– Ася, ты можешь идти, – тяжелая ладонь легла мне на плечо и я почувствовала сильное давление.

Запрокидываю голову назад и вижу над собой сосредоточенный взгляд Маргариты Валентиновны.

– Да, я совсем не устала, – пожимаю плечами, но все же кресло, установленное заботливым Германом рядом с кроватью мальчика, уступила.

– Ступай отдыхать, я тебя заменю, – сухо произнесла женщина.

– Ба, я хочу, чтобы Ася осталась, она еще мне сказку не дочитала, – развеивает напряжение сонным хриплым голоском Максим.

Удивленно вскидываю брови, оказывается паршивец не спит, хотя уже как пятнадцать минут пытается изображать спящего, и весьма успешно ему это удается. Я поверила. Задержалась в его комнате лишь только потому, что внезапно навалилось одиночество.

– Я могу тебе дочитать, Максимка, а Асе уже пора отдыхать, – женщина отстраняет меня в сторону, сама подходит ближе к кровати, готовая вот-вот занять мое место. Я же делаю несколько поступательных шагов, уже хочу выйти из детской спальни.

– Ба, ну ты не так читаешь. У Аси получается лучше. Ты же тихо совсем не умеешь говорить?! – в голосе мальчика слышится скрытое возмущение.

Мне становится неудобно от таких резких его заявлений, и я открываю рот, чтобы исправить ситуацию и пожурить Максима, когда слышу:

– Хватит вредничать, – строго обрывает его женщина и кидает на меня говорящий сердитый взгляд “мол, чего встала, вали”.

– Максим, бабушка права. Мне действительно пора отдыхать. Завтра поиграем. Спокойной ночи.

Мальчик приподнимается на локтях, заглядывает мне в лицо, игнорируя шиканье Маргариты Валентиновны. Я ласково улыбаюсь, машу ему рукой и, не дожидаясь его реакции, выхожу за дверь, тихо ее прикрываю за спиной. Сделав шаг, облокачиваюсь спиной о стену, закрываю глаза.

***

С тех пор как я оказалась в доме Германа, когда заболел Максим, прошла неделя. Предположения Германа о том, что у сына ОРВИ оказались верными. Мальчика в больницу забирать не стали. Оставили дома с условием, что в ближайшее время мы обратимся в поликлинику, к педиатру, чтобы тот назначил адекватное лечение. Получив согласие в ответ, доктор начеркал на листе рекомендации и уехал. Герман в тот же день, напомнив о моем обещании помочь, распределил между мной и своей матерью обязательства по уходу за Максимом, еще раз указав тем самым матери, что в ближайшее время я останусь у них дома и никуда не уеду.

Маргарита Валентиновна в штыки приняла решение о том, что я тоже буду принимать участие в заботе о ее внуке и даже попыталась воспротивиться, но Герман был неумолим, и не только он. Максиму, видимо, тоже захотелось разнообразие в общении, поэтому он с радостью воспринял новость о том, что у него будет новая “нянька”.

В тот самый момент я не знала что мне делать. С одной стороны мне не хотелось конфликтов с матерью Германа, с другой – я боялась возвращаться в пустой огромный дом. Чуть позже я для себя решила: если мне уж совсем станет невмоготу жить под одной крышей с Маргаритой Валентиновной, я уйду.

И вот, спустя неделю, стоя под дверью детской комнаты, я четко осознаю то, что с каждым днем мне становится все сложнее и сложнее принять решение, чтобы уйти.

За эту неделю я очень сильно привязалась к Максиму: ни на секунду не хочу оставлять его без присмотра. Особенно после того, как Герману пришлось уехать сразу же на следующий день. Оказывается он вернулся домой только лишь для того, чтобы забрать меня из больницы. Это признание тронуло меня до слез, до глубины души, затопило меня нежностью и признательностью до краев… И я поняла, что влюбилась в Германа по самые, что ни на есть, уши.

И, возможно, опекой над Максимом, я пытаюсь прогнать ту пустоту, которая поселилась в груди после расставания с Германом. Мужчина, к которому у меня появились чувства, оставил меня, но обещал вернуться. А пока я полностью все свое свободное время проводила с его сыном. .

Как ни странно с Максимом мы сразу же нашли общий язык. Не могу утверждать наверняка, но я вдруг в один момент поняла, что мальчику просто не хватало женской заботы… Я не говорю сейчас про заботу бабушки. Максиму не хватало матери. И это чувствовалось буквально в каждом его слове, в каждом его поступке.

Маргарита Валентиновна дико ревновала и это я тоже чувствовала.

– Ну что караулишь? Заснул Максик, иди тоже спать, – неожиданно раздавшийся голос Маргариты сбоку заставил встрепенуться. Тут же открываю глаза, смотрю на нее испуганно. – Чего таращишься?

Сморгнула. Отвела глаза. В последнее время женщина стала невыносимо грубой и прямолинейной. Знаю, что в какой-то степени я сама в этом виновата. Загостилась, но, Герман перед тем как уехать, просил дождаться его и не совершать необдуманных поступков. Только вот недоброжелательность со стороны Маргариты Валентиновны крепчала с каждым днем все ощутимее и уже дошло до прямых колкостей с ее стороны. Женщина немного ошиблась и не ожидала, что я буду молчать. Опыт общения с подобными “ей” у меня имелся, поэтому за себя я могу постоять:

– Не таращусь, а смотрю и никого я не караулю, а просто задумалась немного, – отвечаю спокойно, ровно, без намека на негативные эмоции.

– Не переговаривай мои слова. От этого их смысл не измениться. Не думала я, что у Ирины может быть такая беспринципная дочка, – выдала женщина, а у меня от ее слов аж челюсть свело. Вот значит как?!

– Маргарита Валентиновна, что вы хотите этим сказать?

– Да то, что я не дура и все понимаю. Решила своего ребенка, зачатого в неудачном браке, на моего Геру перекинуть? А вот не надо этого делать!

Меня пробил натуральный озноб, сопровождающийся холодной испариной.

– Вы сейчас говорите глупости, Маргарита Валентиновна. Никому я ничего не хочу повесить, – качаю головой.

– Тогда делай аборт, раз решила остаться с моим сыном.

У меня все окаменело внутри. Это было выше моего понимания. Вроде адекватная снаружи женщина, вдруг оказалась сущим монстром внутри.

– Я пожалуй пойду спать. Сделаю вид, что последних ваших слов не слышала, – скрипнув зубами, попыталась обойти женщину, но та, встав у меня на пути, и не думала меня пропускать.

– Ася, я сейчас вполне серьезно тебе говорю. Если срок позволяет – избавься от ребенка, сделай аборт. Иначе … я вам жизни не дам. Хватит… Я не хочу, чтобы моего сына держали за идиота. Второго раза я не потерплю…

Выплевывает она мне это в лицо и отстранив меня в сторону, тяжелой поступью направляется в столовую. Я остаюсь стоять в полном потрясении от услышанного.

Вдруг за спиной скрипнула дверь и:

– Ася, – раздался сонный и тихий голос Максима, – побудешь со мной? А то мне плохой сон приснился и теперь я боюсь засыпать.

Я медленно, не чувствуя под собой ног, поворачиваюсь к Максиму лицом. На моих губах уже приклеена улыбка, предназначенная обмануть мальчика. А в сердце горит невыносимая острая боль за него.

– Ну, раз я еще тут, то, конечно, побуду.

– Ася, – Максим перехватывает мою руку своей пухлой ладошкой и тянет меня в спальню, – ты не обращай на бабушку внимания, она иногда бывает просто невыносимой, но я уже привык к ней. Не обижаюсь. И ты не обижайся. Папа приедет и заступиться за нас. Вот посмотришь. Бабушка его боится.

У меня душа рвется от его слов на части. Даже представлять не хочу, что могла эта женщина говорить мальчику, оставаясь с ним один на один, без свидетелей.

– Ну, теперь мы вдвоем. Мы справимся, – обнимаю Максимку за плечики и, дойдя до кровати, помогаю ему забраться под одеяло, целую в щеку, подсовываю уголки одеяла под него. – Спи, я буду рядышком.

– Ты мне нравишься, Ася. Хочу, чтобы ты осталась с нами. Ты добрая, и хорошая. И папе ты нравишься….

Максим бормочет что-то еще и еще, но уже неразборчиво, потихоньку начинает засыпать. А я же опустошенная, раздавленная, не знающая что делать и как теперь поступить, сижу в кресле и просто тихо плачу, потому что на данный момент, я ничего другого сделать не могу.

Следующий день не заладился с самого утра.

Маргарита Валентиновна начала придираться к нам с Максимом уже за завтраком.

– Максим, доешь кашу, – потребовала женщина, на лету перехватывая запястье мальчика, тянущегося к кружке с какао.

– Ба, но я наелся, – поморщился Макс, отвернулся, когда женщина попыталась засунуть ему под нос одну ложку с недоеденной кашей. – Я не хочу, – отчеканил каждое слово. Атмосфера за столом стала накаляться. Я определила это по тому, как у Маргариты Валентиновны на лице появились красные пятна. Она еле сдерживала раздражение и гнев.

Решилась на то, чтобы вмешаться. Все-таки Максим только начинает оправляться после болезни, и думаю, что женщина сейчас очень неправильно поступает, заставляя его переедать. Это же ненужная нагрузка на детский ослабленный организм.

– Маргарита Валентиновна, – подаю голос и тут же улавливаю гневный взгляд. – Вам не кажется, что это лишнее? Потребность в пище у Максима сейчас невелика, потому что ребенок спокоен. И эта порция для него большая, зачем вы заставляете его доедать?

– А кто-то спрашивал твоего мнения, Ася? Не лезь туда, куда тебя не просят. Я сама со своим внуком разберусь. Ты тут живешь на правах няни. Помни это.

Немного высокомерно с долей презрения, произнесла женщина эти слова.

У меня от ее заявления аж перед глазами поплыли разноцветные круги. Ярость захлестнула с такой силой, что затмила разум.

– Бабушка! – в себя меня привел резкий оклик и громкий звук упавшего стула.

Мой взгляд прояснился и устремился в сторону Максима.

Мальчик стоял возле стола, сжав пальчики в кулачки, щеки горели румянцем, в глазах – живой блеск.

– Максим, ты на меня кричишь? – в недоумении вскинула женщина тонкие брови.

– Бабушка, прекрати так разговаривать с Асей. Почему ты ее так не любишь? Потому что она папе нравится?

Мне кажется после слов Максима в помещении зазвенел застывший воздух.

– Ну, это уже высшая степень наглости, – процедила, покачивая головой, Маргарита Валентиновна. Вскочила со стула и угрожающе нависла над ребенком. – А ну-ка брысь отсюда!

Рявкнула так, что у меня в ушах зазвенело. Я недолго думая, в считанные мгновения оказалась рядом с Максимом и рывком завела мальчишку себе за спину.

– Не кричите на ребенка, Маргарита Валентиновна, – строго оборвала ее.

– Да что же это творится?! – вспыхнула женщина и ударила ладонью по столу. – Хватит! Надоело терпеть тебя! Собирайся и уходи! Тебе же Герман построил дом? Уходи! Сил нет моих на тебя!

– Если Ася уйдет, я уйду с ней! – слышу из-за спины твердый детский голос.

– А за тебя, внучок, я сейчас отцу позвоню. Посмотрим, как ты запоешь, – женщина резко крутанувшись вокруг себя второпях вышла.

Как только Маргарита Валентиновна скрылась за дверью, я тут же повернулась к Максиму лицом и присела перед ним на колени, сжав ладонями его плечики:

– Максимка, ну зачем ты так с бабушкой!? – укорительно кивнула головой.

Я не собираюсь поощрять такое поведение ребенка по отношению к своей бабушке.

– Потому что она обижала тебя, – сказал уверенно без тени какого-либо сомнения в голосе Максимка и я все больше сейчас увидела в нем яркое проявление черт характера Германа.

– Максим, я же взрослая тетя, – мягко улыбнулась, – я смогу себя защитить…

– Ты заберешь меня с собой? Я хочу уйти с тобой, – настойчиво перебил меня Максим.

– Максим, я не могу тебя взять с собой…

– Если не возьмешь – я убегу.

– Максимка, ну что ты такое говоришь? Меня же потом твой папа знаешь, как будет ругать, – стараюсь не показывать волнения в голосе, но заявления ребенка меня не на шутку испугали. Еще не хватало стать той, кто привнесет разлад в семью.

– Я ему правду расскажу. Он мне точно поверит, – с жаром заявил мальчишка и меня очень сильно накрыли чувства теплоты и нежности к нему, что не сдержавшись, я крепко обняла его. Максимка обвил своими ручонками мою шею в ответ.

– Ася, я люблю тебя. Не уходи от нас, – прошептал мне в ухо. Кровь раскаленными токами обожгла вены и понеслась к сердцу. Жар охватил мой и без того не перестающий трепетать орган, сорвал его с места, пуская в галоп от услышанного.

– Максимка, ну что ты такое говоришь. Куда же я от тебя уйду, ведь я тебя тоже люблю.

Зарывшись носом в его волосах, всхлипнула.

– Не плачь, Ася. Я папу попрошу и он скажет бабушке, чтобы она на нас не ругалась.

– Уже сказал, – рокочущий низкий голос накрыл нас сверху.

Чувствую, как Максим напрягся в моих руках на мгновение, а потом расслабился, немного дернулся, пытаясь выбраться.

– Папа! Папа приехал!

Разжала объятия и отпустила Максима к отцу, а сама стала вытирать оставшиеся влажные дорожки от слез на щеках.

– Что у вас тут произошло?! – подхватил мальчишку на руки Герман, пытливо посмотрел мне в глаза. – Почему глаза на мокром месте?

Я медленно поднялась с пола и застыла Не знала что ответить на его вопрос. Да и вряд ли я буду правильно выглядеть в его глазах, если начну жаловаться на его мать.

– Асю бабушка обижает, – горячо выпалил Максимка, сжимая в тесное кольцо рук шею Германа.

– Максим, – мой оклик сорвался на хрип. Вот и приплыли, после таких заявлений мне точно здесь не стоит больше задерживаться ни на день.

– Ах, сынок. Вот и ты приехал, – послышался из коридора взволнованный женский голос.

В этот момент я нутром почувствовала, как от Германа повеяло угрозой. Мне стало жутко не по себе. Я не хотела быть причиной конфликта между матерью и сыном.

– А мы тебя уже заждались. И как же хорошо, что ты смог вырваться к нам, хоть и ненадолго, – Маргарита Валентиновна, появившись на кухне, вся засияла от счастья.

– Привет, мам, – ответил сухо.

Маргарита Валентиновна полезла к сыну за объятиями, но Герман даже не удосужился склонить голову для поцелуя. У меня сердце сжалось.

– Асенька, – внезапно переключилась на меня женщина, понимая, что происходит что-то не то. – А ты чего застыла? Чего чаю не предложишь?

Маргарита Валентиновна засуетилась и проскользнула мимо меня, подошла к плите.

– Сейчас я все приготовлю. Максимка, а ты чего на отца залез? Гляди задушишь!? – следом женщина выдавила из себя смех, больше похожий на карканье вороны.

– Ты готовь, мам, а я сейчас спущусь. Ополоснусь с дороги, – сухо ответил мужчина.

– Конечно, конечно, сынок. Иди уже, а ты, Ася, можешь остаться? Мне нужна твоя помощь, – в голосе послышались умоляющие нотки.

– Мам, я бы хотел поговорить с Асей…

– Герман, я помогу Маргарите Валентиновне и сразу поднимусь к вам, – тут же оборвала его и на негнущихся ногах повернулась к Герману спиной, сжала челюсть. – Что делать?

– Достань, Асенька, муки, творога, сметану и яйца. Сейчас тебе покажу как сырнички нужно готовить. Герман их обожает… еще с детства.

– Ладно, хорошо. Мы тогда пойдем, – предупредил Герман.

Мы обе, как по команде, повернулись к нему и синхронно кивнули в ответ, но ответила конечно же Маргарита Валентиновна:

– Иди, сынок, и спускайся побыстрее, – натянуто улыбнулась она. – Ася, тесто само себя не замесит.

Я, как и попросила женщина, достала то, что ей нужно. Конечно же я понимаю, что оставила она меня рядом с собой далеко не из-за сырников, а чтобы поговорить или пригрозить. Как только Герман и Максим покинули помещение, Маргарита Валентиновна в один миг оказалась возле меня, подперла к столешнице и нависла надо мной:

– Послушай меня, Ася. Очень внимательно послушай. Я тебе ни в коем случае не угрожаю, но хочу. чтобы ты поняла: если ты вдруг задумала поругать меня с Германом…

– Мам, ты…

Голос Германа, как разряд электрошокера, прострелил женщину, мне показалось, что у нее даже волоски на щеках зашевелились. Ее отбросило от меня на метр. При этом изо рта вырвалось что-то похожее на стон.

– Что происходит, мам? – грубо, с претензией, произнес Герман.

– Сынок, – заикаясь, дрожащими губами произнесла Маргарита Валентиновна, не спуская с меня, пронзительного взгляда.

– Ася, поднимись к Максиму, ему нужна твоя помощь. А мы пока переговорим с Маргаритой Валентиновной.

Меня дважды просить не нужно. Юркнув в пространство дверного проема, которое оставил для меня Герман, я опрометью кинулась к лестнице, где меня поджидал неприятный сюрприз в виде Лёни, черт бы его побрал:

– Ася, – парень перегородил мне путь, возникнув передо мной будто из воздуха, я от неожиданности чуть не оступилась и не полетела назад, благо меня Ленька успел схватить за руку.

– Лёнь, ты ненормальный? – процедила сквозь зубы, прижимаясь спиной к стене.

– Извини, Ась. Я не хотел напугать тебя, – парень вроде бы и извиняется, но как-то в его словах не слышно и намека на раскаяние.

– А что хотел? – упрямо вздернув подбородок спросила я, щуря глаза.

И что ему вообще надо? Почему он всегда возникает в те моменты, когда приезжает Герман? Ведь если подумать, то за те дни пока не было мужчины, мы с Леней вообще ни разу не пересеклись. Его как будто и в доме не было.

– Поговорить хочу, – поджав губы, ответил парень.

– Ну, говори, – сложила руки на груди, – только побыстрее, а то меня Максим ждет.

В глазах Лени мелькнуло какое-то чувство, очень похожее на злость, но он ловко скрыл эмоции, и спустя всего лишь мгновение, его голос зазвучал внезапно дружелюбно.

– Можно пригласить тебя на свидание, – растянул губы в улыбке, а я почувствовала, как мое лицо вытянулось и челюсть поползла вниз.

– Что, извини?

– Ну, на свидание, – повторил.

– Какое к черту свидание, Лёнь. Ты чего? – процедила сквозь зубы.

А парень неожиданно сильно схватил меня за руку и утянул за собой. Открыл ближайшую комнату, затолкнул во внутрь.

– Я закричу, – вырвалось изо рта. Меня колотило от страха и злости.

– Да, что ты как маленькая, Аська. Я тебе кое-что рассказать хочу, – обиженно поджал губы Лёня. – Думаешь я тебя насильно что ли трахать собираюсь? Больно надо. Так только хозяин может.

– Что за глупости ты говоришь? – его слова выбили дыхание из моих легких. Я впала в оцепенение.

– Ну, как есть так и говорю. Ты знаешь, какие он тут дела творил, когда приехал? Даже рассказывать страшно. Столько наших девок попортил, через одну аборты к Василиске бегали делать. Ну тебе же это не грозит. Я просто предупредить хотел, чтобы ты держалась от него подальше. Я же вижу, что у тебя с ним что-то есть, – он замолк, а я вдруг поняла, что все это время не дышу, сделала вдох, – а ты не хочешь поинтересоваться, где все это время я был? Почему меня здесь не было?

Отрицательно покачала головой, я чувствую нутром, что то, что мне сейчас расскажет Лёнька, явно не понравится.

– А я все равно скажу. Это Герман мне запретил приходить. Понял, наверно, что я могу тебе рассказать про него много чего интересного…

– Ася! – оборвал речь Лени грубый голос Германа.

У меня испарина выступила на всей поверхности кожи и следом снова пробежал электрический разряд. От напряжения зубы застучали друг о друга. Почувствовала, как у меня перекосилось лицо. Я не поняла какая именно на нем эмоция сейчас отразилась.

Только встретившись взглядом с Германом я вдруг осознала, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

Накрывая рот ладонями в попытке сдержать рвотный рефлекс, я пулей выскочила из комнаты и бросилась по коридору в сторону ванной.

– Ась – это глупо, – Герман, уперевшись плечом о косяк, внимательно наблюдал за тем, как я мечусь по комнате в попытке собрать свой немногочисленный скарб.

– Герман, не уговаривай. Я же все понимаю. И совсем не хочу, чтобы у тебя из-за меня с Маргаритой Валентиновной были проблемы…

– Прекрати пороть чушь. У тебя на лице написано, что ты поверила этому утырку, – перебил меня мужчина.

Застыла на месте там, где меня настигли его слова. Под его тяжелым взглядом плечи немного ссутулились. Да, в какой-то степени он прав, слова Лёни выбили меня из колеи и если бы я оказалась более восприимчива к подобного рода сплетням, то вполне себе могла и поверить в эту несуразицу.

– Это не так, Герман. Я не настолько глупа, чтобы верить подобным сказкам. Но если задуматься: тебе с этим нужно что-то делать. Это ведь клевета, которую распространяют люди.

– Есть предложения? – тут же мужчина задал мне вопрос.

Задумалась. Ну, эти сплетни будут будоражить умы деревенских жителей еще долго. Как это исправить? Есть только один вариант:

– Жениться, – отвечаю и тут же сильно краснею. – Я это сказала вслух?

– Хм, что тебя вдруг это так смутило? – иронично изгибает бровь, делает шаг в мою сторону. – Я кажется и кандидатуру уже подыскал.

В его голосе чувствуется отстраненный, холодный тон, а вот взгляд искрится озорством, дразнит меня.

– Герман, я серьезно. И мне не до шуток, – хмурю брови и делаю шажок подальше от него.

Но как оказалось, Герман не настроен играть в кошки-мышки..

Он стремительно приблизился ко мне, перехватил под лопатками, прижал к себе тесно и крепко.

– А я не шучу, роднуль, – легким поцелуем защекотал губы. – Выйдешь за меня?

От его слов из легких выбило воздух.

Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Не моргала.

– Что? Что ты сказал?

Но вместо ответа Герман утянул меня за собой. Усадил на край матраса и, подхватив меня под бедра, призвал сесть на него верхом.

– Нет, Герман, подожди, – уперлась кулачками в его мощную грудь, но его это естественно не остановило и уже через мгновение я оказалась на коленях Германа.

– Ну, а что?! Разве я тебе могу чем-то не подойти? У меня много денег. Секс со мной тебе нравится. Я могу быть щедрым и …

– Да дело не в твоем богатстве Гер, – покачала головой. – Дело в человеческих качествах, понимаешь?! Ты меня совершенно не знаешь, как и я тебя. Секс и деньги – это не составляющая семейной жизни…

Все это я выговорила на одном дыхании, чтобы не запнуться и высказать все мысли разом.

– … а еще я пока не готова к серьезным отношениям.

Ох, я и дура! – промелькнула мысль в голове, когда я увидела, как в глазах мужчины мелькнуло что-то темное. Нехорошее. И его пальцы сжали две половинки моей задницы немного сильнее. Я притаилась в его руках в ожидании ответа.

– Роднуль, ну к чему нам этот детский сад. Ты же должна понимать, что я не просто от доброты сердечной все это делаю, Ась, – он сводит брови к переносице и у меня от его слов по спине начинают бегать мурашки. Смятение врывается в сердце и я где-то внутри ощущаю панику.

– Ну, я не знаю.

Мои собственные кривые ужимки раздражают меня. Я не могу позволить себе юлить перед ним. Герман не тот мужчина, с которым можно гримасничать. Я заметила, что он любит решительных людей, а мямлей – обходит стороной.

– За то я это знаю.

Неожиданно, без лишних слов он отпускает меня, дает свободу. Соскальзываю на пол, встаю рядом.

– Герман, я не хотела тебя обидеть.

– Солнце, ты до сих пор ничего не поняла, – пожимает плечами мужчина и резко поднявшись с кровати, направляется к выходу.

– Герман, – в порыве делаю несколько шагов ему вслед, но он вдруг останавливается в дверях, резко поворачивается ко мне лицом…

– Давай сделаем так: я понял, тебе нужно время… Хорошо, у тебя оно будет. Как будешь готова, спускайся. Отвезу тебя домой.

Его слова, как удар под дых, выбили весь воздух из легких.

Отвезет домой? Отвезет домой!? Отвезет домой!

Бьется в голове набатом, а страх сковывает меня железными цепями. Но почему он не хочет, чтобы я осталась? Почему так просто готов отпустить?

Мозг взрывается от вопросов и напрашивающихся на них ответов и ни один из них мне не нравится. Ведь подсознательно я не такой реакции ждала от Германа. Мое заявление было спонтанным, на эмоциях. Да, все что я говорила Герману про его мать, про их отношения с ним, все действительно так, но я почему-то думала, что Герман пойдет другим путем. Я была готов ко всему: и к нашему совместному разговору с Маргаритой Валентиновной, и к тому, что Герман переселит меня в один из гостевых домиков, да в принципе к любому повороту, но только не к тому, что он вышвырнет меня из своего дома, как надоедливую собачонку.

Спустя несколько долгих минут внутренней борьбы, я наконец-то убедила себя в том, что можно вытерпеть все что угодно, но только не то, когда тебя смешивают с пылью и ни во что не ставят.

Я взглянула на пакеты с вещами, удрученно вздохнула, вынула из глубины те вещи, которые были купленным Германом, и положила их на край кровати. Ничего из того, что он купил мне, брать не буду. Сунула руку в карман, достала гаджет, который Герман приобрел для меня, покрутила в руках. Так, здесь я пожалуй сделаю исключение. Верну Герману телефон чуть позже, когда смогу приобрести свой. Засунула телефон на место, взяла пакет, и вышла из комнаты, окинув ее напоследок прощальным взглядом.