Знаете это чувство, когда совершаешь такую чудовищную ошибку, что осознаёшь её в ту же секунду? И потом готов на всё, лишь бы исправить содеянное?

Неважно, что уже почти полночь и мороз пробирает до костей.

Или что военный бал все еще в самом разгаре, а ночь только начинается.

Я должен извиниться перед Ари. Прямо сейчас. Это не может ждать. Даже если она больше не хочет иметь со мной ничего общего, я обязан лично попросить у неё прощения за то, каким мудаком сегодня оказался. Это совсем на меня не похоже. Проще всего было бы списать всё на алкоголь, но это слишком лёгкое оправдание, и я не стану за него прятаться.

Я люблю Ари. Безумно люблю. Но после того, что натворил сегодня вечером, после того как получил по заслугам и разбил сердце Мередит, я прекрасно понимаю, что был неправ.

Я прикусил ей губу, потому что знал, что ей это нравится. Но я не такой. В мои привычки не входит переходить границы, к тому же я поклялся ее защищать. И если это значит, что я до конца жизни останусь во френдзоне, я с радостью приму это, потому что оставаться в ее жизни — привилегия, которой я не хочу рисковать.

Какая-то часть меня всегда будет любить её.

Кажется, лучшего друга я тоже потерял навсегда. На этот раз я зашёл слишком далеко.

Я не пьян, но веду себя как бесчувственный мудак.

Я абсолютно трезв для вождения. Могу поехать к Ари домой. И даже если там окажется Жнец, не думаю, что он полезет в драку, если я извинюсь за неуважение к их отношениям и за то, что нарушил границы Ари.

Чёрт возьми, как же больно было услышать от неё:

— Для меня всегда будет только Дэнни.

Но именно эта точка мне была нужна, чтобы наконец двигаться дальше.

Осталось сделать только одно — извиниться.

Звонит телефон, и я достаю его, не снимая второй руки с руля.

— Придурок, ты куда, мать твою, пропал?

— Еду к Ари.

Лопес шумно выдыхает в трубку, явно теряя терпение.

— Pinche pendejo¹¹. У тебя точно инстинкт самосохранения отсутствует. Ты ей не нужен. Ella no quiere tus ojos azules, quiere los de Grim¹².

— Во-первых, я понятия не имею, что за херню ты сейчас сморозил, но сам такой. И вообще, я еду туда, чтобы извиниться.

— Ни слова больше, уже еду. Рукер сейчас возвращается домой к жене, а кто-то должен будет растащить вас по разным углам.

— Это не понадобится.

— Ага, конечно, — насмехается он. — Увидимся там.

Связь обрывается.

Я останавливаюсь на заправке залить бензин. Стою у колонки, сжимая в руке пистолет. В нос бьёт запах топлива, а в зеркале на дверце машины отражается моё лицо.

Тёмно-каштановые волосы торчат во все стороны. Нос разбит, а синяк под глазом, оставшийся после аварии на мотоцикле, уже не такой тёмный и переливается выцветшими оттенками фиолетового и зелёного.

Выгляжу как гребаный зомби.

Вот что бывает, когда выводишь людей из себя.

И Мрачного Жнеца.

Моё лицо — наглядное доказательство того, что некоторых людей лучше не злить.

Заправившись на ближайшей к Ари заправке, через двадцать минут я уже сворачиваю на ее улицу.

Я был здесь всего трижды, но помню дорогу наизусть.

Когда машина выезжает на подъездную дорожку к её дому, я глубоко вдыхаю.

Стоит мне оказаться на территории участка, как я понимаю: что-то не так. Перед домом Ари полно людей.

Когда свет фар выхватывает из темноты мужчин в белых масках, внутри всё холодеет. Они выглядят в точности как те люди, которые пытались меня убить — и убили бы, если бы не Химера.

А потом я замечаю знакомое красное платье. Безвольное тело грубо заталкивают в фургон.

Группа мужчин… и какая-то женщина. Но, захлопнув за собой пассажирскую дверь фургона, она скрывается из виду, и я не успеваю разглядеть ни её лица, ни черт.

Мой лучший друг лежит без сознания на земле, а над ним нависают ублюдки.

Они похищают Ари. Дэнни, возможно, блядь, мертв... почему он не двигается?!

Я хватаюсь за пистолет, лежащий в центральной консоли, и, наплевав на последствия, вдавливаю педаль газа в пол. В ответ эти ублюдки открывают огонь. Пули прошивают лобовое стекло, осыпая меня дождём осколков, но я не сбрасываю скорость. Пригибаюсь за рулём. Чудом не задеваю Дэнни и на полном ходу сшибаю машиной двух стрелков в масках. От удара их тел автомобиль подпрыгивает. После такого им не выжить. Нескольких других швыряет на капот с такой силой, что они прокатываются по нему.

И тут до меня доходит: фургон уже унёсся вместе с Ари. Я слышу рёв двигателя, а затем он исчезает в темноте.

Блядь!

Ублюдки сдохнут за это.

Все. До. Единого. Сдохнут за то, что посмели прикоснуться к ней.

Но четверо нападавших всё ещё остаются на месте. Они пытаются поднять Дэнни и утащить его к другому фургону.

Никуда они не уедут.

Я вскидываю пистолет, обхватив его обеими руками, и стреляю. Двое падают замертво.

Двое оставшихся открывают ответный огонь, но ни одна пуля меня не задевает. Стреляют они, слава богу, отвратительно.

Я выскакиваю из машины с противоположной стороны, используя её как укрытие, чтобы перезарядить оружие и понять, как добраться до Жнеца.

Только бы он, мать его, не умер.

С другой стороны снова раздаются выстрелы. Я невольно закрываю лицо руками и ещё сильнее вжимаюсь в капот машины.

Только не ещё одна толпа этих ублюдков.

Их слишком много.

Я хватаюсь за телефон, собираясь вызвать нашу команду и адмирала. От выброса адреналина и шока пальцы дрожат так сильно, что я раз за разом промахиваюсь мимо цифр пароля и вынужден начинать заново.

Но тут знакомый голос разрывает морозную ночную тишину.

— Pinche cabron¹³, ты там живой?

Спецоператор Техас.

Ковбой из Южного Техаса.

— Чёрт возьми, никогда ещё не был так рад, что меня назвали cabrón, — кричу в ответ, невольно ухмыляясь. Выглядываю сквозь окна машины и вижу Лопеса: он сидит в своем пикапе в паре метров от Жнеца, целясь из пистолета в людей, которых только что подстрелил.

Ублюдок спас мне жизнь.

Я совсем забыл, что он собирался приехать, хотя я и просил его этого не делать.

— Не мог же я пропустить, как Жнец снова тебя отметелит. Такое шоу покруче любого боя ММА, — отшучивается он, а я приваливаюсь к дверце машины. Напряжение, натянутое до предела в каждой мышце, понемногу отпускает. С губ срывается короткий смешок.

— Пошел ты, — фыркаю.

Я даже не заметил, что истекаю кровью, пока на форму не начали падать алые капли. Касаюсь лба и понимаю, что меня посекло осколками стекла.

Твою мать. После такого мне понадобится отпуск на месяц, не меньше, чтобы лицо зажило. Сколько ещё оно может выдержать?

— Жнец жив? — кричу я, всё ещё укрываясь за машиной.

А вдруг здесь есть ещё эти ублюдки?

— Не знаю, брат. Мне всё это очень не нравится. Какого чёрта нас никто не предупредил? У неё же, блядь, стоит лучшая система безопасности? И где она? Где Ари?

— Эти ублюдки забрали ее! Затащили в фургон. Я не смог до нее добраться, — стону от боли, глядя на свои окровавленные руки. — Я подвел ее, — бормочу, зная, что Лопес меня не услышит. Она у них... как я и боялся.

Нахуй адмирала.

Эта мысль приходит одной из первых. Почему не сработала система безопасности?

Откуда они узнали, где она живет?

— Я сообщу нашим.

* * *

Похоже, больницы становятся частью моей новой реальности.

Я смотрю, как чёрный кофе льётся в бумажный стаканчик. Стою у поста медсестёр в коридоре. Они разрешили мне воспользоваться кофемашиной. Сейчас около пяти утра, и состояние Жнеца стабильно.

Этот ублюдок будто бессмертен. Я уже всерьёз думаю, чем он так угодил Богу, что снова и снова выскальзывает из лап смерти. Хотя ничего святого в нём отродясь не было.

— Как Жнец?

За спиной раздаётся низкий, тяжёлый голос, и я едва не роняю стаканчик прямо посреди коридора. После перестрелки нервы натянуты как струна, поэтому голос Химеры вызывает реакцию развернуться и заехать ему в челюсть.

Я оборачиваюсь к самому новому члену нашей команды.

От этого типа у меня мурашки по коже. Если я думал, что внутри Дэнни таится тьма, то этот тип просто источает яд; его аура стирает грани того, что он считает морально допустимым... если у него вообще есть мораль.

— Твою мать, Химера. Не подкрадывайся ко мне так, придурок, — цежу сквозь зубы, сверля его взглядом. Я вообще не слышал, как он подошёл. Этот ублюдок двигается совершенно бесшумно. Даже шагов не слышно. — Стабилен. Это все, что я знаю. Пуля прошла навылет через верхнюю часть груди. Операция не требуется. Когда он начал приходить в себя в машине скорой, его накачали успокоительным. Он там устроил настоящий ад для парамедиков, — объясняю я, отпивая обжигающий кофе и придерживая губами пластиковый край стаканчика. — Адмирал Рейвенмор уже едет сюда.

Химера смотрит на меня сквозь чёрную маску скучающим, совершенно невозмутимым взглядом.

— Нужно найти девушку. Иначе мы все трупы. — Химера медленно моргает, прислоняясь к стене. Он лезет в карман и достаёт ту самую пулю, которую постоянно вертит в руках. Перекатывая её между пальцами, отводит взгляд и смотрит на свою ладонь. — И я сейчас не о наших врагах. Нас прикончит Жнец. — Затем он смотрит мне прямо в глаза, и у меня всё холодеет внутри.

Я прекрасно понимаю, о чём он говорит. Когда Жнец узнает, что Ари пропала, а мы до сих пор её не нашли, начнётся настоящая бойня. Прошло всего несколько часов, а кажется, будто прошла целая жизнь.

Никаких зацепок. Они словно растворились в воздухе. Рукер и Лопес сидят в палате Дэнни, ждут, когда он очнется.

Зик объяснил, что они с командой провели предварительное расследование сбоя системы безопасности. И пришли к выводу, что ее взломал Омар.

Не только у нас есть невероятные ресурсы и технологии.

Они тоже отлично экипированы.

Я люблю Ари. До сих пор, чёрт возьми, люблю её до безумия. Но больше никогда не переступлю черту. Со временем эта дыра в груди, оставшаяся после её отказа, затянется. Но я — не тот, кто ей нужен дело. Она предельно ясно дала это понять, и её слова полоснули куда больнее, чем я готов был признать.

У нас с Ари всегда будут особенные отношения, и какая-то часть меня, наверное, всегда будет ждать её. Но сейчас я отпускаю её.

— Девушку зовут Ари Альварес, — резко поправляю я его и отворачиваюсь. — И мы её найдём.

Пока иду по коридору, связываюсь с полицейским, который приставлен к матери Ари. До тех пор, пока мы не разберёмся с этой ситуацией, местная полиция держит её под защитой.

Чем ближе я подхожу к палате Жнеца, тем отчётливее слышу крики и какой-то приглушённый шум.

Я отрываю взгляд от больничного пола и через стеклянные двери заглядываю в палату интенсивной терапии, где его держат. Вокруг него суетятся Рукер и Лопес. Они пытаются его успокоить, пока он натягивает ту самую форму, в которой был в момент ранения. Больничная рубашка сорвана и валяется разорванная в клочья на полу.

Рукер пытается образумить его, но Дэнни больше нет, им завладел Мрачный Жнец. Когда до него в полной мере доходит, что Ари пропала, он опрокидывает больничную койку, и та с грохотом валится на пол.

Из пулевого ранения на груди сочится кровь.

Катетер выдернут из руки, и кровь ручьём течёт по предплечью, пока он орёт Рукеру прямо в лицо.

— Я в порядке! — рычит он, и я понимаю, что пора вмешаться.

Быстро толкаю дверь.

В палату врывается больничная охрана, явно намереваясь скрутить пациента, который разнёс всё отделение интенсивной терапии. Они уже тянутся за наручниками, но, увидев Палачей, останавливаются. А когда понимают, что перед ними спецоператор Мрачный Жнец, выпустивший на волю свою ярость, поспешно отступают обратно в коридор.

— Жнец, — окликаю его, вырывая из мыслей.

Морщина между его бровями становится ещё глубже.

Чёрт. Кажется, сейчас он меня убьёт.

Он толкает меня, но я удерживаюсь на ногах, отступив лишь на шаг.

— Где она, Кейн? Рукер сказал, что ты последним видел её. — Он снова толкает меня, и я понимаю: ярость полностью застилает ему глаза. — Где Ари? Где она? — повторяет, срываясь на крик. Вены на его шее и руках вздулись. Он хватает меня за разгрузку, и я невольно сглатываю.

На всём этаже воцаряется тишина. Напряжение становится почти осязаемым. Я обвожу взглядом коридор и вижу, что весь персонал смотрит в нашу сторону. Лопес мрачно прочищает горло.

Рукер молча наблюдает, как его лучший друг срывает на мне свою ярость. И остановить Жнеца сейчас не сможет никто.

Я снова смотрю на Жнеца. Подбородок вскинут, всё тело буквально пылает от напряжения. Он дышит медленно и размеренно. Я вижу, что он раздавлен. Сломлен. В нём не осталось ни хладнокровия, ни выдержки, ни самообладания.

Человек, потерявший смысл жизни.

Его боль безгранична.

— Не знаю, Жнец, но Зик уже занимается этим. Он скоро найдёт её. — Я твёрдо выдерживаю его взгляд. Зик хорош в своем деле, и Жнец это тоже знает. Мы быстро её найдём. Я в этом не сомневаюсь.

Он отходит от меня, зарываясь пальцами в волосы.

Рукер прочищает горло. В этот момент входит Химера. Не говоря ни слова, он занимает место в углу, складывает руки на груди и наблюдает.

— Они найдут ее, Дэнни. Это не похоже ни на одну другую миссию. Они могли... — говорит Рукер, а Дэнни смотрит на него так, будто готов убить только за эти слова.

Это то, о чем все думают, но никто не решается сказать.

Мы все понимаем, что Ари может быть уже мертва. Но ни у кого не хватает духу произнести это, и Дэнни тоже нечего возразить.

Но я отказываюсь верить, что ее убили. Не хочу в это верить, потому что иначе я тоже сломаюсь.

Жнец мрачнеет ещё сильнее и смотрит на Рукера так, словно готов убить его прямо на месте.

— Даже не вздумай продолжать, — рычит он, оскалившись. — И что значит «они», а?

Рукер заметно смягчается и отступает назад, пока не упирается спиной в стену.

— Ты же знаешь, это вне нашей юрисдикции. Это больше не в нашей компетенции. Пусть полиция занимается похищением.

Челюсть Жнеца дёргается, когда Рукер напоминает ему о протоколах.

— Будь на её месте Ноэль… — начинаю я, и Рукер тут же отворачивается от Жнеца, услышав имя жены. Но ему нужно понять, что исчезновение Ари делает с Жнецом… и со мной тоже. Теперь всё его внимание приковано ко мне, и за такие слова он вполне может меня отметелить. — Послушай, я лишь говорю, что мы ничего не знаем наверняка, Рукер. Они могли оставить её в живых, чтобы выманить нас, — возражаю я. — И будут держать её живой, пока не смогут заманить в ловушку Жнеца. Разве не этого они добиваются? Поэтому всё гораздо сложнее, чем кажется, и без нарушений правил тут не обойдётся. Адмирал Рейвенмор захочет, чтобы мы участвовали в этом. Да и полиция тоже.

— Сэр, пожалуйста, сядьте. — В палату спешно заходит медсестра, обращаясь к Жнецу. Она указывает на больничную койку, отчитывая его, как ребенка.

Ей страшно. Она явно не решается подойти ближе к мужчине, у которого только что отняли весь мир. Боль, которую сейчас переживает Дэнни, слишком очевидна. Ярость лишь делает её заметнее.

Её плечи напрягаются, но она она жестом показывает ему вернуться в постель, вскидывая бровь.

— Лори, ты ведь меня помнишь, — говорит он.

Медсестра нервно прикусывает щёку изнутри.

— Ты должна меня выписать. Мне нужно найти Ари. — Он делает шаг к ней, и кажется, будто Лори сейчас попятится, но она быстро берёт себя в руки.

— Это ещё что значит? Где она?! Разве она не была на балу вместе с Вайолет? — Голос Лори повышается, грудь тяжело вздымается и опускается.

— Я не могу ничего сказать, — бормочет Жнец.

— Ещё как можешь! — взвизгивает Лори и с силой топает ногой.

— Señorita hermosa¹⁴, вы не понимаете, — вмешивается Лопес. Его южный акцент прорезает повисшее в палате напряжение и немного разряжает обстановку.

Я закатываю глаза.

Он что, серьёзно решил флиртовать в такой момент?

Мудак.

— У нас тоже есть своя работа, прямо как у вас, — заканчивает он, одаривая ее улыбкой с ямочками на щеках и скрещивая руки на груди.

Лори сердито смотрит на него, с раздражением щурясь в ответ на заигрывающую улыбку.

— Я лесбиянка. — Она фыркает и снова поворачивается к Жнецу.

Затем переводит взгляд на Химеру, который стоит в углу палаты и, как всегда, перекатывает между пальцами тяжёлую пулю.

— А ты, блядь, кто такой? — огрызается Лори. Она готова спустить всех собак на каждого из нас, что вполне заслуженно.

Химера перестаёт крутить пулю в пальцах. На несколько секунд замирает. Его серые глаза из-под чёрной маски останавливаются на Лори, а потом он тихо усмехается.

— Никто. Просто призрак у стены. Продолжайте.

Какого черта?

— Не обращай на него внимания, — рычит Жнец. — Лори, ты прекрасно знаешь, что через пять минут я всё равно выйду из этой палаты, и никто меня не остановит. Она где-то там. И я найду её. Я просто проявляю вежливость.

Лори обреченно вздыхает.

— Вы потеряли очень много крови, мистер Райдер.

— Но переливание мне сделали, верно? Значит, всё в порядке. Я в норме, Лори.

Она поджимает губы и смотрит на его руки, перепачканные кровью после того, как он сам выдернул катетер.

— Сделаю всё, что в моих силах, но сегодня дежурит доктор Риз, а он тот еще мудак.

Жнец оживляется и приподнимает брови.

— Идеально.