— Рада, что тебе лучше, Ари. Это был просто худший год в твоей жизни. В ближайшее время я точно ни в какой отпуск не поеду, — говорит Эмилия, обнимая меня.

Мы собрались у меня дома на девичник перед моим возвращением на работу. Со дня нападения прошло два месяца, но ощущения странные. Словно я так до конца и не оправилась. Почти каждую ночь мне снятся кошмары: Мрачный Жнец шепчет одни и те же жуткие слова. Дэнни я так ничего и не рассказала.

— По крайней мере, он мертв и больше тебя не тронет, — вставляет Мередит.

— Его убил Дэнни, — бормочу я.

— Охренеть. Мужчина, который в буквальном смысле готов убить за тебя. Такими не разбрасываются. — Она восхищенно поднимает брови и пожимает плечами.

— Да. — Я поджимаю губы, когда снова накатывают эмоции. Кажется, я вот-вот опять сломаюсь. Нервно качаю ногой, сильнее кутаясь в одеяло.

— Что случилось, милая? — Эмилия сжимает мое плечо.

Подруги оборачиваются ко мне, а я чувствую, что сейчас взорвусь и позволю навязчивым мыслям взять верх.

— Я люблю его. Я, блядь, по уши в него влюблена, — признаюсь я, роняя слезу.

— Это же хорошо, милая, не плачь, — говорит Эмилия.

Качаю головой. В грудь закрадывается чувство вины. Я так сильно люблю его, хотя он мне в этом еще не признался. Он и не обязан… но всё же. Мне бы хотелось услышать три заветных слова от мужчины, который так меня бесит.

— А еще я безумно на него зла.

— Что? Почему? — Мередит вздрагивает, в голосе звучит искреннее недоумение.

Обвожу взглядом гостиную, пытаясь подобрать правильные слова.

Дэнни экстренно вызвали на службу. Его отпуск только подошел к концу, и командование не теряло ни минуты, забив его график под завязку. Его командировку отменили по неизвестным причинам, о которых он не мог мне рассказать.

— Может, это ужасно с моей стороны… но мне всё кажется, что ему не стоило начинать войну с Шейном. Может… этого бы не случилось, если бы он не встретил Нору?

Смотрю на них широко раскрытыми глазами, испугавшись собственного признания. Мне больно, я злюсь, потому что постоянно прокручиваю в голове: что я могла сделать, чтобы спасти малыша?

— Это всё моя вина… или его.

— А может, никто не виноват. Ни он, ни ты. Подруга, не надо так. Пожалуйста, не изводи ни себя, ни его. В ту ночь в «El Devine» он тебя защищал. Прозвучит жестоко, но мне плевать. Я твоя лучшая подруга, и иногда тебе стоит меня слушать, пусть я и сама бываю той еще дурой. Думаешь, будь Пол жив, всё сложилось бы иначе? Да он бы собственными руками прикончил Шейна в ту ночь в клубе. И тогда войну развязал бы уже Пол.

Эмилия внимательно изучает мое лицо. Ждет, что я сорвусь, но этого не произойдет. Я больше никогда не сломаюсь. И больше никому — ни мужчине, ни женщине — не позволю причинить мне боль.

— Ты права. Знаю. Но есть кое-что еще, — со вздохом произношу я.

Глаза Мередит лезут на лоб, она смотрит на меня так, будто я только что отвесила ей оплеуху.

— Боже, что еще?! — она раздраженно восклицает, цокнув языком и нахмурившись. Ее бокал с вином дергается в руке, едва не расплескавшись.

Несколько секунд мы сидим в тишине, а потом мои губы растягиваются в улыбке, переходящей в усмешку.

Неудержимый смех вырывается наружу с каждым выдохом, а затем к нему присоединяется Эмилия, смеясь еще громче.

— Да блин, куда уж больше?! Пиздец какой-то. Твоя жизнь в последнее время напоминает гребаный триллер, — жалуется Мередит, не переставая улыбаться.

— Знаю, знаю… но дело в том, что я нутром чую — он что-то от меня скрывает. Какую-то тайну.

— Думаешь, он тебе изменяет? Вот ублюдок...

Я обрываю Эмилию прежде, чем ее фантазия дорисует самое худшее.

— Нет! Дело не в этом! — встреваю, зажимая ей рот ладонью.

В этом плане я Дэнни доверяю. Я доверяю ему свою жизнь. Он бы никогда не изменил и не предал меня.

— Тогда в чем? — Эмилия нетерпеливо упирает руки в бока.

Облизываю губы, не зная, как лучше выразиться. Я еще не готова рассказывать, как едва не умерла. Не готова говорить о потере сына. И уж тем более не хочу пока упоминать о своих галлюцинациях.

— Не знаю, но я обязательно выясню.

* * *

Одиннадцать вечера, а я играю в гребаный футбол, слушая Maná в наушниках.

Мой небольшой коттедж стоит на участке в три акра. Без всякого забора. Густые деревья и кусты плотным кольцом обступают мой новый дом, словно лесную хижину, и от этого здесь так уютно.

Дэнни до сих пор не вернулся со службы. Обещал приехать, как только отпустят, но обмолвился, что происходит какое-то дерьмо, и он введет меня в курс дела утром. Сказал, что вернется не раньше трех ночи.

Без него мне не спится. Я так привыкла к его объятиям, привыкла засыпать в них каждую ночь, что теперь мне постоянно нужно как-то отвлекаться от подступающей депрессии, грозящей поглотить меня целиком.

Дэнни натянул сетку между двумя деревьями на заднем дворе, чтобы я могла гонять мяч, когда появится настроение. Я впервые ее опробую, и, надо признать, он сделал всё на совесть.

Темно и морозно, изо рта вырывается пар, когда я тяжело дышу в ледяном воздухе. Завтра мой день рождения, а вскоре после него — годовщина смерти Пола.

На мне куртка и тонкие спортивные леггинсы, плотно облегающие ноги. Идеальный наряд, чтобы побегать и попинать мяч.

Под ногами хрустит сверкающий лед, сковавший весь газон. Зимой в Северной Каролине такое порой случается.

Я испытываю облегчение от мысли, что снова могу заниматься обычными делами. Пока Шейн был жив, я каждый день дрожала за свою жизнь. Каждую секунду была на взводе, а сейчас снова начинаю чувствовать себя свободной. Но он кое-что у меня отнял. То, о чем я мечтала с самого детства. Шанс стать матерью.

Мы с Дэнни почти не обсуждали это. Для меня эта тема слишком болезненна, но я всё еще хочу детей, хоть пока и не готова к сексу. Может, позже я вернусь к мысли о беременности.

При мысли о потере малыша внутри вскипает дикая ярость, готовая вырваться наружу.

Он не способен на любовь. Голос Норы звонким эхом отдается в голове. Ее злобные слова служат напоминанием о мужчине, в которого я влюблена. Образы ее покалеченной души проносятся перед глазами, словно слайд-шоу.

Раздуваю ноздри и морщусь: в памяти всплывает момент, когда Шейн и Нора вонзили в меня нож. Перед глазами мелькает широкое лезвие: оно рассекает воздух перед моим лицом, входит в мое тело…

Горячий воздух со свистом вырывается из меня, я со всей силы пинаю мяч, но мажу по сетке и попадаю в толстую кору дерева. Мяч бесконтрольно закручивается и отскакивает обратно с такой скоростью, что я едва успеваю отскочить, прежде чем он пролетает мимо меня.

И приземляется в руки высокому мужчине. Не Дэнни, хотя эти руки мне знакомы.

Это Кейн.

Щурюсь в темноту, проверяя, не мерещится ли мне, но нет, это действительно он. Высокий, в темно-серой шапке и черной кожаной куртке, с игривым выражением лица. Он отлично выглядит… Трясу головой, отгоняя эту мысль.

Какого черта он здесь делает?

Вытаскиваю наушники и тревожно оглядываюсь. Он приехал вместе с Дэнни? Дэнни уже дома?

— Привет. И что тебе сделал этот мяч? — произносит он с искренней, располагающей улыбкой.

— Кейн… Я-я… эм, что ты здесь делаешь?

Он делает шаг навстречу, а я всё еще пребываю в легком шоке и даже пугаюсь, поэтому отступаю назад. В последнее время я стала чересчур осторожной.

Его внезапный визит выбивает меня из колеи.

Откуда он вообще знает, где я живу?

После кошмара с преследованием Шейна я не очень хорошо реагирую на подобные сюрпризы.

С каждым его шагом в мою сторону я нервно сглатываю. Клянусь, в груди проскакивает искра, но я заставляю себя подавить любые эмоции.

Возвышаясь надо мной, он протягивает мяч. Я забираю его, но от случайного соприкосновения наших рук внутри что-то екает. Я не собиралась касаться его руки. Пытаюсь забрать мяч из его ладоней, но прежде чем отпустить его, он слегка сжимает мою руку.

Затем откашливается, глядя на меня сверху вниз.

— Мне не спалось. И я не видел тебя с того момента, как… — Он замолкает на полуслове.

— Как я чуть не умерла? — заканчиваю за него.

Он нервно сглатывает, и его кадык дергается.

— Ну, не «чуть». Ты умерла.

Я тяжело выдыхаю. Не хочу ворошить прошлое.

— И из-за бессонницы ты решил заделаться сталкером? Откуда ты вообще знаешь мой адрес?

Кейн со вздохом выдыхает пар.

— Я же помогал перевозить твои вещи, забыла?

Точно, вылетело из головы. С момента потери ребенка вся моя жизнь как в тумане.

Боже, я совсем схожу с ума.

— Точно…

— Ари. Мы дали обещание. Все ребята. Отряд Пола и команда Жнеца. Рукер, Дэнни и я. Мы все поклялись Полу, что присмотрим за тобой, если он погибнет. Дэнни тебе не рассказывал?

Я слышу об этом впервые. Дэнни говорил, что дал клятву, но так и не объяснил, кому и какую именно.

Дэнни многое мне не договаривает.

Качаю головой, упираю руку в бок и бросаю мяч на землю.

— Обещание?

Он кивает.

— Черт бы тебя побрал, Пол.

— Эй, он просто вел себя как заботливый старший брат. Нельзя его за это винить, — вступается за него Кейн.

Качаю головой, погрузившись в свои мысли. В этом весь Пол, очень в его духе.

— Тогда где же Рукер? Надеюсь, он не заявится ко мне посреди ночи как ты?

Кейн усмехается. У него такой низкий смех, и…

Блин, мне нельзя о таком думать.

— Нет. По крайней мере, я так не думаю.

— И что ты тогда делаешь здесь? Какой нормальный парень заявится ко мне среди ночи, если только он не сталкер? — Сажусь прямо на траву, скрещиваю ноги и устраиваюсь поудобнее.

Он подходит и садится рядом.

— Тот, кому ты небезразлична. — Он снова очаровательно улыбается. Его плечо касается моего, и мне приходится силой заставить себя отвести взгляд. То, как он смотрит на меня… так на меня смотрит только Дэнни. И черт возьми, как же я скучаю по этому взгляду. Потому что обычно через несколько секунд он оказывался внутри меня, и мы жадно растворялись друг в друге… часами.

— Слушай, знаю, я не должен был сюда приезжать, но из Дэнни клещами слова не вытянешь. Он всё держит в себе. Ни за что не расскажет, как вы тут на самом деле. Вот я и решил проверить сам. Глухая ночь — не лучшее время для визитов, так что извини, но мне нужно было своими глазами убедиться, что ты в порядке.

Я усмехаюсь и закатываю глаза. В голосе звучит горечь, но мне плевать.

— Что ж, я не в порядке. Далеко не в порядке, но, может, со временем всё наладится.

Кейн облизывает губы, кивает и отводит взгляд. Мы оба замолкаем, а я не знаю, что еще сказать. Без движения руки начинает щипать от холода. Ему не следует быть здесь. Это неправильно. Если Дэнни узнает об этом ночном визите, я чертовски уверена, что он придет в ярость.

— Почему ты не на базе… вместе с Дэнни?

Его темно-голубой взгляд пронзает меня насквозь, а затем скользит к моим губам. Я втягиваю воздух, наблюдая за тем, как он смотрит на меня. Наконец, он забирает мяч из моих рук и поднимается на ноги.

— Адмирал Рейвенмор вызвал сегодня только Мрачного Жнеца. Когда ты самый выдающийся и смертоносный боец с наибольшим количеством подтвержденных убийств во всех Вооруженных силах США — и я имею в виду абсолютно все виды войск, — работа для тебя никогда не заканчивается. Для него всегда найдется дело. Дело, с которым не справится никто другой.

Я вскидываю брови. Нет, я, конечно, знала, что Дэнни пользуется авторитетом у военных, но, черт возьми… Это многое объясняет. Приоткрывает завесу над всем тем, через что ему пришлось пройти. Но я понимаю, что это лишь одна из причин окутывающего его мрака.

Бесконечные командировки?

Непрекращающиеся миссии?

Вечная смерть вокруг?

Это единственная жизнь, которую он знает.

— Давно он на службе? — спрашиваю я, тоже поднимаясь на ноги.

Кейн смотрит на меня так, словно уже жалеет о сказанном, но всё равно продолжает:

— С восемнадцати лет.

Я открываю рот от изумления.

— Это же полное безумие. С восемнадцати?

— Ага. Я знаю Дэнни уже много лет, мы познакомились лет шесть назад. Он многому меня научил. Только благодаря ему я стал отличным «котиком». Я всегда буду его уважать. Хотя… поражаюсь, как он до сих пор не ушел в отставку. Я чертовски готов завязать со всем этим, как только мой контракт закончится через пару месяцев.

— Правда? — Его признание шокирует. Дэнни не раз повторял, что работа для него всегда на первом месте. Кейн оказался его полной противоположностью. Дэнни же просто обожает службу. Он живет ею. Насколько я успела его узнать, именно в отряде «морских котиков» он чувствует себя на своем месте.

Кейн кивает и бросает мяч на землю. Ставит на него ногу, удерживая на месте.

— Всё это дерьмо, Ари… — Он замолкает и качает головой, устремив взгляд на усыпанное звездами небо. — Могу я быть с тобой предельно откровенным? — просит он.

— Конечно.

Кейн тяжело выдыхает, и я вижу, как в холодном воздухе повисает облачко пара, когда он поворачивается ко мне. Кажется, ему по-настоящему больно. Он постоянно поддерживал меня после смерти Пола, и выслушать его — это меньшее, что я могу сейчас сделать.

— Бесконечные миссии, вся эта грязь и жестокость, которые приносят с собой войны… Это начинает давить на психику. — Он издает короткий саркастичный смешок, пытаясь скрыть истинные чувства. — Иногда я просто выпадаю из реальности. Ловлю себя на том, что тупо пялюсь в стену, прокручивая в голове прошлые операции, а потом понимаю, что впустую убил целый час… просто разглядывая, блядь, стену.

Закусываю губу изнутри. На Дэнни всё это тоже давит, потому он и пьет. Он обещал, что больше не будет напиваться, и я ему верю. Он сдерживает обещание день за днем. Дэнни ни разу не напился с той самой ночи, когда рассказал мне правду о гибели Пола.

— Тогда поговори с кем-нибудь, Кейн. Обратись к психиатру, хотя бы к психологу. В военном госпитале, где я работаю, есть куча специалистов и программ поддержки.

Он пожимает плечами и просто молча смотрит на меня.

— Знаешь, я бы лучше просто немного погонял с тобой мяч, если ты не против?

Это кажется неправильным, но я стараюсь не искать здесь скрытый смысл. Я просто играю в футбол с лучшим другом моего покойного брата. С напарником Дэнни. В полночь.

Что может пойти не так?

Пожимаю плечами, резко срываюсь с места, выбиваю мяч прямо из-под его массивного ботинка и веду к сетке.

— Я не против, но готовься к тому, что девчонка, которая ниже тебя на целую голову, сейчас надерет тебе задницу.