Глава 18. Михаил

Набираю Серегу. Сбрасывает. Что за ерунда? Рано? Окей, я подожду.

Хожу по номеру, без конца проверяю телефон и время.

Часы показывают шестой час, Серый должен был уговорить стрекозу сходить ко мне.

Не пошла?

Руки чешутся позвонить Насте или Олесе, но первой звонить не в рабочее время неправильно, а второй просто не хочу.

Спустя час телефон оживает.

– Ну наконец-то! – ворчу на Серого. – Что так долго?

– Слушай, Мих, – друг не отвечает на вопрос, – а ты классно устроился. Няня – красотка, помощница – лапочка. Одна дома, другая на работе. Как ты додумался до этого? Завидую черной завистью. Поделишься?

– Камеры поставил? Получилось? – прерываю тихие дифирамбы Серого.

Так и знал, что не оставит без оценивающих комментариев девчонок. Еще бы ладно няньку, а то и подругу ее лапочкой назвал. Казанова блин.

– Ща… пару сек.

Фоном слышу какое–то завывание.

– Что это там у меня воет?

– Матвей машину гоняет. Мы с Настей игрушек ему купили.

Это его "мы с Настей" вызывает едкое раздражение. Так и хочется сказать какую–нибудь гадость в ответ, но сдерживаюсь – не время.

– Все. Готово, проверяй.

Серый дает добро на видео и спустя несколько минут настроек я вижу центр своей гостиной. Переключаю картинку – спальня Матвея.

– Ага, есть изображение. Я же говорил получится.

– С тебя должок, Медведь.

– А как же бескорыстная помощь другу?

– Друг, как и репутация, – это святое. А если бы я перед девчонками спалился?

– Лан, приеду, разберемся кто кому что должен, а пока дай трубку пацану. И это… чтоб никого вокруг.

– Сейчас. Матюха, держи, это тебя.

В трубке тишина. Машина не гудит. Переключаю камеру на гостиную. Матвей на границе со слепой зоной стоит с пультом управления в одной руке, другой держит возле уха телефон. Рядом никого нет.

– Матвей, это дя…, – запинаюсь. Ладно, – папа… Миша. Ты как?

Не двигается. Смягчаю голос.

– Матвей, ты сядь на диван, я тебе кое–что расскажу.

Малой послушно подходит к дивану, кладет пульт и, смешно корячась, залазит на диван. Терпеливо жду, когда он умостит жопку, вытянет ноги и замрет с телефоном у уха.

– Помнишь, Настя тебе говорила, что я заколдованный принц?

Не двигается.

– У меня есть немного волшебной силы и поэтому я могу видеть тебя, находясь далеко–далеко. Вот сейчас я вижу, что ты сидишь на диване, рядом пульт от машины. Это полицейская, да? Серега подарил?

Матвей нерешительно кивает. Глаза расширены. Верит.

– Крутая машина. Дашь поиграть, когда я приеду?

"Да"

Матвей крутит головой вокруг себя и находит за спиной медвежонка, прижимает к груди.

– А медвежонка этого я у тебя не видел. Это Олеся купила?

"Нет"

– Настя?

"Да"

– Классный. Ты не плачешь больше?

"Нет"

– Молодец. Я скоро приеду. Бабушка твоя тебе привет передавала, она хочет с тобой познакомиться. Вы понравитесь друг другу.

Чуть наклоняет голову вперед.

Не знаю что еще сказать или спросить. Жаль, что не говорит ребенок, но после разговора с тетей Наташей уверен, что у Матвея это тоже временно.

– Матвей, Олеся тебя не обижает?

"Нет" после паузы.

– Это хорошо. Я рад. Хочешь, я позже еще позвоню, поболтаем?

И ответ на этот вопрос я жду с некоторым волнением. Захочет ли пацан еще разговаривать – да или нет?

Матвей откладывает медвежонка в сторону, слезает с дивана и убегает с телефоном в руке. Только шлепки ножек по ламинату слышу, а потом Серегу:

– Все, поговорили?

– Поговорили, – вздыхаю.

Так-то, Миша, сначала ты не хотел, теперь тебя не хотят. Принимай.

В трубке слышу фоном разговоры. Мне не хватает камеры на кухне, где, судя по всему, собралась вся компания: Серый, Настя и Олеся с Матвеем. Но уговор был на гостиную и детскую. Хоть так.

– Ну ладно, Мих, давай, у нас тут чай остывает, – чую, скалится Серый и отключается под хихикание девушек. Сто пудов специально! Гад!

Аа, черт, сложно ему еще немного вызов подержать? Я бы послушал (подслушал), но не перезванивать же.

Зато у меня есть видеонаблюдение. И я без угрызений совести пялюсь в экран.

Несколько минут никого в поле зрения нет, а потом прибегает Матвей, а за ним Настя. Веселая, румяная. Волосы распущены, сама в белой блузке в черный горох и широких белых брюках, издали похожих на длинную юбку.

Воздушная. Летняя. Легкая. И да, согласен с Серегой – лапочка.

Я б полапал.

Настя плюхается на колени перед игрушками, перебирает что–то в куче и Матвей с ней. Показывают находки друг другу, то сталкивают их, то меняются.

Два ребенка, ей богу.

Вдруг Настя что–то говорит пацану, тот ее внимательно слушает, а потом кидается ей на шею.

Аа, как же я хочу знать, что она ему такого сказала!

Стрекоза поднимается вместе с ребенком и кружится с ним на радостях, а потом падает на диван. Заваливает Матвея на спину, хватает медвежонка и щекочет им в живот пацана. Мне кажется, я слышу заливистый смех сына, но со звуком на самом деле нестыковочка вышла. Его нет.

От наблюдения меня отвлекает доставка ужина. Забираю еду и снова занимаю место у экрана.

Картинка поменялась.

Сергей жмет руку Матвею, отходит. Теперь Олеся, согнувшись буквой Г и выпятив едва прикрытую платьем попу, что–то объясняет мальчику. В руках сумочка.

Куда намылилась? Уж не с Серым ли? А ребенок один останется?

Я начинаю закипать, тянусь к телефону, чтобы выяснить что к чему, но вдруг вижу, что Матвей, ни грамма не печалясь, машет ей ручкой, Настя тоже.

Ничего себе рокировочка. Нянька сбегает, Настя остается! Это нормально вообще?

Позвонить, отчитать, вернуть? А надо ли? Вон какие счастливые эти двое. Скачут вокруг дивана в догонялки.

Интересно, надолго Олеся слиняла?

Кидаю смс Вихрову, чтобы позвонил как сможет, и продолжаю наблюдать за тем, что делается у меня дома.

А там царит веселье. Настя и Матвей гоняют машинки, ползая по полу на коленках. Залипаю на девчонке. Хорошенькая. Забавная. Настоящая.

И я ловлю себя на мысли, что хочу туда, к ним.

Чтобы на меня смотрели горящими глазами, в азарте легонько толкали плечом или невзначай попой. Залазили на спину и легонько били маленькими пяточками в бока как лошадку, а я бы послушно скакал и иногда дергал ногой, мотал головой и ржал. Также впасть в детство и беззаботно погонять машинки по всей квартире. Устроить беспредел и бардак, а потом убирать все и зависать, забываясь с какой–нибудь игрушкой в руках, уносясь мыслями в космическую галактику.

Я хочу домой.

Не в пустую квартиру, где расслаблялся после рабочего дня или клуба и кувыркался с очередной безымянной девахой, а именно домой. С запахом пирожков, детским смехом, улыбкой любимой женщины.

Парочка между тем перемещается на диван, заваливаются рядышком – устали. Полежав, убегают из гостиной в сторону кухни и надолго пропадают с обзора.

Падаю на спину на кровать, раскинув руки в стороны.

Кажется, я заболел.

Забылся, замечтался.

Какие дети, какая любимая женщина? Мне было хорошо без всего этого. А главное – спокойно. Вел дела фирмы, зарабатывал, тратил, вкладывал, проигрывал, и воспринимал это нормально! А сейчас я постоянно ощущаю груз на горбу и ответственность за чужих людей.

Оно мне надо?

Я не знаю!

Я запутался!

Серый позвонил спустя два часа. За это время я самоистязался от "хочу" до "не хочу" реализации тех фантазий, что обрушились при виде Настены в моем доме.

– Че хотел, Мих? – как ни в чем не бывало спрашивает друг.

–Я че хотел? – рычу. Ноздри недовольно подрагивают, я заведен. – Что у вас там происходит? Почему Олеся ушла, а Настя осталась?

– Аа. У Олеси дела срочные появились, а Настюша согласилась ее подменить.

Настюша?

Настюша?!

Я только успокоился и убедил себя, что одному все–таки лучше, а тут произнесенное Серым "Настюша" подняло девятибалльную волну возмущения. Она не моя! У нее есть какой–то Женя, а мой друг уже называет ее Настюшей! А она? Она позволяет? Принимает Серегины ухаживания?

– Матвей, кстати, совсем не расстроился, – беззаботно делится впечатлением Вихров. – Как по мне, Мих, не ту няньку ты для сына выбрал.

– Это мне решать, – рявкаю.

– А. Ну да, конечно, – хохотнул друг. – Кстати, что это за история с твоей ориентацией? Я все думал, чего это Олеся на меня косяка давит, а она сначала намекала, а потом в лоб спросила, интересуют ли меня девушки. И про тебя заодно спрашивала.

– А ты что?

– А я сказал, что меня девушки очень даже интересуют, особенно одна, что с твоим сыном дома осталась, а про тебя – я честно чет сам засомневался, – и хохочет.

– Придурок, – хмыкаю с улыбкой.

– С кем поведешься, от того и наберешься, слышал? – ржет Серый.

Это хорошо, что Серый волну поймал и не сдал меня няньке. Плохо, что к Насте подкатывает. Меня крутит от осознания, что он там, рядом с ней, клинья к моей помощнице подбивает, а я за тридевять земель и помешать не могу.

И это не от того, что стрекоза мне нравится. Нет, за эти два часа я убедил себя, что мне она совсем не нравится, как женщина. Не мой формат.

Просто не хочу, чтобы Серега ею попользовался и бросил. Это она с виду с гонором, а на самом деле доверчивая, наивная, ее обмануть раз плюнуть. Нельзя с ней так – одноразово. С ней надо долго и счастливо. Ни Серый, ни я ей этого дать не сможем.

И вообще, куда ее Женя смотрит? Он вообще в курсе, что его девушка сейчас в мужской квартире с чужим ребенком нянчится?

Пора заканчивать этот беспредел.

Открываю вкладку с авиабилетами и меняю бронь с субботы на ближайший рейс. Надеюсь, тетя простит и поймет.

– Ты, кстати, когда приедешь?

– Завтра вылетаю. С утра с врачом поговорю, теть Наташу попроведаю и домой.

– О, класс. В клубе вечеринка намечается, думаю няньку твою пригласить. Отпустишь?

– Отпущу.

Олесю отпущу насовсем, а вот Настю попробую уговорить остаться. Надо предложить ей что–то такое, на что она согласится в ущерб отношениям со своим парнем.