на всю оставшуюся жизнь.

Он заметил, как напряглась её челюсть, а глаза сузились. Его слова разозлили её. Хорошо, так и должно было быть. Ей многое предстояло доказать. Не только ему, но и его народу.

Рагнар выскользнул из шатра, прежде чем совершил какую-нибудь глупость, например, помог ей. Она могла сама догадаться, как одеться. Вся одежда одинакова.

Гуннар ждал его с другой стороны. Его брат уже приготовил завтрак на костре: два десятка перепелиных яиц шипели на сковороде, пока он разогревал вяленую ветчину, которую они взяли с собой. У других на вертелах были оленьи ноги, которые они поймали этим утром, а у некоторых даже была рыба из ручья.

— Ты сегодня не в духе, — сказал брат с коротким, хриплым смешком. — Я думал, новоиспечённый муж будет немного менее… напряжённым.

— Закрой рот сегодня утром.

— Трудно не поддразнивать брата, когда он настаивает на том, что женщина, на которой он женился, — это не та женщина, которую он хочет. — Ковыряясь в яйцах, Гуннар не смог скрыть ухмылку, растянувшую его рот. — Я так понимаю, ты не предавался… супружеским обязанностям?

— Если ты не прекратишь говорить, я вывалю твой завтрак на землю.

— Это было бы пустой тратой, учитывая, что это и твой завтрак тоже.

— Тогда мы оба останемся голодными из-за твоей глупости, — рыкнул Рагнар. Но он не вывалил их завтрак в грязь. Вместо этого он опустился рядом с огнём и уставился в пламя, весело танцующее на кристаллах.

Что ему делать? До горы Троллькин оставались считанные дни. Дни, в которые она должна будет доказать, что может позаботиться о себе. Она должна была доказать, что достойна быть тролльей женой, прежде чем он свяжет их кровь и магию.

Но даже он знал, что это ложь. Он возьмёт её, потому что так сказала судьба. К сожалению, он не понимал их логики.

Прошло много времени, прежде чем полог его шатра откинулся и человек вышел наружу. Эта милая маленькая огневолосая, которая понятия не имела, что натворила, перевернув его жизнь с ног на голову. Затем…

Гуннар поднёс руку ко рту, но не успел скрыть фырканье, которое вырвалось у него. Плечи его брата затряслись, и Рагнар попытался выразить очень недовольным взглядом, что смеяться никто не должен.

Взгляд не помог.

Гуннар разразился ярким, звонким смехом, когда его троллья жена подошла к ним.

— Что? — спросила Майя, её лицо уже исказилось от беспокойства. — Что такое?

Помимо того, что её обувь была надета не на ту ногу, платье, которое он ей дал, было надето задом наперёд и наизнанку. По крайней мере, никто не заметит последнее. Большую часть их одежды можно было носить как угодно, но они определённо заметят, что глубокий «V-образный» вырез, который должен был быть спереди, у неё был сзади. Странное существо. По крайней мере, плащ в её руках не был надет. Вероятно, она надела бы его на перед, как полная дура.

— Ты всё надела неправильно, — пробормотал он, поднимая руки. — Иди сюда, я тебя поправлю.

— Я всё надела неправильно? — Она посмотрела на себя и подняла руки, словно это дало бы ей лучший обзор. — Что ты имеешь в виду? Я думала, так логичнее всего.

Нет. Он вздохнул, когда она подошла к нему, и тут же поразился тому, насколько она маленькая. Для него было так много подобных моментов, но он не осознавал, что она может стоять между его ног и быть на уровне его глаз. Она смотрела прямо ему в глаза, не нужно было даже наклоняться, чтобы увидеть его.

Как странно. Это заставило что-то в его груди трепетать так, как ему не очень-то нравилось. Рагнар отогнал это чувство, прежде чем ухватиться за плечи её платья.

— Руки вверх.

— Пожалуйста, не заставляй меня раздеваться на глазах у всех, — прошептала она.

Это был не первый раз, когда он задавался вопросом, почему она не командует им. Особенно в этом. Если она была так категорична насчёт того, чтобы не раздеваться на глазах у его народа, разве она не должна кричать на него? Вместо этого она понизила голос, как будто не хотела, чтобы кто-то ещё услышал.

Рагнар с ужасом почувствовал, что смягчается. Тролльи жёны требовали. Они спорили. Они боролись за всё, что хотели, клыками и когтями. Эта малышка лишь просила разрешения. Её страх был бы милым, будь он слабее.

Вместо этого он просто схватил плечи платья и поднял его.

— Есть способ переодеться, не раздеваясь, огневолосая. Просунь руки в платье, и я его поверну.

— Ох. — Её щёки окрасились в прекрасный ярко-розовый оттенок. — Полагаю, мне следовало бы об этом догадаться.

Майя просунула руки в платье, явно скрестив их на груди, и он повернул ткань. Это потребовало совсем немного усилий, учитывая, что одежда всё ещё была ей велика. Один поворот — и платье стало именно таким, каким его должны были носить. Но когда он позволил ему опуститься на её кожу, его глаза приковало к глубокому вырезу между её грудей.

Плечи тролля шире, чем у людей. Её плечи и широкая грудь должны были натянуть ткань, чтобы она не открывала так много кожи. Но на ней кожаные части платья опускались почти ниже груди. Вместо того чтобы увидеть лишь намёк на эту плоть, он был удостоен беспрепятственного вида всех веснушек, рассыпанных по её ключице, между грудей и даже под слабыми тенями сфер, которые внезапно стали гораздо интереснее, чем должны были быть.

Казалось, она была сладкой на вкус, словно её кожа была присыпана сахаром и гранулами пчелиной пыльцы. У него не должны были течь слюнки от пиршества, разложенного перед ним, но он внезапно стал голодным человеком. Он хотел попробовать её. Он хотел провести языком вдоль теней, намекающих на ложбинку под её грудью, и навсегда запечатлеть её вкус в своей памяти.

Как бы то ни было, он не мог этого сделать. Он не хотел быть женат на ней. Он не хотел человека в качестве тролльей жены, и он не хотел её.

Выдохнув, он перевёл взгляд на её глаза. Её зрачки были расширены, превращая этот ярко-зелёный цвет в чёрный. Испугана? Возможно. Он смотрел слишком долго, и даже Гуннар подозрительно притих.

— Теперь я вижу, почему ты надела его так, — прохрипел он. — Давай повернём обратно.

Потому что у него было подозрение, что если он застанет кого-то смотрящим на его жену так, как смотрел он сам, он ввяжется в драку. Он вырвал бы им глаза, если бы они увидели то, что увидел он, даже если бы это был его собственный брат. Эти зрелища были только для его глаз.

Рагнар снова поднял рукава её платья, на этот раз позволив ей повернуться, пока он придерживал ткань. Казалось, она хочет прикрыться даже быстрее, чем он.

Но потом она повернулась спиной, и открывающая ткань показала ему изящную линию её позвоночника. Он восхищался мышцами на её руках, но они были ничем по сравнению с её спиной. Сильные мышцы играли при каждом движении, впечатляющая демонстрация силы, когда двигались лопатки. Впадины и ложбинки там были почти манящими.

Теперь его мысли снова вернулись в тот шатёр. Когда он наклонился над ней, он поклялся бы, что почувствовал запах мёда, сахарной пудры, — вкусных вещей, которые тают на языке, даже не успев их прожевать. Повинуясь внезапному порыву, Рагнар наклонился вперёд, пока его нос почти не коснулся ложбинки между её плечами. И вот он снова. Тот аромат, который сводил его с ума и вызывал слюноотделение, как никогда раньше.

Его мысли закружились. Он сжал когти в кулаки, надеясь, что уколы боли приведут его в чувство, но всё, что это сделало — заставило его захотеть вонзить когти во что-то ещё. Это был либо гнев, либо желание. Это всё, что он мог чувствовать в этот момент, и он ненавидел её за это.

Рыча себе под нос, он снова схватил её за талию и развернул.

— Ты надела обувь не на те ноги, как ребёнок. Ты ничего не знаешь о моём народе.

— Учитывая, что я никогда раньше не встречала ни одного из вас, я не думаю, что это так удивительно.

Рагнар не ожидал такого отпора. Он не ожидал, что она укажет ему на его, мягко говоря, возмутительное поведение. Он пытался избавиться от неё. Заставить её бежать от него или, по крайней мере, вернуться в шатёр, чтобы он мог дышать чуть свободнее.

Вместо этого она указала ему на самую глупую вещь, которую он до сих пор сказал, и от этого она стала нравиться ему ещё больше. Всё-таки в ней была искра, и не только на макушке.

Он замер в шоке, не зная, стоит ли спорить или просто заткнуться. Но тут фырканье брата прервало его мысли, и Рагнар наклонился в сторону, чтобы сверкнуть глазами на этого провинившегося дурака.

— Что? — сказал Гуннар, а затем пожал плечами. — Она права, ты знаешь. Ты ожидаешь, что она будет знать, как носить нашу одежду, но ты видел, что носят люди.

— Сковывающая ерунда, которая мешает им двигаться, — рыкнул Рагнар.

Его троллья жена посмотрела на них двоих, а затем осторожно обошла его. Она села на противоположное бревно, осторожно снимая обувь и открывая крошечные, нежные ступни. Он не особо рассматривал их вчера вечером. Но он с удивлением увидел, что на подошвах были небольшие порезы.

Разозлившись на то, что пропустил это, он указал на эти раны и потребовал:

— Откуда они у тебя?

— Я поскользнулась в ручье и порезала ноги.

— Почему ты мне не сказала?

Она подняла голову. Локоны этих ярко-рыжих волос упали ей на лицо, но он легко мог видеть, как расширились её глаза, а рот приоткрылся.

— Я не думала, что тебе есть дело.

Она не думала, что ему есть…

Это было нелепо. Он был её мужем. Он должен был заботиться обо всём, что касалось её благополучия, и если она даже не собиралась говорить ему, когда у неё началось кровотечение, то что ещё она будет скрывать? Он был целителем! Все приходили к нему со своими ранами, а его собственная жена — нет?

Он резко встал и собрался уходить. Но потом вспомнил, что она кроткая маленькая штучка, которой, по-видимому, нужно отдавать приказы. Поэтому он подошёл прямо к костру и ткнул пальцем ей в лицо.

— Ешь, — прорычал он. — У нас впереди долгий день. Я больше не буду замедляться ради тебя. Не позорь меня перед всеми остальными троллями.

И затем он ушёл, прежде чем совершил ещё какую-нибудь глупость. Например, не взял эти нежные маленькие ступни в свои руки и не исцелил каждую рану. Например, не швырнул песок в лицо брату и не сцепился с ним только потому, что Гуннару удалось позавтракать с ней, а ему нет.