— На самом деле это не поздний приход тепла. Когда я был маленьким, всё зацветало намного раньше. Но последнее время проблема с растениями становится всё серьёзней и серьёзней. Конечно, мы не останемся совсем без зелени — йераниты спасают ситуацию и пока не настолько дефицитны, как райдолиты. Но перспективы удручающие.

— А что происходит? Ну, из-за чего? — уточнила я, не совсем понимая ситуацию.

Однако муж лишь пожал плечами.

— Местные не могут ответить на этот вопрос. Привлекать именитых иностранцев в наших условиях довольно сложно. Отец с матушкой сильно сопротивляются и говорят, что подобная информация не должна просочиться. Да и мало ли кто приедет к нам под видом специалистов. Но, думаю, если станет ещё хуже, я всё же их уговорю. Правда, не хотелось бы, чтоб до этого дошло.

Напрашивались и другие вопросы, да я и хотела предложить пригласить магов земли из герцогства Терра. Потом вспомнила, что мне невыгодны любые контакты с той стороной континента. Из-за этого я так и застыла с открытым ртом, резко вдохнула как-то слишком глубоко и закашлялась. Неприятный запах резанул не то что нос — казалось, он по пищеводу пробрался внутрь.

— Богиня, что за дрянь? — непонимающе уточнила я, когда Вальд тут же пересел ко мне.

Обеспокоенный Пухлик подорвался со своего места на полу и, опираясь на мои колени, взволнованно глядел на моё лицо.

— Так противно? Извини, что не предупредил, — повинился муж, поглаживая меня по плечу. — В шахтах с райдолитом всегда так пахнет. Потерпи немного — сейчас мы доберёмся до заставы, там есть блокирующее зелье.

Вопросов, почему Тур не смог сам заскочить в шахты и своровать себе небольшой кристаллик я больше не имела. Если его обоняние было даже в пару раз лучше моего, то удивительно, как он вообще мог гостить в столице.

К счастью, добираться до поста нам долго не пришлось. Точнее вообще не пришлось, потому что завидев карету издалека, к нам уже спешили всадники с нужным зельем.

— Что же вы не предупредили, ваше высочество? — со смесью лёгкого укора и безумного стыда спрашивали охранники, отмеряя нам необходимое количество волшебного варева. — Мы бы встретили вас по дороге! А то такая вонь!

— Мне казалось раньше не так сильно пахло по дороге. Но жена оказалась более чувствительной, — признался Вальд.

— Да, амбре у нас стоит не для благородных дам, — хохотнул один стражник.

— Но ничего, зато зелье хорошее! — заверил другой. — Мы ничего сами и не чувствуем.

С зельем они не обманули — прошло не так много времени, а я уже прекратила страдать. Вальд тоже слегка приосанился, хотя и до этого держался лучше меня. А вот Пухлик зелье не пил, но никаких проблем от аромата не испытывал. И нюх у него был явно лучше нашего!

— А с ним всё будет хорошо? — неуверенно уточнила я, переживая за питомца.

— Не волнуйся, — приобнял меня муж за плечи. — Драгониты — не совсем органические. Да, у него хорошее обоняние, но проблем от этого никаких нет.

Судя по Пухлику, Вальд ни капельки не преувеличивал.

Путь от заставы до входа в шахту мы тоже проделали на карете, хотя я ожидала, что осталось недалеко и мы пройдёмся пешком. Но нет — ехать оказалось ещё прилично. Сперва я с ужасом думала, как же воняет в эпицентре. Однако чуть позже мои мысли заняла другая проблема.

Мы выезжали в ясную солнечную погоду, когда на небе не пробегало ни облачка. Но ближе к шахте небо затянули тучи, накрапывал мелкий дождик, так ещё и вдалеке сверкали молнии.

— Странно, от жреца сегодня передавали, что осадков не ожидается, — задумался Вальд.

Но я всё пропустила мимо ушей, кроме одного слова:

— Жрец? Мне казалось, у вас только жрицы — мужчин в обитель богинь не пускают.

— Так и есть, — отмахнулся муж и удивил: — Но я говорю про жреца Курвосакии. Он разочаровался в своих и переехал к нам. Предсказывает погоду и так по мелочи. Страдает, конечно, что здесь с его богом связь плохая, но нам пока хватает.

Я только удивилась, что при всей закрытости страны, чужого жреца они так спокойно пропустили. Но в этот самый момент я услышала вдалеке голоса и мне стало совершенно не до государственной политики. Потому что там вдалеке ругался кто-то очень и очень знакомый.