С течением времени лишения университетской жизни Том переносил легче, потому что будущее рисовалось все более заманчивым и это стоило страданий. Он доказал, что станет выдающимся ученым, и его наставники радовались, имея такого способного студента. В пятнадцать лет Том получил степень – это было делом почти неслыханным, – после чего восторженные товарищи и даже преподаватели стали называть его Мальчик Бакалавр.
Тем летом Том приехал домой и сообщил всем новость. Родители очень обрадовались, а гордый дядюшка Эдмунд закатил пир в его честь, на который, казалось, собралось полгорода. Однако удовольствие от похвал, которыми осыпали виновника торжества, было подпорчено тревогой за брата Роба, тот сидел на другом конце главного стола и неохотно ковырял еду. В двадцать пять лет Робу полагалось бы уже помогать отцу в многочисленных делах, но он никогда не отличался здоровьем, а теперь, сотрясаемый сильным кашлем, выглядел совсем чахлым. Мать изображала, что не придает этому значения, но Том заметил страх в ее глазах и раздумывал, стоит ли сказать ей о замеченных на носовом платке Роба ярких пятнах крови. Она должна знать, решил Том.
Когда со стола убрали остатки трапезы и заново наполнили кубки, Роб встал, улыбнулся на прощание и исчез, согбенный, как старик. Нужно было принять очевидное: его брату недолго осталось в этом мире. И что тогда? Слава богу, есть еще Уильям, ему двадцать три, и он следующий в очереди на наследство. Меньше всего Тому хотелось пойти по стопам отца. У него были свои планы.
Он с трудом заставил себя вернуться в настоящее. Разговор за столом зашел о новом короле Генрихе VII, который в прошлом году победил короля Ричарда в битве при Босворте.
– Мне все равно, что говорит парламент. – Роберт Уолси разгорячился не на шутку. – Его претензии на трон имеют очень слабые основания. Он долго не продержится.
– Это измена, друг мой, – заметил дядя Эдмунд. – Я бы на вашем месте последил за своим языком. Кроме того, король женился на наследнице дома Йорков.
– Она истинная королева! – заявила мать.
Дядя Эдмунд фыркнул:
– Сестрица, женщина не может править нами!
– Не приведи господи! – подхватил отец.
– Женщина справится и получше, чем некоторые короли, которые у нас были, – возразила Джоан. – Король Ричард убил своих племянников. Король Эдуард таскался за женщинами. Король Генрих, бывший до него, спятил. Я остаюсь при своем мнении.
– Мы не знаем точно, убил ли король Ричард своих племянников, – встрял Том. – Это просто слухи.
– Тогда где они? – спросила мать.
– Я не знаю, – неохотно признал Том. – Может быть, они по-прежнему в Тауэре.
– Едва ли, – сказал дядя Эдмунд. – Лично я верю, что их убили. А какой выбор был у Ричарда? Они всегда представляли бы для него угрозу.
– Но слухи о том, что он убил их, представляли еще бо́льшую опасность, – заметил один из членов городского совета. – Они лишили его жизненно важной поддержки.
– Что ж, надеюсь, этот новый король принесет Англии стабильность, – отозвался Эдмунд. – Но ходит столько разговоров о другом претенденте на трон… Кто знает, что будет?
– Никаких разговоров не было бы, если бы королевой стала Елизавета Йоркская, – заявила Джоан.
– Закрой свой рот, женщина, – пробормотал Роберт. – Ты ничего не смыслишь, чтобы иметь свое мнение.
Тому наскучил этот разговор. Он слышал немало хорошего о Генрихе VII, этот человек ему нравился, и он желал ему добра. Немногие разделяли такой взгляд в колледже Магдалины, так как покойный король Ричард покровительствовал колледжу, притом весьма щедро. Но нельзя же судить о Ричарде по одному этому, думал Том. И от щедрот короля Генриха колледж уже немало выгадал.
В любом случае разговор уклонился от причины, по которой они все собрались здесь, – его достижений. Пора было вернуть его обратно.
– Колледж Магдалины теперь один из богатейших в Оксфорде, – сказал Том. – Там великолепная библиотека благодаря милостям епископа Уэйнфлита. Его кончину горько оплакивали в прошлом году, и у меня лично есть много причин для признательности ему.
– Том, вы будете скучать по университетской жизни, – сказала мать.
– Вовсе нет, – улыбнулся он, – потому что я вернусь туда, чтобы получить степень магистра в области искусств. Все уже устроено. Если, конечно, дядя, вы продолжите поддерживать меня.
Мать немного приуныла, но отец горячо одобрил такую возможность:
– Конечно, мой мальчик. Вы должны упрочить свой успех.
– Разумеется, – согласился дядя Эдмунд. – Когда-нибудь фамилия Уолси станет знаменитой. Мы все рассчитываем на вас, Том.
Том улыбнулся, на душе у него снова стало легко.
– Спасибо, дядя. Я постараюсь оправдать ваши ожидания.
В таверну они вернулись после полуночи. Отец, спотыкаясь, брел по вымощенной булыжником улице, а мать неодобрительно ворчала:
– Плохо, что мальчики видят вас таким, муж мой.
– О, закрой свой рот, – пробурчал Роберт.
Когда все вошли в дом, Уильям сразу поднялся наверх. Мать, пыхтя, отправилась на кухню. Том отказался от предложения отца выпить на ночь по стаканчику и тоже взобрался по лестнице, морщась от скрипа ступеней, так как понимал, что Роб уже спит. Но, войдя в комнату, которую делил с братом, в пляшущем свете горящей свечи он увидел широко раскрытые глаза Роба.
– Отец! Мама! – крикнул Том. – Скорее идите сюда!
Ему никогда не забыть, как заголосила мать, увидев бездыханное тело своего первенца.
Разумеется, Том не мог вернуться в университет до похорон. А когда наконец оказался там, обрадовался, встретив своих приятелей-бакалавров, которые жили вместе с ним. Во время ночных вылазок в оксфордские таверны и публичные дома, которые часто заканчивались тем, что в колледж они возвращались после закрытия дверей и им, чтобы попасть внутрь, приходилось перелезать через стену, Том забывал о своем горе, забывал бледное, исхудавшее тело лежащего на постели брата.