Очнувшись я не сразу сообразила, где нахожусь, только спустя несколько секунд пришло понимание: я в больнице.

Во рту было все сухо. Неприятно. Повертев головой и не обнаружив рядом с собой никакой тары с водой, пошевельнувшись, повернулась на бок.

Голова нещадно кружилась. Даже лежа чувствовалось, как меня штормит.

– Боже! – простонала, положив ладонь на лоб.

Спустя какое-то время меня перестало мутить. Сознание прояснилось, возвращая мне потерянные в смуте рассудка воспоминания. Меня затрясло.

– Боже! Мой малыш?! – сорвался дрожащий шепот с губ и я тут же принялась осматривать, ощупывать себя в поисках хоть каких-то изменений.

Но кроме как синий одноразовой ночнушки ничего во мне не изменилось. Оглядела палату. Вещи куда-то исчезли.

Но ни между ног, ни внизу живота ничего не болело. И можно было сделать вывод, что никаких вмешательств не производилось. Значит, я все еще беременна. Ужасы прошлых несостоявшихся беременностей я помню так ясно, что сегодняшнее мое состояние кардинально отличается от тех, что были раньше.

Изо рта вырвался вздох облегчения. Но последние слова свекрови эхом отзываются в памяти и не дают мне покоя. Поднимаюсь медленно с кровати. Сажусь. Нужно бы как-то сообщить медсестре, что я пришла в сознание. И пусть она позовет врача. Мне необходимо разъяснить есть ли какие-то последствия из-за кровотечения? И кажется именно поэтому я свалилась в обморок. Других причин не может быть.

Я только встаю на ноги, пробую сделать пару шагов, когда внезапно дверь открывается и на пороге замирает… муж.

– Вадик? – удивленно округляю глаза.

И в следующий миг, осознав, что стою в просвечивающейся синей материи совсем голая, хватаю покрывало, прикладываю к груди. – Ты что тут делаешь?

Он подкатывает глаза, втягивает щеки, причмокивает с таким выражением, что хочется подойти и треснуть ему по лбу.

– Я воды тебе принес, – проходит в палату и по-хозяйски начинает разбирать содержимое пакета, который я только-только заметила. – И хватит вести себя по-дурацки. Только недавно со мной в одной кровати была. Думаешь я забыл, что у тебя нулевой размер сисек? И задница плоская? Хочу огорчить: я все помню.

Задыхаюсь от его бестактности и гнусности:

– Вадик, уходи пожалуйста, – скрипучий голос царапает горло.

– Я не могу, Ася. Хотел бы, но не могу, – удрученно качает головой муж.

Вопросительно изгибая бровь, смотрю на него:

– Это еще почему? У тебя есть ко мне вопросы? Если да, то сейчас я не намерена ничего обсуждать. Мне нужно остаться одной, ты это не понимаешь?

Муж упрямо стоит возле тумбочки и перекладывает с места на место фрукты: два яблока и два мандарина. Придурок. Зря две гвоздики не принес. Злюсь все сильнее:

– Вадик, либо уйдешь ты, либо уйду я. С тобой в одном помещении я не хочу находиться – это плохо влияет на мою психику, а значит на моего ребенка.

Так как с его стороны не было никаких действий, я упрямо выдвинула подбородок, набросила на плечи покрывало и твердой походкой направилась к выходу. Мне нужно на сестринский пост. Нужно найти врача, который мне объяснит, что происходит. Я чувствую в поведении мужа какую-то недосказанность и она меня бесит. Я должна все узнать из первых уст…

– Это не только твой ребенок, Ася. Но и мой, – он перехватывает меня за локоть и грубо останавливает.

А у меня от его слов сердце начинает колотиться:

– Что? Откуда ты узнал? – я тут же закрываю рот ладонью, боже! я сказала это вслух!? – С чего ты взял!? – сразу же исправляюсь, но по тому, с какой злостью вспыхнули его глаза, я поняла, что правду он узнал до этого.

– Потому что я не дурак, Ася. У меня высшее образование. Или ты думаешь, что если ты изворотливая, как змея, то тебе удастся обдурить меня? Я прекрасно умею считать, дорогая. И когда врач подтвердил срок беременности все встало на свои места. У тебя в животе мой ребенок.

– Это теперь уже неважно, Вадик. И для тебя, и для Алисы будет лучше принять ту версию, которую я вам сказала.

Твердо отвечаю. Просовываю между нами руку, пытаюсь его оттолкнуть.

– Ася, ты в самом деле думаешь, что все так просто? – Вадик не обращает внимания на мои сопротивления, только крепче перехватывает под поясницу, сжимает пальцами талию так, что мне становится больно.

Морщусь.

– Я думаю, что не нужно ничего усложнять, – шиплю сквозь зубы. – И нечего меня теперь хватать. Я больше не твоя жена. Иди. Развлекайся с Алисой.

– Твое мнение в данной ситуации ничего не значит, Ася. Я имею на этого, – его ладонь внезапно ложится на живот и меня окатывает волной холода.

В груди ощущается пустота от переизбытка эмоций. Не могу поверить в то, что он это сделал. Поднимаю на него взгляд, полный замешательства и вижу как он смотрит на меня со смесью удивления, страха и злости.

– … ребенка, такое же право, как и ты, Ася, – произносит еле слышно.

Я в шоке. У меня на голове волосы зашевелились от его слов.

О, нет! нет! нет!

Я не хочу даже маленькую мысль допускать в голову о том, что если бы не было Лиски … можно было простить… Черт! Нет!

– Не имеешь! – вырывается истерический крик. – Ты отказался от него! Отказался от меня! Тебе мы не нужны. Этот ребенок мой. И только мой…

– Ась, я у тебя его не отнимаю. И не собираюсь, – муж кладет мне на подбородок большой палец, проводит подушечкой по губам, чуть придавливая. – Тебе идет этот цвет волос. Он тебя явно делает привлекательнее.

Его переменчивое настроение приводит меня в смятение. Я не успеваю подстроиться под изменившиеся обстоятельства так быстро, и это ему на руку. Вся инициатива в его руках, как и мое трясущееся тело.

– Прекрати, Вадим. Не издевайся надо мной, – бормочу.

И, перехватив его за запястье, фиксирую руку:

– Если ты думаешь, что я тебя прощу, то ты ошибаешься. Нужно было подумать обо мне тогда, когда я просила тебя не верить Алисе, а ты что? Ты втоптал меня в грязь. Сравнял с землей….

– Боооже, да что ж ты такая шумная, – морщит лоб Вадик, но вместо того, чтобы отпустить меня, отступить, кладет на затылок пятерню и прижимает меня лбом к своему плечу. – Никогда не любил в тебе эту черту. Но ведь если постараться, то можно все исправить?! Правда!? – ладонь второй руки скользить по пояснице и пальцы, обхватывая одну половинку ягодиц, смыкаются на ней. – Так похудела, даже подержаться не за что. ..

– Ты что творишь?! – забилась в его руках. – Отпусти меня немедленно. Отпусти.

Заколотила его по спине кулачками.

– Ась, я хочу, чтобы ты выслушала меня сейчас внимательно. И тебе же будет лучше, если сразу поймешь…

– Отпусти! Ты больной мудак! Мне больно! На помощь! – заверещала, но осеклась в тот миг, когда пальцы Вадика с силой вонзились мне в шею, сдавливая ее до хруста.

Застонала.

– Вот так лучше. Да!? Ты стала мне напоминать мазохистку, Ась. Понимаешь и начинаешь слушать только тогда, когда я тебе делаю больно. Или это уже привычка? Любовничек не слишком нежный? Представляю, как он там старается, чтобы растянуть твою узкую дырку.

– Прекрати! Ты… – меня начинает бить настоящий, крупный озноб, сотрясая тело накатывающими волнами.

– А правда она всегда слух режет, но ладно, Ась, я не об этом сейчас. Это твое дело с кем трахаться, главное – я в твою дырку больше ни на миллиметр ни сунусь. Не собираю курнаться там, где курнаются другие члены.

Он больной. Ей-Богу. Как у него вообще такая чушь в голове рождается?

Меня сковывает льдом. Голос Вадима становится низким, угрожающим. Его пальцы все глубже впиваются мне под кожу, причиняя уже невыносимую боль. Что же делать? Паника захлестывает тело целиком.

– Но пока ты будешь вынашивать моего ребенка, я не позволю тебе спать с другими мужчинами. Я не угрожаю, Ась. Я предупреждаю. Прекрати шарахаться с другими мужиками, пока беременна моим ребенком.

– Хорошо. Хорошо, – иду этому больному ублюдку на уступки. Мне уже плевать, что он говорит, плевать на то, что просит. Я со всем соглашусь, лишь бы эта скотина отпустил меня.

– Я же был против этого ребенка да, ты помнишь. Против того, чтобы ты рожала моего ребенка. Да и сейчас, если честно, не особо горю желанием. Но мама меня переубедила. Ты же знаешь, моя мама может быть убедительной, когда ей очень нужно. Настоящая женщина. Все сделает лишь бы было так, как она хочет. Одним словом, я принял решение: я хочу, чтобы ты оставила моего ребенка. Хоть мне и противно от того, что ты спала с другими мужиками, но надеюсь твое женское начало очиститься после девятимесячной аскезы. Да, можно поговорить с доктором и сделать тебе кесарево. Я слышал сейчас это новый тренд. Алиса сказала, что она будет только так рожать.

– Вадик, отпусти меня, – стараюсь держать голос ровным. – У меня все затекло. Мне неудобно.

– Ты обещаешь вести себя прилично? – ударяет в ухо горячее мужское дыхание и кожа в этом месте становится “гусиной”.

– Вадик, да отпусти уже. Ты, как маньяк. Мне больно и неудобно, – наигранно обиженно, с нотками плаксивости в голосе прошу мужа. – Я же не враг себе.

Наконец хватка мужа ослабевает. И через секунду он разжимает “объятия-клешни”. В тот же миг, вырвавшись на свободу, шарахаюсь от него в сторону на добрых пару шагов.

– Не пытайся убежать, не получится, дорогая, – губы мужа растягиваются в ехидной улыбке.

Нутром чувствую, что он задумал что-то, но выяснять не хочу. Боязно. В недоумении и внутреннем ожидании поглядываю на дверь. Почему до сих пор нет врачей или на крайний случай медсестер? Где же они?

– Вадик, давай все обсудим позже. Я вымотана. Я хочу отдохнуть. Я устала, – поднимаю взгляд на мужа полный мольбы (надеюсь именно ее он видит, а не ненависть, которая жжет грудь до судорог в сердце).

– Да, я уйду, Ась. Просто хочу, чтобы ты знала, что я принял решение: буду содержать и тебя, пока ты будешь вынашивать ребенка, ну Алису само собой разумеется. Когда выйдешь из больницы, тебе придется переехать к моей маме. Жить одной я тебе не позволю. Не доверяю.

Мои глаза расширяются помимо воли. Челюсть отвисает вниз:

– Ты это серьезно? – я даже не могу похлопать глазами.. Сильный шок сковал мои движения.

– Настолько серьезно, что мама будет контролировать твое пребывание в больнице. О работе в своей конторе можешь забыть. Если хочешь кромсать волосы теткам, то у мамы есть свободная спальня, оборудуешь свое рабочее место там…

– Вадик… – раздается от двери.

Муж резко поворачивается на голос Алисы.

– Какого черта ты здесь делаешь? – и спустя мгновение злобно рычит. Ты подслушивала?

– Тот же вопрос я могу задать и тебе?! – огрызается Алиса, пожирая меня враждебным взглядом. – Что вы тут делаете? О чем договариваетесь? Разве ты не должен быть со мной? Бросил меня. Твоя мать меня чуть не убила. Мне требуется поддержка! Почему ты с ней?

Вадик, пройдясь по мне предупредительным взглядом, стремительно подходит к бывшей подруге и подцепив ее под локоть, тащит к двери.

– Я же сказал, дождаться меня. Почему ты всегда появляешься не вовремя, – прорычал и с силой дернув дверь, вытолкнул Алису за нее. Дверь с грохотом закрылась.

Я обескураженная этой картиной стою не в силах сдвинуться с места.

В голове пробежало куча мыслей и не было ни одной, которая помогла бы мне выбраться из этой курьезной ситуации. Я до сих пор не понимаю, почему Вадик не отпускает меня?

Ладно у меня были бы деньги или какое-то наследство, которое вот-вот должно перейти в мои руки, но нет такого не предвиделось, да и не было у меня богатой родни… а деньги, отложенные в нашей общей шкатулке, он забрал, отдал Алисе.

Так зачем я ему еще нужна?

Мысль о том, что квартиру у нас скорее всего заберет банк, потому как ни я, ни Вадим по отдельности такую сумму ежемесячного платежа вряд ли потянет, пришла неожиданно.

Ну да, я даже на это готова. Ради своего здоровья. Ради здоровья своего ребенка. Лишь бы только отделаться от Вадима.

На душе заскребли кошки, когда осознала, что придется ехать к матери.

Я давно уже с ней не созванивалась, а видеть ее тем более не хотела.

Я когда выходила замуж за Вадика мои родители приезжали на свадьбу. правда мне жуть как было стыдно за них перед семьей Вадима.

Они у меня люди простые. Всю жизнь прожили в деревне. Одеваться модно, у них не было в правилах. Они все время экономили. Денег у нас в семье было мало.

Я думала и сама там останусь прозябать, но мать с отцом из кожи вон лезли, чтобы заработать мне денег на учебу в городе.

И заработали. Я уехала. В городе все закрутилось настолько быстро, что не успела обернуться, как выскочила замуж. Я в него сразу влюбилась, по уши. Он, завидный жених для всех свободных девушек.

Мы познакомились с ним случайно. Я помню, когда еще только начинала работать парикмахером, мне посчастливилось. Я выиграла тогда еще мой первый конкурс и меня взяли в крутой салон красоты “Орхидея”. В этот салон ходили все элитные дамы нашего города. Мне там предстояло поучиться и поработать бок о бок с мастерами высшей категории. Я была на седьмом небе от счастья.

Мой первой клиенткой была мать Вадика. Моя будущая свекровь.

А с Вадиком я как-то столкнулась у них дома, когда приезжала к ним, чтобы навести красоту и его бабуле. Я была в шоке, когда увидела его. Он тогда даже не обратил на меня внимания. Разувшись, он аккуратно убрал ботинки в шкаф и так и не удостоив меня даже косого взгляда – удалился.

А я, как дикая фанатка, какой-нибудь супер известной звезды, стояла с открытым ртом, смотрела ему вслед…

Эх, глупая, знала бы чем наше знакомство закончится семь лет спустя, даже в его сторону не посмотрела бы.

Передернув плечами, стряхнула с себя оцепенение, и первым делом заглянула в шкаф, где надеялась найти свои вещи. Разочарование стало неприятной неожиданностью, когда в шкафчике их не оказалось.

Огляделась вокруг себя. Куда их могли деть? Неужели свекровь забрала их с собой?

Это было самое паршивое, что могло бы произойти.

Потому что в кармане куртки остался телефон. В сумке деньги. Мне даже элементарно позвонить было нельзя.

Муж все продумал. Гад.

Пройдясь по периметру палаты и заглянув в тумбочку, на которой лежали принесенные Вадиком фрукты, уселась на кровать.

Паника неумолимо подкрадывалась к сердцу, которое с каждой секундой начинало биться быстрее, пульсацией отдаваясь в висках.

Появилась тошнота. Так, мне нужно немного подождать. Успокоиться. Надеюсь Алисе удастся увести Вадика. И тогда я непременно воспользуюсь этим шансом, чтобы ускользнуть.

Обняла живот руками. Худые, длинные они были похожи на плети.

На короткий миг испугалась. Я даже не заметила, как сильно похудела за эти дни. Выходки Вадима перешли границы дозволенного. Нужно было с этим срочно что-то делать. Если его нападки не прекратятся, напишу заявление.

Конечно в подсознании тут же замаячил огонек, намекая что все мои заявления – это лишь пустая трата времени. Полиция никак не сможет на него повлиять. У свекрови слишком много поводов.

Прикусила краешек губы. На мгновение зажмурилась, представляя что после этого “заявления” я стану для женщины врагом номер “один”. Она мне это вряд ли простит и спустит с рук.

Нет. Свекровь я злить точно не буду. Она хоть и стелет мягко и, гладит по шерстке и, и всячески сейчас поддерживает, но это все напускное.

Анна Александровна властная, бескомпромиссная женщина.

Поэтому-то ее поступок в ЗАГСе меня очень удивил. Я даже и представить не могла, что могла задумать женщина, раз пошла на такое.

Сердце сжалось в комок. Меня охватил страх. В голове щелкнуло и я внезапно прозрела. Я поняла, зачем весь этот концерт был устроен. Почему Вадим изменил свое решение. Почему не хочет меня отпускать. Он и свекровь задумали отнять у меня ребенка!!