— …Меня зовут Дэмиан Райдер. Дэниел Райдер — мой единственный ребенок. Мой единственный сын. Самый смертоносный оператор в истории вооруженных сил.

Почему Дэмиан говорит о нем так, словно в этом заключается вся его личность? Словно для отца Дэнни больше ничего не значит?

— Я в курсе.

— Здесь есть место, где мы можем поговорить наедине? — Его вопрос звучит скорее как приказ.

— Эм...

Комната отдыха?

Нет, там будет слишком много людей.

Ищу глазами ближайшую свободную палату, сгорая от нетерпения услышать, что он скажет. Тот факт, что он пришел ко мне на работу без предупреждения, интригует.

— Есть пустая больничная палата, которую обычно не используют для пациентов. Сейчас там идёт ремонт. Мы можем поговорить там.

Уголки его губ изгибаются в дьявольски довольной улыбке.

Мой ответ его устраивает.

— Ведите, — говорит он и с лёгким поклоном делает приглашающий жест рукой.

Вскоре мы добираемся до двенадцатой палаты. Она находится в самом конце коридора, вдали от хаоса отделения неотложной помощи. Ею не пользовались уже несколько недель.

Посреди комнаты стоит аккуратно заправленная кровать со свежим бельём. У стены раковина с зеркалом. В углу — стол с краном и салфетками.

Типичная больничная палата.

Дэмиан закрывает за собой дверь, заставляя меня нервно вздрогнуть.

Кажется, мне это совсем... не нравится.

— Значит, вы встречаетесь с моим сыном.

Я киваю. Он не теряет времени даром и сразу переходит к делу.

— Мрачный Жнец — так его все называют, и называют по вполне веским причинам, мисс Альварес.

Он проходит мимо, громко цокая туфлями при каждом шаге. Отступаю, создавая между нами дистанцию.

Аура, исходящая от него, не сулит ничего хорошего. Я чувствую напряжение, которое он пытается скрыть под дорогим костюмом и галстуком.

Дэмиан смотрит в окно на внутренний двор, опускает жалюзи, а затем оборачивается.

— Вы ведь знаете, что он не просто «морской котик»? — Ничего не могу с собой поделать, но во мне просыпается желание защитить Дэнни. Зная то, что он рассказывал о своем отце, мне почти хочется послать этого человека к черту.

Мы находимся в одной комнате меньше минуты, но я уже понимаю, почему они так отдалились друг от друга.

У этого мужчины аура замерзшего ада, и отнюдь не в хорошем смысле.

Он фыркает и усмехается, качая головой.

— Вы не понимаете. Такая женщина, как вы, никогда этого не поймет.

— Простите? Что значит «такая женщина, как я»? — Прищуриваюсь, закипая внутри, и уже предчувствую, что этот разговор будет просто отвратительным.

Ответа не следует. Вместо этого он сардонически улыбается.

— До меня дошли сведения, что Дэнни должен был стать отцом, но, к сожалению, плод погиб.

Он сейчас серьезно назвал моего малыша плодом?

— Плод?! — потрясенно кричу я. Прикрываю живот руками, защищая честь своего ребенка.

— Вы имеете в виду ваш внук, — выплевываю я, сдерживая слезы, подпитанные ядовитым гневом. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-нибудь эти нелепые, возмутительные слова, но дверь закрыта, а мы находимся далеко от сестринского поста.

— Ему ни к чему отвлекаться на незапланированные или, скорее, преднамеренные беременности, чтобы загнать его в ловушку.

Он что, реально меня в этом обвиняет?

— Что? Вы думаете, я пыталась поймать Дэнни в ловушку? — Я впервые встречаюсь с кем-то из семьи моего парня, и никогда не думала, что всё пройдет именно так. — Вы меня не знаете. Не знаете о наших отношениях. Я люблю вашего сына всем сердцем. Я бы пошла ради него на всё.

— Откуда вы знаете о нашем миллиардном состоянии? О моем бизнесе? Кто вам рассказал? Наверное, поэтому ваши отношения так быстро закрутились.

Я потрясенно открываю рот. Каждое слово, слетающее с губ этого человека, вызывает у меня тревогу.

— Моему сыну нужно поддерживать репутацию, а вы ставите ее под угрозу, мисс Альварес.

— Меня зовут Ари, — резко вставляю я.

— Не думаю, что мне нужно запоминать ваше имя, поскольку вы больше не будете частью жизни моего сына. Мне ни к чему забивать голову мелкими деталями.

— Мне это не нужно. Я не позволю вам унижать меня. Я люблю Дэнни и не обязана объясняться перед вами за то, что между нами.

— Моему сыну осталось отслужить пару лет до завершения двадцатилетней безупречной военной карьеры, и будь я проклят, если позволю ему пустить всё под откос из-за какой-то гребаной медсестры.

Ага, это мой сигнал уходить.

— Всего хорошего, Дэмиан.

Он клацает зубами.

— Я не закончил.

— Зато я закончила, — выплевываю я, разворачиваясь к выходу.

— Выйдете за эту дверь, Ари, и мне придётся сделать несколько звонков насчёт вашей должности в этой больнице. Когда-то я тоже был морским котиком, как и Дэнни. Уважаемым ветераном, — тянет он, и его челюсть дёргается от едва сдерживаемого раздражения.

Хватаюсь за дверную ручку, готовая сбежать от этой высасывающей энергии, которую он транслирует, словно черная дыра.

Но останавливаюсь: угроза потерять работу звучит слишком громко, заставляя засомневаться.

— К сожалению, мой сын не совсем похож на меня. — Его большая рука с выступающими венами вторгается в моё личное пространство. Он резко сжимает край двери под своими пальцами. Я отшатываюсь, отступая на другую сторону палаты. — В этом я виню свою жену. Она оставляет место для слабости, а у меня на это нет времени. Я умею отделять личную жизнь от того, что должно быть сделано. Я учил его, что работа всегда на первом месте. Посвяти жизнь делу — вот что делает мужчину успешным.

Он поправляет воротник рубашки и смотрит на меня сверху вниз с напускным спокойствием. Внешне он собран и невозмутим, но его глаза буквально прожигают меня презрением.

— Вы хотите, чтобы он перечеркнул все свои труды? Если говорите, что любите его, докажите это, поставив его интересы выше своих собственных нужд, мисс Альварес. Не позвольте ему выбросить на помойку свою карьеру после стольких усилий и жертв. Мне вообще кажется, что вы не справляетесь с жизнью жены военного. Он часто бывает в командировках. Ему уже пришлось взять долгий отпуск, чтобы остаться с вами, хотя раньше он никогда так не делал.

— Мы потеряли ребенка! Я умирала у него на руках! Поверить не могу, что должна оправдываться перед вами за это.

Но Дэмиан всё так же стоит на своем с каменным лицом.

— Как это грустно. Мне вас жаль, — выпаливаю я.

— И почему же?

— Ваш сын — нечто большее, чем просто спецназовец, мистер Райдер. Он отзывчивый. Он сильный. Он любит рисовать, мастерить и помогать другим. Он самый сильный мужчина из всех, кого я знаю. Он умный, и умеет заботиться обо мне. Из него получился бы потрясающий отец.

— Как мило с вашей стороны... может быть, даже немного наивно. И тем не менее, мисс Альварес. — Его взгляд пронзает меня насквозь, как стрела. — Вам не место в нашем мире. Военный мир уже сожрал вас, пережевал и выплюнул, не оставив практически ничего.

Значит, он всё-таки следит за жизнью сына.

— Ваш брат. Павший военный, верно? Он ведь погиб?

Я открываю рот, но он не даёт мне ответить. Его ядовитые слова продолжают литься одно за другим.

— «Морской котик»... как же его звали? — Дэмиан саркастично постукивает себя по челюсти. — Пол Альварес. Какая жалость, мои соболезнования.

Теперь моя кровь буквально закипает. Неудивительно, что Дэнни с ним не общается.

— Не смейте о нем говорить, — чеканю я, источая ненависть, словно кислоту.

— Я просто констатирую факт. После всего, через что вам пришлось пройти, я понимаю вас, Ари. Я прекрасно понимаю, почему вы сомневаетесь в своей способности быть с военным. Это не для всех, и уж точно не для вас.

Он подслушал мой разговор с Лори? Следил за мной и Дэнни, как какой-то маньяк?

— Советую тебе заткнуться, пока у тебя ещё есть такая возможность. — Мои глаза широко округляются, когда я понимаю, кому принадлежит этот голос. — Тщательно подбирай слова, когда разговариваешь с матерью моего ребенка. — Голос Дэнни у меня за спиной звучит глухо и жестко. Разворачиваюсь, оказываясь прямо в эпицентре вражды между ними.

Он вернулся.

Накопившийся гнев на мгновение отступает, когда я вижу его стоящим в дверях. Он всё еще в форме: темно-коричневая футболка, камуфляжные штаны и любимый нож на поясе.

От его знакомого, полного защитной решимости голоса меня накрывает волной любви.

Я поворачиваюсь к Дэнни. Во всём его облике нет ни капли дружелюбия или радушия, когда он смотрит на своего отца.

Взгляд Дэмиана на долю секунды смягчается, но тут же вспыхивает вновь, как пламя, прожигая сына насквозь.

Когда злятся, они так похожи. И внешне, и в манере держаться.

— Здравствуй, сын. — Тон Дэмиана меняется на оборонительный, властный, словно он пытается утвердить свое превосходство.

Прежде чем я успеваю насладиться хоть каплей возмездия, он продолжает, пока Дэнни буквально прожигает его взглядом.

— Давно не виделись. Я как раз...

— Ты как раз собирался уходить. — Дэнни делает два шага вперед, и каждое его движение несет в себе скрытую угрозу.

— Да брось, не обижайся, сын. Я просто хотел познакомиться с мисс Альварес. Убедиться, что она получила должный прием в семью Райдеров.

— Ее зовут Ари Наталия. Если ты еще раз проявишь к ней неуважение, это будет последний раз, когда ты вообще произносишь слово «семья». Это единственное, что тебе так и не удалось сохранить, Дэмиан. Или нужно напомнить о твоих провалах? — Дэнни делает еще один угрожающий шаг. Взгляд становится острым как бритва. Думаю, он намекает на измену отца.

Я сжимаю губы, затаив дыхание в ожидании. Стоит одному из них сказать лишнее слово или сделать резкое движение, и безумие, которое бурлит между ними, вырвется наружу.

Этого не может быть. Кожу начинает покрывать пот, когда руки Дэнни сжимаются в тугие кулаки. Я не видела его таким злым с той самой ночи, когда он рассказал мне о смерти Пола. И мне страшно представить, что он может сделать.

— Ей от тебя ничего не нужно. Тебя никогда не интересовала моя жизнь, а теперь она — моя жизнь.

Дэмиан бросает на меня свирепый взгляд, а затем с натянутой улыбкой поворачивается к сыну.

— Ты изменился.

— Уходи, Дэмиан. Иначе уже я сделаю пару звонков, чтобы тебе запретили приближаться к этой больнице.

Каждое слово бьет по эго Дэмиана, а мне из-за жуткого напряжения с трудом удается расслабить плечи.

— Дэниел, откуда столько враждебности? Мы не виделись несколько месяцев, и вот что я получаю в ответ? Почему ты не позвонил матери с тех пор, как вернулся домой?

— Я был занят. — Голос холодный и резкий.

Дэмиан качает головой, широко ухмыляясь, словно это какая-то шахматная партия. Он направляется к двери и проходит мимо Дэнни, не сбавляя шага и не выказывая ни капли беспокойства.

Наконец выходит из палаты, но замирает перед тем, как свернуть за угол. Дэнни всё это время не сводит с него глаз, как ястреб.

— Кстати, сын… она больше не мать.

Эти слова ощущаются как удар ножом в самое сердце, и я прихожу в такую ярость, что хочется ударить его по лицу.

Моя душа разлетается на миллион осколков от прощальной фразы Дэмиана.

Он не мог этого сказать. Как можно быть таким жестоким?

Дэнни каменеет всем телом. Его глаза темнеют от ярости. Дыхание учащается, и я понимаю: разговаривать он больше не намерен и сейчас перейдет к действиям.

Бросаюсь к нему, практически подлетая вплотную. Сердце замирает в груди. Я не позволю им с отцом и дальше уничтожать друг друга.

— Эй! — Хватаю его за плечо и сплетаю свои пальцы с его. — Он того не стоит. Останься, — умоляю я, пока Дэмиан оставляет нас одних. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком.

Дэнни выглядит иначе, чем в нашу последнюю встречу. На его лице всё ещё размазана камуфляжная краска, будто почти стёрлась, но до конца так и не сошла.

— Теперь я понимаю, почему ты с ним не разговариваешь. Мне так жаль, Дэнни. Просто знай, что я всегда буду рядом. — Мое сердце разрывается от мысли, что моего мужчину воспитал такой бессердечный монстр. Даже представить страшно, каким было его детство под одной крышей с Дэмианом.

Мышцы под моими пальцами расслабляются.

— Не жалей меня. — Он обходит меня и задергивает шторы, отгораживая нас от остального мира ещё одним барьером уединения.

Затем грубо берет мое лицо обеими руками и жестко целует, и я таю. Он заставляет меня пятиться назад, пока я не чувствую, как спиной упираюсь в стену.

— Слишком долго... — выдыхает он мне в губы. Меня мгновенно выбивает из колеи, но при этом накрывает волной желания. Я тоже безумно по нему скучала.

— Жнец. Закругляйся, нам пора. — Властный голос Рукера мгновенно возвращает меня к реальности. Он трижды стучит в дверь, нарочито громко и быстро, и мои глаза округляются от осознания, что мы не одни.

— О боже, Дэнни! Рукер здесь?! Здесь вся твоя команда? — шиплю я вполголоса. Щеки горят от смущения. Дверь не заперта. Шторы дают лишь иллюзию уединения, если кто-нибудь вдруг её откроет.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с дьявольской ухмылкой Дэнни. Моё внезапное смущение явно его забавляет.

— Здесь.

Его глаза полуприкрыты. Он спокоен, собран и совершенно невозмутим. Ухмыляется так, словно собирается поглотить меня целиком, и ничто его не остановит.

— Придумай что-нибудь, — требует он, а затем впивается в моё горло, жестко прикусывая кожу, из-за чего с моих губ срывается стон.

— Я... эм, я ставлю ему капельницу, у него э-э... он... — Дэнни снова прикусывает меня, впиваясь зубами в кожу. С моих губ срывается стон, и я откидываю голову на стену. А потом он начинает целовать мою шею. Его пальцы скользят под пояс штанов, и клянусь, я перестаю дышать... а потом шумно вдыхаю, когда чувствую, как он касается моей пульсирующей жары. По телу проносится острая вспышка, мгновенно разгораясь внутри, словно лесной пожар.

У меня проблемы.

— Обезвоживание! — пищу ровно в тот момент, когда он накрывает мои губы поцелуем. Каким-то чудом мне удается сохранить профессиональный тон, как будто мой парень не ласкает меня прямо сейчас в больничной палате. Я отвечаю на поцелуй и, не удержавшись, слегка прикусываю его нижнюю губу. Запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его ближе.

Он не останавливается, его движения не прекращаются, а язык, боже, его язык продолжает двигаться внутри меня... он чертовски хорошо знает, как управлять моим телом.

Рукер фыркает и уходит посмеиваясь.

Он не дурак. Прекрасно знает, чем мы тут занимаемся, но в любом случае... намек понят, и звук его шагов удаляется. Здесь нет никакой чертовой капельницы, но он всё равно оставляет нас в покое, выигрывая для нас время.

— Меня из-за тебя уволят, Дэнни, — жалуюсь я на возможный исход, если нас застукают. Особенно если это сделает доктор Риз. У моего нового босса терпения ноль, и представить страшно, что он устроит, если узнает, что я отлыниваю от работы.

Но Дэнни игнорирует мои предупреждения и проталкивает пальцы внутрь.

— Уже мокрая для меня, детка, — удовлетворенно стонет он. — Хватит бояться. — Он тянет меня за волосы. — Единственный вариант, при котором ты выйдешь из этой комнаты — это полная моей спермы.