Ранее…

— Что скажешь? — спросил Элио, присаживаясь на корточки рядом со мной и Витторио после того, как проверил периметр поместья.

— Я пойду через главный вход. Витторио зайдёт с тыла и будет искать Катарину. А ты будешь моими глазами сверху.

Элио кивнул. За плечом у него висела снайперская винтовка, а в ухе был наушник, через который с ним была на связи его сестра Джада. На пару они могли навести немало шороху.

— Менее рискованно было бы пробраться внутрь, забрать Катарину и тихо уйти.

— Но чертовски менее приятно, — прорычал я. — Сергей Стоянов не просто забрал мою жену, он тот, кто создал это чудесное учреждение, убившее мою мать. Он умрет. Сегодня ночью.

Элио долго изучал меня взглядом, а затем кивнул.

— Иди и сверши свою месть, брат. Ты ждал слишком долго.

— Есть, командир, — пробормотал я и отсалютовал Элио, прежде чем двинуться дальше, едва не пропустив его ухмылку.

У моего бывшего командира была репутация человека, который никогда не улыбается и относится ко всему слишком серьёзно. Всё начало постепенно меняться, когда он снова встретил свою любовь детства. Не сказочная история любви, конечно, но никогда прежде я не видел его таким счастливым. И, Господи, я хотел того же. Хотел так сильно, что не мог дышать. Всего за несколько коротких недель моя жизнь перевернулась с ног на голову и обрела новый смысл.

Её. Моего ангела.

— Сергея еще нет дома, — прошептал в наушник Витторио. Он как раз пробирался к заднему двору.

— Мы могли бы забрать девушку и убраться отсюда еще до его возвращения, — заметил Элио. — А со Стояновым разберешься в другой день.

Я тихо цокнул языком, приближаясь к парадной двери и заходя под углом, чтобы оценить количество противников до того, как они меня заметят.

— И в чем тогда веселье? — протянул я и усмехнулся, подсчитав охрану. — Сергей оставил троих парней на дверях дома, где сидят его драгоценные дочери. Какой же кретин.

— Справедливости ради, троих отпетых бойцов болгарской мафии, вероятно, с лихвой хватит, чтобы отпугнуть большинство парней, — прошептал Витторио, тяжело дыша.

— Какого хрена ты там делаешь? — тихо спросил Элио.

Витторио шумно дышал нам в уши.

— Пришлось перелезать через ворота, — прохрипел он.

— Господи, тебе нужно поработать над формой. Звучишь так, будто сейчас коньки отбросишь.

— Времени на спортзал не так уж много, когда ты священник.

— Значит, найди его, — отрезал Элио с той же непреклонной требовательностью, которую всегда проявлял, будучи нашим командиром.

Слушая их перепалку, я подобрался к охранникам у фасада. Пробежал вдоль невысокой стены, обрамлявшей парадный вход, и в последний момент легко перемахнул через нее, с разбегу врезаясь в одного из парней. Они держали полуавтоматические винтовки со смехотворной неумелостью.

Как только мои ботинки снесли первого, я уже размахивался для удара по второму. Сделав выпад, приложил его затылком о стену. Последний слишком медленно оборачивался, и я, выхватив нож из разгрузки, метнул его.

В яблочко.

Лезвие вонзилось ему в шею, и он завалился набок. Первый попытался подняться на ноги. Достав из заднего кармана удавку, я зашел со спины и накинул ее ему на шею.

Вскоре я опустил на землю его безжизненное тело. Второй, тот, что вырубился от удара о стену, зашевелился. Достав пистолет с глушителем, я подошел к нему. Выстрел в висок, и он готов.

Мелкие брызги крови окропили мою грудь и маску на лице. Это была первоклассная штуковина, обеспечивающая превосходное ночное видение и тепловизор. Сейчас я выглядел почти так же, как во время нашего последнего совместного боя с Витторио и Элио, только вместо камуфляжа песочного цвета на мне был сплошной черный, под стать моей душе.

Взглянув на камеру над дверью, я задался вопросом, смотрит ли Сергей запись в реальном времени. Лицо было скрыто, так что использование видео против меня не представляло проблемы, да и к тому же я не считал Сергея Стоянова человеком, который может позволить себе вызвать копов. Я склонил голову к объективу и, на случай, если у меня все же есть зрители, помахал рукой.

Затем дернул ручку. Дверь распахнулась. Сергей и впрямь слишком сильно полагался на троих охранников снаружи. Я уже собирался войти, когда рация в ухе ожила с характерным треском.

— Мне тут нужна помощь. Я на заднем дворе, на четыре часа. — Голос Витторио, быстрый и тихий.

Без малейших колебаний я отступил от двери и рванул в ту же сторону, куда ушел он. Побежал вдоль стены дома, перемахнул через забор и оказался в просторном саду на заднем дворе.

— Кто-то держит его на мушке, — пробормотал Элио мне в ухо. — Могу снять их отсюда.

Элио, засевший где-то на позиции со своей снайперской винтовкой, был абсолютно неудержим. Поддержка, которую не купишь ни за какие деньги. Его навыки и меткость были бесценны.

Вдалеке я заметил Витторио и миниатюрную фигуру перед ним, направляющую пистолет ему в спину. Прямо за ней виднелась тень еще меньше.

— Отбой, — произнес Элио; в его голосе появилась теплота. — Это твоя девочка. Похоже, мы помешали ей спасти себя самостоятельно.

Моя девочка. Ну конечно, она спасла себя сама. Она была чертовой стихией.

Я быстро сократил расстояние между нами, окидывая жадным взглядом Катарину, которая медленно опускала пистолет. Рядом с ней стояла Татьяна. Я поднял маску на лоб и бесшумно подошёл к ним со спины.

— Стойте, отец Лучиано здесь? — спросила Татьяна тоненьким голоском.

— Да, малышка. Отец Лучиано здесь, — прорычал я и потянулся к Катарине. Не мог вынести больше ни единой гребаной секунды расстояния между нами.

Она вздрогнула, когда я прижал ее к себе, вдыхая ее запах. Я не ожидал, что Витторио найдёт Катарину так быстро. Я даже не успел перебить достаточно Стояновых, хотя, надо признать, уже довольно ощутимо проредил их ряды.

— Я здесь. Я пришел за своей женой, — пробормотал я.

Она ткнула меня локтем в бок.

Я отпустил ее, и Катарина, резко развернувшись, толкнула меня в грудь.

— Твоей женой? Какое право ты имел так поступить, когда я вообще не понимала, что происходит? Кто ты такой, чтобы решать подобное? — голос Катарины звенел от ярости, пока она толкала меня в грудь. Похоже, злость никуда не делась. Просто теперь к ней примешалось облегчение. Я видел это на её прекрасном лице. Все её чувства читались как на ладони. Злость, и прежде всего облегчение. Может быть, даже лёгкое удивление.

— Твой муж, — спокойно ответил я.

От возмущения она приоткрыла рот. Её ладонь взметнулась к моему лицу и с силой ударила по щеке.

— Кто ты такой? — снова потребовала она, и её тёмно-голубые глаза заблестели от слёз.

Казалось, слова не способны передать всего того, что я хотел ей сказать.

Поэтому я поцеловал ее. Я всегда предпочитал действия словам.

На мгновение она опешила, но потом позволила себя целовать.

Блядь, это было как возвращение домой после войны. Мое тело говорило с ней. Вспомни меня, моя маленькая бродяжка. Вспомни нас. Вспомни всё, чем мы были и чем ещё станем.

А потом Катарина осознала, что делает, и её зубы сомкнулись на моей губе. Она укусила, сильно. Должен отдать ей должное, драться она умела не хуже бродяжки, которой я её ласково называл. Рот наполнился кровью. Хорошая девочка. Нам, бродягам, нужно уметь постоять за себя.

Она отпрянула. Её бледную кожу пятнала моя кровь, стекая по подбородку.

Это было чертовски возбуждающе.

Я хотел носить на себе следы её зубов. Её царапины были почётными отметинами после тяжёлой битвы, которую я выиграл. Я хотел, чтобы все это видели.

— Кто ты такой? — прошептала она, и на этот раз это прозвучало скорее как мольба, чем как требование. Ее глаза взывали ко мне, умоляя вернуть в ее мир хоть какой-то смысл.

Обхватив ее лицо ладонями, я прижал мизинцы к мягкой, уязвимой коже на шее, наслаждаясь тем, как ее пульс бьется о мои пальцы.

— Я тот, кто тебя любит. Тот, кто будет оберегать тебя, даже от тебя самой. Даже тогда, когда ты этого не захочешь.

И я снова поцеловал ее; просто не мог сдержаться. Слезы скатились по ее щекам и попали нам на губы. Соль и медь смешались, когда я протолкнул язык ей в рот, и Катарина тихо застонала. Когда она качнулась ко мне, растратив все силы и запал для борьбы, я отстранился. Она внимательно смотрела на меня, ее сияющие глаза обрамляли влажные, слипшиеся ресницы.

— Прости. Прости меня, маленькая бродяжка... Я бы хотел сказать, что поступил бы иначе, но, честно говоря, вряд ли. Не думаю, что в мире есть хоть что-то, на что я не пошел бы, чтобы удержать тебя. — Я заправил прядь волос ей за ухо и снова взял ее лицо в ладони. — Я убью ради тебя. Я умру ради тебя. Всё остальное — просто детали.

Она протяжно вздохнула.

— Ты абсолютный маньяк.

— О, он в курсе, — вставил Витторио, стоя рядом и наблюдая за нами с усмешкой.

Маленькая ручка потянула меня за штанину, и я опустил взгляд. Татьяна улыбалась мне снизу вверх.

— Тук-тук, — произнесла она.

— Кто там?

— Крошка По, — пробормотала девочка.

Я присел перед ней на корточки.

— По что?

— Пойдем домой? Мне страшно.

— Ох, милая, всё будет хорошо. Теперь ты в безопасности, — мягко сказал Витторио.

Он был человеком, созданным для того, чтобы дарить утешение. Я — нет. Никогда таким не был, с руками, запятнанными кровью, и чёрной душой. И всё же именно ко мне Татьяна прижалась своим маленьким тельцем. Я раскрыл объятия, и она шагнула в них. Что-то хрупкое и слишком большое, чтобы удержать, шевельнулось у меня в груди. Я поймал взгляд Катарины. Она внимательно наблюдала за мной, скрывая свои мысли. Чёрт, как же я по ней скучал. Я больше никогда не хотел с ней расставаться. Я хотел большой дом, наполненный звуком её смеха. Хотел наполнить его маленькими девочками, похожими на неё, чтобы они озаряли мир своим светом, а я мог беречь их и любить.

Я медленно выпрямился, и Татьяна подошла к Витторио.

— Отвези их в таунхаус. Ждите там меня и Элио. Мы дождёмся возвращения Сергея.

— Нет, — отрезала Катарина.

— Нет? — повторил я и повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.

— Я сказала нет, — заявила она и скрестила руки на груди. — Даже не надейся.

Прежде чем я успел возразить, она ткнула пальцем мне в грудь.

— И если ты сейчас собираешься выдать очередную чушь про то, что должен держать меня в безопасности и не посвящать в происходящее, то я уже сказала нет. Сергей — мой отец. Это касается меня напрямую. Я остаюсь. Ты не будешь указывать мне, что делать. Не будешь меня контролировать и принимать решения за меня.

Я долго смотрел на нее: моя потребность уберечь ее воевала с глубинным пониманием того, что ей это было необходимо. Ей нужно было, чтобы я показал, что умею слушать. Что способен ее понять. Несмотря на то что все инстинкты внутри меня вопили об отказе, я кивнул.

— Хорошо. Витторио, уведи Татьяну отсюда. Мы с Элио и Катариной закончим здесь сами.

— Да ты влип по уши, — с весельем пробормотал Элио мне на ухо. — Никогда не думал, что доживу до такого дня.

— Заткнись, — бросил я, беря Катарину за руку.

— Как бы мне ни нравилось наблюдать, как тебя ставят на место, вынужден прервать этот увлекательный процесс. Сергей вернулся домой.

— Наконец-то, — отозвался я, чувствуя, как предвкушение огнём разливается по венам.

Катарина огляделась по сторонам, явно пытаясь понять, с кем я разговариваю.

Я усмехнулся ей.

— Сегодня голоса в голове слышу я. Пошли, маленькая бродяжка. Пора познакомить меня с папочкой.