Следующие несколько дней я была загружена работой настолько, что глотнуть чая было некогда.

Как бы не хотелось пострадать и поразмышлять над жизнью, но от насущных проблем скрыться не удается. Помимо документации, моих собственных клиентов никто не отменял. Я бы, конечно, могла от них отказаться. Сославшись на то, что теперь занимаю другую должность и времени у меня совершенно не остается, но…

Я не уверена, что возня с документацией – это мое.

А вот доверие клиентов я не могу обмануть: слишком много труда я вложила в свое развитие. И все пустить по ветру – не имею права.

Возвращаюсь домой без задних ног. Скидываю обувь, одежду и прохожу сразу в ванну. Открываю воду на всю, регулирую до комфортной температуры, набираю целые ладони, выплескиваю в лицо. Еще. Еще. Хочется немного прийти в себя. Вспомнить. Понять за суетой, как прошел день. И как только наступает ясность в голове, останавливаюсь. Упираюсь ладонями в край раковины, смотрю на свое отражение.

Крупные капли стекают по тонкой, почти прозрачной коже. Под глазами залегли темные круги и образовалась синюшная сеточка. Печально.

Стащила резинку, перетягивающую на затылке хвост, прошлась по тусклым волосам мокрыми пальцами. И …Ася, на кого ты стала похожа: жалкая, общипанная курица.

В груди сердце заныло от жалости к себе.

Как там Герман говорит: “Мышонок?!” Серый, невзрачный, мокрый мышонок. Неудивительно, что Вадик ушел. Зачем ему такая, как я? Я же только и знала, что работала и работала и ему угождала… Все только для него. Хм, любила, – зеркало покрылось тонким слоем испарины, я приложила ладонь, провела по нему пятерней.

Некрасивая. Жалкая. Ненужная никому. Ася.

Душа покрылась изморозью. По телу прокатился озноб и я, переключив воду, включила душ.

Стянула водолазку. Брюки. Переступила бортик ванной, встала под упругие струи.

Тоска с каждой минутой наваливалась все больше. Воспоминания накатывали безударной волной, и даже барьер в виде Германа, беременности и работы, которой я пыталась отгородиться от предательства мужа и подруги, не спасали.

Закрыла глаза. Прижалась лбом к мокрой стене. Задышала часто. А ведь последние дни и не вспоминала про Вадика и Лису, отпустило. Но сегодня пошло что-то не так. Возможно толчок дал звонок в ЗАГС и смс Вадиму, в котором я сообщила время, к которому он должен подъехать, чтобы подписать заявление.

В ЗАГСе мне сказали, что заявление нужно писать вдвоем иначе… только через суд. Но я не хотела войны. Даже после того, что он сделал … не хотела. Знала, что не потяну.

Спустя полчаса водных процедур, немного придя в себя, замотанная в мягкое банное полотенце, прошла на кухню и заварила травяной чай. Оперлась бедром о столешницу кухни. Втянула тонкий аромат и задумалась.

Завтрашний день расписан по минутам. Даже на то, чтобы съездить и подать заявление, отведен только час. Дальше – клиенты. Документация остается на вечер. Нужно бы все же подумать над тем, чтобы обзавестись собственным транспортом.

В будущем мне он явно будет необходим. Скольжу пальцами по еще плоскому животу. С малышом одной без автомобиля будет сложно. Растянула в улыбке губы. Фантазия разыгрывается и я уношусь на несколько месяце вперед. Представляю, как буду покупать детские пеленки, распашонки – будет малюсеньким, крохотным. До сих пор не могу поверить в то, что скоро стану мамой.

Допивая чай, отставляю кружку, и мечтательно улыбаясь, иду в зал. Нужно постараться забыть о плохом и думать только о хорошем. Думать о моем малыше или… малышке.

Расправляю постель, укладываюсь. Стоит только утонуть головой в мягкой подушке, как проваливаюсь в сон. Такой теплый. Такой сладкий…

Бжжж…

Бжжж…

Черт! Ну как же так?!

Сознание борется с дремотой. Не выпускает.

Бжжж…

Настойчивая вибрация телефона все-таки делает свое дело. Шарю по полу в поисках телефона. Через минуту трубка уже в моих руках. Щурю глаза, вглядываюсь в яркий экран.

– Ну, что за сволочь могла разбудить так поздно, – бормочу возмущенно себе под нос.

Ага. Это не звонки. Это несколько входящих смсок от Вадима.

У меня захватывает дух. Опираюсь на локоть. С замиранием сердц открываю самое первое.

“Спишь?”

“Ну, ты и дрянь, что наговорила маме?”

“Ей вызывали скорую.”

“Если что-то с ней случится. Я тебя не прощу!”

“Завтра я буду ровно в четырнадцать ноль-ноль. Я разведусь с тобой к чертовой матери. Бесишь.”

У меня сон, как рукой сняло.

Разочарование подкатило к горлу.

Почему-то от его слов закрадываются сомнения. Совсем не верится в то, что Вадик так просто подпишет бумаги. Он явно что-то задумал? Знать бы еще что и к чему готовиться.

Поспать нормально мне так и не удалось. Напряженная и нервная я собиралась с утра на работу.

В голове засели, как рыбацкий крючок, слова Вадика – вытащить бы их, а не могу. Не дают зазубрины. Чувствую себя пойманной рыбой. Ощущение такое, что муж специально закинул удило и я, как наивный малек, попалась на приманку.

Я уже прилично опаздываю на работу. Закрутилась дома на кухне. На одном месте, как волчок. Все не то, все не так. Из рук все валится. На лицо – явная паника.

Пришлось вызывать такси, отзваниваться в салон девчонкам, чтобы клиентку предупредили о моем опоздании. Такси хоть хорошо приехало быстро. Пока была в дороге пыталась выдохнуть, успокоиться. Настроится на лучший исход нашей с Вадимом встречи. Возможно я накручиваю себя и муж образумился, взялся за голову и не будет больше вести себя со мной, как быдло.

Такси притормозило возле дверей салона. Поблагодарив, я пулей выскочила, естественно чуть не растянувшись на льду.

Залетев в двери, на ходу со всеми поздоровалась и быстро побежала переодеваться.

Краем глаза заметила, что клиентка, сидящая в моем рабочем кресле, уже явно заскучала.

Пока я переодевалась в кабинет заглянула Вероника:

– Ась, ты как? – обеспокоенно спросила коллега, заглядывая мне в лицо.

– Да вроде ничего, – запыхавшись отвечаю. – А что?! – влезаю в балетки, одергиваю фартук.

– Бледная сильно.

Я выпрямилась, расправила плечи, поправила немного растрепавшиеся волосы.

– Нет, со мной все в порядке. Не беспокойся, – проходя мимо, улыбнулась ей тепло. – У тебя во сколько первый клиент?

– Через полчаса подъедет, – отчиталась Вероника и мы вышли в зал.

– Нет! Ну это ужас! Ася! Что ты сделала? Я же совсем без волос осталась! – от крика женщины заложило уши, но я стойко выдержала ее упреки. Я допустила непоправимую ошибку и теперь за это расплачиваюсь.

– Василиса Людвиговна, мы же с вами обговорили все. Вы мне показали модель. Я все сделала, как на картинке.

– Вот именно, Ася, на картинке! А ты не могла меня предупредить, что с этой прической я буду выглядеть ужасно?! Ты посмотри на мое лицо! Оно же сияние потеряло! Потухло…

Я только чудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Эти обвинения уже явно не касались моей работы. Ее кожа. Ее глаза. Ее лицо и второй подбородок, который на фоне короткой стрижки, стал заметен сильнее.

Да, моей ошибкой было то, что я ее не предупредила. Но ведь когда человек идет на определенно смелую прическу, это говорит лишь о том, что он хочет перемен в своей жизни. Разве не так?!

Но в этом случае оказалось – нет. У Василисы Людвиговны на этот счет было свое мнение. Я должна была ее отговорить. Образумить и не дать совершить необдуманный шаг.

– Что теперь я скажу мужу? А сыну? А внукам!? Боже мой! Да они меня опозорят. Засмеют!

Продолжала на высокой ноте женщина, не жалея барабанных перепонок находящихся в салоне людей.

– Василиса Людвиговна, вы зря так говорите. Вам не так уж и плохо с этой прической....

Глянула с осуждением на Веронику. Покачала головой. Коллега тут же поняла, что лучше бы ей рот не открывать вовсе, так как его снова открыла моя недовольная клиентка.

– Да, что же вы все такие рукожопые. Дайте книгу жалоб. Сейчас же. Я не оставлю это так. И платить я не буду. Ася! Я разочарована!

Женщина, несмотря на то, что была преклонного возраста, вскочила с кресла, как кузнечик. Гневно забегала по центру зала, отыскивая в стенах “уголок потребителя”.

– Все настроение изгадили с утра, – выхватив книгу для отзывов, кинула ее на столик.

Я стояла неподалеку и наблюдала за происходящим со странным, смешанным чувством разочарования.

Со мной такое было впервые. Впервые клиент осталась недовольна моей работой, что готова написать жалобу. Впервые я не пытаюсь ее уговорить и сгладить конфликт. Впервые чувствую, что готова все оставить и уйти.

И меня пугает этот расклад. Пугает такой настрой и такие перемены во мне. Ведь только вчера перед сном, я думала совершенно о другом, хотела работать, не покладая рук, хотела тянуться к лучшей жизни, в которой не будет Вадика.

Так что же сегодня пошло не так?!

– Я ухожу, Ася, и больше не вернусь! Вы потеряли своего постоянного клиента навсегда!

Вскинув голову, напялив беретку на макушку и стянув на груди каракулью шубу, Василиса Людвиговна покинула салон, с грохотом хлопнув дверью.

Я тяжело опустилась в кресло. Сжалась в комок. Закрыла лицо руками. Судорожно вздохнула.

– Ась, Ты чего?! – почувствовала на плечах руки подруги.

– Я устала, Ник, – от сдерживаемого рыдания голос охрип.

– Ася, послушай меня, – Ника отрывает от моего лица руки, обхватывает меня и заставляет поднять на себя взгляд. – Ты справишься. Слышишь. Я знаю, я слышала от подруг, что развод – это тяжело. Но ты сильная, Ася. Ты справишься. А если нет, то мы с Маринкой всегда рядом. Всегда готовы прийти на помощь! С жаром произносит пламенную речь подруга. И я, растрогавшись от ее слов, обхватила ее за талию и уперлась лбом в ее живот, громко всхлипнув. Она обняла меня за голову и притянула к себе.

– Поплачь, моя хорошая, – гладит по макушке ладошкой. – Поплачь, и тебе обязательно станет легче.

Спустя полчаса

– Аська, ты уверена, что хочешь именно в этот цвет?

– Да, уверена. Крась уже, – нервный смешок срывается с губ, когда Вероника окрашивает первую прядку в иссиня-черный цвет.

– Я даже не могу представить на кого ты будешь похожа. Я же тебя никогда с другим цветом волос-то и не видела, – бормочет себе под нос Ника.

– Я тоже, – хихикаю, наблюдая как прядь за прядью окрашивается в черный.

Пока дожидалась, когда покрасятся волосы, думала над тем, что буду делать, если суд разделит платеж по ипотеке на нас двоих?!

Нам придется, наверно, искать размен, потому как жить вместе – это смертоубийство. Как для него, так и для меня.

Грудная клетка заполнилась тяжестью. Об этом думать было тяжело. Но назойливые мысли так и продолжали лезть в голову.

Встряхнув головой, переключилась на тему о своей беременности.

Мне нужно записаться к врачу. Сделать УЗИ. Проверить, все ли с моим ребенком в порядке!? Я хоть и чувствовала себя хорошо. Ничего у меня не болит и не тянет, но лучше будет, если все же врач проведет осмотр.

– Ася, – зовет Ника, – уже пора. Давай садись! – стучит по креслу ладошкой. – Не терпится посмотреть, что получилось.

Выхожу из салона за сорок минут до назначенного времени.

Внутри начинается нервная дрожь. Меня бросает то в жар, то в холод. Мне чудится, что даже температура тела поднялась. Так сильно меня колотит. Сажусь в ожидающее меня такси, спустя несколько минут немного согреваюсь. Прячу ледяные пальцы в рукава. Сжимаюсь в комок, с ужасом представляя нашу с Вадимом встречу. Я вдруг только сейчас осознаю, что до колик в животе боюсь развода. Боюсь остаться одна беременной и с маленьким ребенком на руках. Кто нас будет кормить? Кто будет содержать? Теперь-то я понимаю тех женщин и девушек, которые бояться потерять своих мужей-изменников или алкоголиков.

Чем ближе автомобиль подъезжает к конечному пункту, тем сильнее начинают шалить нервы, а когда машина останавливается у тротуара возле здания, моя нервная система просто звенит от возбуждения. От чего меня так колошматит не по-детски?

Вадим стоит на входе. Ждет. На нем то серое пальто, в котором я его видела последний раз. Волосы зачесаны назад, оголяя его крутой выступающий лоб. Губы сжаты в тонкую линию. Челюсть выдвинута вперед. Кончик носа красный от мороза.

В его глаза я даже не смотрю, не хочу видеть в них холодное пренебрежение в свою сторону. Я слишком волнуюсь, чтобы сохранять спокойствие, поэтому лучше буду смотреть куда угодно, только не на него.

– Я рада, что ты решил не воевать со мной, Вадим. Не стоит нам травмировать ни себя, ни наших близких…

Вадим открывает дверь передо мной, неожиданно с силой хватает за локоть, толкает во внутрь.

– Прибереги свои речи для своего любовника, Ася. Или что думаешь, я не знаю, что тебе цветочки корзинами возят. Думаешь у людей нет глаз? Я бы с удовольствием не встречался с тобой. В том, что ты нагуляла ребенка, я теперь почти уверен. Только поэтому дам развод. Скажу тебе сразу: даже не думай вешать мне на шею нагулянного спиногрыза.

Я даже не успеваю переварить то, что сказал муж, когда он стремительно подводит меня к кабинету. Стучится и тут же, заглядывая во внутрь, тянет меня за собой.

– Здравствуйте, мы записаны на два, – чеканит он, но при этом не забывает улыбаться женщине.

– Ох, конечно. Проходите.

Женщина суетливо прячет остатки перекуса. Сметает невидимые крошки с губ и переводит на нас внимательный взгляд.

– Слушаю вас, молодые люди, – растягивает губы в добродушной улыбке.

– Нам нужно написать заявление на развод – это к вам? – резко спрашивает у нее Вадим и улыбка тут же сползает с ее лица. Взгляд потухает.

А я наконец-то могу вырвать руку из его цепких пальцев.

– Ко мне, – морщится женщина, лезет в ящик тумбы, достает два бланка. – Нужно написать заявления по форме. Подписи поставите вот здесь, внизу, – дает указания. – Как заполните, зайдете. Образцы висят в коридоре на стене.

– Спасибо, – скупо бросает муж в ответ и, взяв бланки, выходит за дверь. Я семеню за ним.

– Вот напасть на мою голову. Вместо того, чтобы заниматься работой, приходится бегать по ЗАГСами, чтобы тебя ублажить, – сердито бубнит под нос.

Я решаю, что в перепалку с ним вступать не буду. Незачем мне тратить свои нервы. Уверена, Вадик специально меня пытается задеть. Вывести на эмоции. Может ждет, что я сорвусь и тогда у него будет аргумент, чтобы убежать и не заполнять бланки.

Но не проходит и пары минут, как я слышу:

– Что же ты одна приехала? Где любовничка забыла? – ехидством пропитан каждый звук в слове.

– Вадим, давай не будем обсуждать мою личную жизнь, – стараясь сдержать дрожь в голосе отвечаю ему.

Мне становится жарко и я машинально стягиваю шапку с головы. Закрученный в бублик и спрятанный под шапку черный хвост свободной волной падает мне через плечо. У меня ручка застывает на весу, так и не коснувшись бумаги.

В воздухе повисает молчание. Я не поднимая головы, убираю волосы обратно под шапку. Черт! Не думала, что такое может вылететь из головы! – скользнула досадливая мысль. Я не стремилась к тому, чтобы показать Вадиму, что я изменилась, по крайней мере не сегодня и не в данный момент – это точно.

– Хм, а тебе идет темный цвет, – замолкает, а я отчаянно стараюсь отгородиться от него мысленно, ставлю всевозможные барьеры, не хочу, чтобы он видел какой эффект на меня производят его слова. – Значит, для любовника своего стараешься. А что же для меня не старалась? Где же была твоя хваленая любовь?

Меня парализуют его слова. Сердце, срываясь с места, падает вниз. Обида в то же мгновение затапливает мой разум. И я опрометчиво вступаю с ним в диалог:

– Вадим, даже не смей приплетать сюда мои чувства. Это мерзко с твоей стороны. Мало того, что ты несешь какой-то бред по поводу того, что у меня есть любовник, так еще и пытаешься оскорбить меня своими недостойными замечаниями. Семь лет жизни, которые я посвятила тебе…

Меня распирает от негодования. Я вся пылаю от несправедливости со стороны, надеюсь уже без пяти минут, моего бывшего мужа.

Он настолько своим замечанием взбесил меня, что я вспыхнула, как спичка.

Боже, знать бы мне две минуты назад, какая расплата последует за мою несдержанность.

– Знаешь чего я никак не могу взять в толк, Ась. Ведь Алиса меня заверила, что ты спишь с продюсером. Доказательство в виде фото прилагалось. Да и ваша переписка была красноречивей всяких слов, – завел волынку Вадик. – Ты не беременна от продюсера своего. Значит избавилась от ребенка, зачем? Я думал, что ты грезишь орущими комками “счастья”, разве тебе не проще мне было тогда еще сказать, что я тебе не нужен? Зачем прерывала беременность? Ответь. Я думаю об этом постоянно и не могу никак понять твоих поступков, – с каждым словом голос Вадика становится все жестче, резче, и я понимаю, что нужно его осадить. Я не собираюсь в ЗАГСе выяснять с ним отношения. Прошлого уже не исправить и многотонный состав, состоящий из обид и оскорблений, не остановить, не вернуть назад. Впереди нас с ним ждет только развод. Я открываю рот, чтобы прервать его, но он вдруг продолжает с еще большим нажимом.

– И вот сейчас. Ты же беременна, да? Я тут вдруг посчитал, прикинул. С продюсером ты больше не спишь – это явно. Тогда от кого? От нового ухажера? Сколько ты с ним уже мне изменяешь?

Муж наступает на меня. Смотрит пронзительным взглядом.

– Вадик, прекрати. Этот разговор ни к чему не приведет. Давай просто заполним бумаги и не будем друг другу портить день, – как не старалась, но дрожь в голосе скрыть не смогла.

– А я не порчу, Ася. Я хочу понять, от кого ты беременна?!

Я сжимаю челюсть. Зло смотрю на мужа:

– Я тебе повторю, если ты с первого раза не понял: ребенок, которого я ношу, это только мой ребенок, Вадик. Мой и больше ничей. И даже если я его нагуляла – тебя это никак не касается. Ясно тебе? Доволен ответом?

Внезапно входная дверь хлопает и звук эхом разносится под потолком. Мы с Вадиком одновременно поворачиваемся на звук. На пороге стоит застывшая свекровь.

Взъерошенная. Растрепанная. Увидя нас, она кидается к нам со всех ног:

– Дети мои! – взвыла женщина во весь голос и только когда она оказалась ближе, я увидела ее заплаканное лицо и красные от слез глаза.

– Мама?! Что ты тут делаешь? – у Вадика меняется голос, лицо вытягивается и он с удивлением смотрит на мать.

– Я пришла… – задыхаясь, она подходит к нам и ни с того ни с сего падает передо мной на колени, я немею от шока, – … я пришла, чтобы не дать вам сделать самую большую в мире ошибку. Я не позволю, чтобы мой внук или внучка жил без отца. А еще хуже, чтобы его воспитывал какой-то неизвестный мужик. Не позволю! Не будет этого! Только через мой труп!

Вадик, рыча ругательства, подлетает к матери, резко дергает ее вверх.

Свекровь охает, сопротивляется, но позволяет поднять себя. Я же отступаю в сторону. Упираюсь поясницей в стол, на котором мы заполняли заявления. Смотрю на бланк Вадика и вижу, что он внизу поставил размашистую подпись.

Я хватаю заявление, прячу за спину. Чего бы мне не стоило, но я сегодня во чтобы то ни стало доделаю все до конца.

– Ася! – врывается в мои мысли голос свекрови. – Ася, ну хоть ты будь разумной. Ну, ведь я думала мы с тобой договорились обо всем. Ну, почему же ты так поступаешь?

Бросаю на Вадима быстрый взгляд. Вижу его злое и серое лицо.

– Анна Александровна, я уважаю и вас, и вашу маму, но я думаю, вы просите у меня слишком многого…

– Детка, милая, но разве это много? Разве ваша семья недостойна получить второй шанс?

– Нет, – отвечаем почти в унисон с Вадимом.

– Мам, это разговор уже ничего не изменит. Мы все решили…

– Ваш сын скоро станет отцом…

Алиса появляется, как будто из воздуха. Я аж подпрыгнула от неожиданности.

А на лице Вадика отобразился невероятный спектр эмоций, разгадать который не составило и труда… он готов был придушить Алису. Вот прямо сейчас, не отходя от кассы.

– Ах вот ты какая, стерва крашеная?! – у Анна Александровны лицо вспыхнуло алым и глаз загорелись диким огнем. Она с рычанием пошла на Алису, девушка в замешательстве заозиралась по сторонам, видимо в поиске поддержки.

– Женщина. Женщина, ой! Мама! Вы чего? Вадик, Вадик! Она меня побить хочет! – вскрикнула Алиса, когда свекровь замахнулась на нее сумкой.

Я стояла в стороне и в шоке наблюдала за этой картиной. Анна Александровна сошла с ума?! Разве она не видит, что у Алисы пузо уже выше пупка, а если она ее поранит?!?!

– Мама! Хватит! Что за цирк ты устроила и зачем?!

Вадим стремительно подходит к матери. Становится между ней и Алисой. У последней начинается истерика, а точнее “игра одного актера”. Она деланно трясет нижней губой. То и дело закатывает глаза, изображая микро обмороки. Цепляется за Вадика:

– Милый, мне кажется…

– Алиса, – обрывает ее Вадик, – ты зачем пришла?

Рявкает так, что у бывшей подруги, дар речи пропадает и она начинает хлопать губами, будто переваренными пельмешками.

– Вадик! Как ты мог, сынок! Как ты мог, нашу Асечку, променять на… это?

Свекровь с омерзением смотрит на Алису, а потом снова на своего сынка.

– Мам, прекрати оскорблять Алису. Она мать моего будущего ребенка. В отличие “от некоторых”, – на этом слове он смотрит на меня, дав всем присутствующим понять, кого имеет в виду, – в этой девушке я уверен на все сто процентов. И ребенок ее точно мой, чего не могу сказать о “некоторых”.

И снова в его взгляде становится понятно о ком идет речь.

Свекровь ничего не понимает. Смотрит то на меня, то на Вадика. То снова на меня и снова на сына.

– Ну чего вам непонятно, – влезает со своими пятью копейками гнусавым голосом Алиса. – Нагуляла ваш Аська ребеночка. Не от Вадика она беременна!

– Алиса, да заткнись ты! – шипит на бывшую подругу Вадик.

– Ася, это правда?! – свекровь подступает ко мне, в ее взгляде много боли,а в голосе чувствуется горечь. Мне тут же захотелось все опровергнуть.

Сказать, что это неправда, что беременна я от Вадика, что еще где-то совсем глубоко, под недрами боли и досады, которые образовались после его выходок, я бы могла, нет… нет… не могла, я бы никогда не смогла простить Вадику этих унижений. Но по крайней мере я бы постаралась отпустить его с миром.

Но разум восторжествовал над эмоциями в буквальном смысле в последний момент и, открыв рот, я произнесла:

– Да, Анна Александровна. Алиса говорит правду.

В этот миг. В моей голове все поплыло. Я покачнувшись, ухватилась за свекровь, используя ее, как опору.

– Как ты могла?! – слышу как будто в искажении голос свекрови, да и вижу ее также. – Я же тебе так верила. Так ….ве…ри…..

Последние слоги смазываются и я чувствую, что вот-вот полечу вниз, открываю рот, чтобы сказать об этом свекрови, но в следующий миг мой слух взрывает громкий крик женщины:

– Вадик! У Аси кровотечение! Вызывай скорую!