Глава 7. Михаил

Недоразумение какое–то, а не помощница. Тощая, дерзкая, а глазищи… Очки еще эти… Одним словом стрекоза. А по гонору – самка дикобраза. Колючки метровые, так бы и воткнула. И в кого! В меня! Своего начальника! Никакой субординации и страха.

В груди клокочет возмущение. Как она на меня зашипела, что я на сына кричу. А как на него не кричать, если достал? Не понимает ничего и сказать не может что ему надо! Я ведь по дороге в офис чуть не высадил его, ей–богу!

Ну да, каюсь, вспылил, переборщил с децибелами, но…

Не мое это – дети. Не. Мо–е.

А стрекоза: "Орете одинаково". Ага. Лучше бы другое какое сходство нашла.

Вот же пигалица! Мелкая, худая. Куда тетка смотрела? Ведь знает, каких я предпочитаю. Чтобы ножки – вах, попа – орех, талия узкая, грудь… м–м–м, яблочки не меньше троечки. Ну и на личико – модель. Да. И покладистая такая… на все согласная…

Встряхиваю головой. О чем я думаю? Какие бабы после визита Инки и ее "подарочка"?

А вот такие, как эта новенькая. Чтобы мысли точно о работе были, а не о бабах.

Но надо признать, к ребенку стрекоза подход нашла, успокоила. А может, он в ней увидел близкого по росту и возрасту? Да хоть кого, лишь бы не орал.

Проводив за дверь стрекозу с Матвеем, не верю своему кратковременному счастью. Впервые за три дня не только уши отдыхают, но и я сам. Как будто с меня сняли чугунные цепи. Надолго ли? Как люди вообще с детьми живут? Постоянно? Круглосуточно? А если их несколько?

Не понимаю!

А еще больше я не понимаю, как теперь жить не только с ребенком, но и его няней – посторонней бабой? На работе ночевать? Так себе идея. Отправить ее к ней домой с Матвеем или квартиру им снять? Э–э, нет, это точно бред.

Надо как можно быстрее сбросить этот ненужный балласт. Надолго меня не хватит.

Набираю Степана – начальника службы безопасности.

– Есть новости? – начинаю без предисловий.

– Ищем. Пока глухо.

На кой ляд мне такая служба безопасности, что за три дня человека найти не может? Срываюсь и ору в трубку чуть ли не матом:

– Найди мне эту курицу! За что я вам зарплату плачу?

Меряю кабинет шагами туда–сюда. Бесит эта затяжная эпопея с поисками какой–то бабы.

– Михаил Иванович, нам бы зацепку, где ее искать…

– Да не знаю я где ее искать! – рявкаю.

– Не приходила? Мать все–таки, инстинкты…

– Нет, не появлялась. Третий день уже идет.

– Мы просмотрели записи с видеокамер, картинка размытая, изображение не четкое. Нам бы побольше информации. ФИО, адрес, особые приметы.

– Да не помню я ФИО! Зовут Инной. Отчества не знаю. Фамилия то ли Орлова, то ли Воронина, короче, птичья какая–то.

– Кукушкина?

Остряк, блин.

Степан задает еще несколько уточняющих вопросов, но я практически ничем помочь ему не могу. Инка – одна из немногих девок, с которыми я встречался от силы месяц, и это был прогресс в отношениях. Остальные были, мягко говоря, одноразовыми. Меня устраивало, их тоже.

Потому и ничего примечательного вспомнить о матери Матвея не могу. Да и времени сколько прошло, странно, что вообще ее вспомнил. После нее в моей постели было столько баб, что и не сосчитать, не вспомнить.

Кстати, из приемной не доносится ни звука. Открываю дверь – пусто. Видимо, моя секретарша увела ребенка в кафешку.

Вот интересно. Почему малой заткнулся только с этой не–пойми–что–за–экспонат по имени Настя? Что в ней такого, какие слова нашла для него?

Если Матвей действительно мой сын, то чего он орет со мной? Почему не чувствует кровную связь? Был у меня порыв сдать анализы на родство и пропал. Зачем? Что это изменит? Сын, не сын, какая разница? Не хочу я детей. Не хочу этого пацана. Верните мне мою спокойную разгульную холостяцкую жизнь! Где не будет круглосуточных криков и выноса мозга.

Кстати. Надо воспользоваться тишиной и позвонить Андрюхе. Как я про него забыл? Он же сразу после института пошел работать в частное сыскное агентство. Команда из знакомых ребят в полиции и собственной службы безопасности уже ищут мамашу ребенка, но пока глухо. А у Андрея возможностей может быть побольше.

Где–то когда–то я записывал его телефон, только где? Лезу в стол, перерывая в ящичках документы. На дне нижнего отсека отыскалась старая записная книжка. А вот и номер Третьякова, надеюсь, до сих пор рабочий. Набираю. Гудки.

– Третьяков. Слушаю, – басит в трубку изменившийся за несколько лет, но смутно знакомый мужской голос.

Уф.

– Андрюха, дружище, здравствуй, дорогой! Это Шведов тебя беспокоит. Помнишь такого?

– Шведов? Шведов… Михаил? – неуверенно.

– Он самый. Узнал, чертяка, – расплываюсь широкой улыбкой, представляя худощавого паренька с вечно лезущей в глаза белобрысой челкой. Интересно, какой он сейчас, спустя шесть лет?

– Ага, тебя забудешь, косолапый, – ворчит добродушно. – Как жизнь?

– Э–э, ну как тебе сказать…

– Понял, – усмехается, – давай по делу. Просто так ты бы не позвонил, угадал?

– Угадал, – сдаюсь со вздохом. – Надо найти одну женщину…

– Ну как всегда – мужчины ищут женщин, женщины ищут мужчин. Давай подробности.

Излагаю ему свою просьбу. Андрей запрашивает видео, что нарыл Степан с ребятами. Скидываю ему контакты, чтобы общался с моей службой напрямую.

Закончив разговор, откладываю телефон в сторону, откидываюсь на спинку любимого кресла. К привычному горьковатому запаху натуральной кожи добавился еще какой–то слабый, сладковато–фруктовый. Женский. А–а, доходит до меня, стрекоза же здесь сидела. Как Дюймовочка на троне. И при этом дерзкая. Бесстрашная.

Усмехаюсь. Смешная.

А волосы у нее красивые. Черные как вороново крыло, густые. Так бы и потрогать, сквозь пальцы пропустить, на кулак намотать… Не, не мой формат. Мелкая…

Все тело наливается свинцовой усталостью, прикрываю на минуту глаза…

Просыпаюсь от жужжания телефона. Шея затекла, спина тоже, но спать все еще хочется. Умотал меня ребенок за эти три дня. Угораздило же меня так встрять.

Промаргиваюсь. Хватаю телефон. Мне очень нужны хорошие новости – что Инка нашлась, и я, наконец, с чистой совестью отдам ей Матвея обратно. И чемодан денег в придачу, если вдруг заартачится. Не знал о нем пять лет и еще лет восемьдесят не знать бы.

Не хочу детей. Не люблю детей. А после трех дней кошмара даже смотреть не могу в сторону всех, кто меньше метра ростом.

Увы, это не сыщики звонят.

Милена.

Жгучая брюнетка-барби, не особо одаренная умственными способностями, но ублажает прихоти на отлично. Столкнулись мы с ней в клубе сначала случайно, а второй раз сто пудов она подстроила – врезалась в меня возле барной стойки, опрокинув на себя бокальчик с горячительным. Продолжили мы наше "случайное" знакомство в вип-комнате, а после еще пару раз пересекались в городе. И что теперь, решила, что у нас серьезно?

Можно бы и сбросить звонок, но ведь не отстанет. Будет звонить, писать, ума хватит – приедет. Дернул же черт сказать, где я работаю… А может, ей Матвея подкинуть? Ну нафиг, только не ее.

– Слушаю.

– Медвежонок, – мурлыкает в трубку, – ты совсем забыл о своей девочке… Я соскучилась…

Морщусь. Голос приторно–сладкий. Раздражает. Кручу плечами, разминая затекшие мышцы.

– Некогда. Занят, – бурчу. – Я позвоню как освобожусь, – скидываю звонок.

Знаю, будет истерика, тонна сообщений от ласковых и пошленьких до орущих и угрожающих. Плевать. Крайние три дня поставили мою устоявшуюся холостяцкую жизнь с ног на голову. Все бабы вызывают стойкое отторжение. И главная причина – КАЖДАЯ может захотеть ребенка, родить по собственному желанию, а потом вот так скинуть на папашу. А мне НЕ НАДО!

Недолго думая, заношу Милену в черный список. Вот теперь никаких истерик и прочего. Даже полегчало немного.

Кстати, почему до сих пор тихо? Где Матвей? Слабая надежда зародилась в душе, что он мне приснился. Встаю с кресла и на всякий случай иду в приемную. Если там приставучая Диана, то Матвей точно мне приснился.

Распахиваю дверь. Черт!

Ребенок спит на диване, укрытый пиджаком стрекозы. Она сама сидит рядом с ним, копается в телефоне. Сама–то как подросток, на вид не на много старше Матвея, только что разговаривать умеет и мелкого заткнула.

Вздрагивает.

– Тише! – шикает на меня, показывая на ребенка.

Закатываю глаза. Кто взял эту замухрышку на должность МОЕГО секретаря? Где метр семьдесят, 90–60–90, кукольное личико, ноги от ушей? Должна же быть у директора визитная карточка в приемной или нет? Тетка сдает и не смотрит кого берет или мстит мне за что-то?

Матвей зашевелился, начал кукситься, открыл глазенки.

– Эй, приве–ет, – заворковала с ним улыбчивая стрекоза. – Выспался?

Малой засучил ножками. Сморщился. Вот–вот заревет.

– Что такое, – квохчет девчонка, – болит что–то?

Ха, болит. Уж я-то знаю причину.

– Он в туалет хочет, – подсказываю стрекозе.

– Да? – девчонка растерялась. Продолжает сидеть, смущённый взгляд переводит то на меня, то на Матвея. – А… а в–вы не могли бы… сами…

– Туалет прямо по коридору.

Сидит. Щеки красные, глаза большие. Забавно.

Пацан терпит из последних сил.

– Это не сложно. У мальчиков все устроено так же, как у взрослых мужиков, – намекаю секретарше, – только поменьше размерами.

Еще больше заливается краской. Девчонка не в курсе как устроены мужчины? Серьезно? Как интересно…

Но это потом.

– Так, Матвей, пойдем по–быстренькому.

Подхватываю пацана на руки. Запасной одежды с собой нет, а потому надо торопиться, иначе грядет катастрофа.

В холле почему–то много каких-то непонятных девиц, но некогда разбираться что к чему. Ускоряюсь до туалета.

– Только не ори, Матвей. Сейчас дела мужские сделаем и вернемся к стрекозе, окей?

Надо же, у меня почти получается заговорить зубы пацану. Не ревет. Пока. Или это помощница сотворила чудо и научила парня компромиссу? Если это так, то она волшебница!

Успели. Обратно возвращаемся, уже не торопясь. Матвей топает рядом, щеки надул, но за руку держит, не вырывает. Точно чудо.

– Что за сбор, дамы? – обращаюсь к тихо галдящим девушкам у двери в приемную.

– Мы на собеседование на должность няни, – сладким голоском запела ближайшая ко мне дева–ноги–от–ушей.

Зачетная. Я аж подвисаю, разглядывая ее с ног до головы. Настроение подскакивает до восьми баллов.

– Сказали срочно, – продолжает жаловаться дева, – а мы ждем уже больше двух часов.

– Так, Матвей, – беру пацана на руки, – устроим кастинг? Тебе какая тетя больше нравится? Выбирай любую.

Пацан отвернулся. Ну хоть не заорал опять и то ладно. Теперь главное – договориться с ним на няньку.

– Эй, малой, так дело не пойдет. Надо выбрать. Ладно, придется самому. Итак, девушки, по одной заходим в мой кабинет, две минуты рассказать о себе и понравиться вот этому молодому человеку, – показываю на мальчика.

Зачетная, расталкивая остальных, первая двинулась в нашу сторону. Ну, окей. Открываю дверь, пропускаю ее вперед. Кокетливо стреляет в меня глазками. М-да–а, зачетная, не ребенку ты в няньки хочешь. Себе взять, что ли? Стоп, Шведов! Память короткая? Десять минут назад ты давал себе обещание, что больше никаких баб!

– Стрекоза, за мной, – попутно кидаю секретарше.

Идем втроем в мой кабинет.