До конца смены остался всего час, и можно сказать, что первый день после возвращения я пережила.

Осталось только раздать результаты анализов и выписать пациентов, назначив лекарства. Пока что все тесты отрицательные. Просматриваю список следующих пациентов, и одно имя кажется знакомым.

Рукер, А.

Я знаю не так уж много Рукеров, и если это не Энцо Рукер, близкий друг Дэнни, то кто же?

Захожу в палату и вижу женщину с ребенком. Они спят на кровати, прижавшись друг к другу.

Стоит мне подойти, как лежащий рядом мобильный ярко загорается. Застываю на месте, осознав, что у нее на заставке. Семья из четырех человек: счастливый Энцо Рукер с сияющими глазами, его жена и две дочки.

Это жена Рукера.

Охренеть.

Хотя удивляться нечему. Почти все военнослужащие и их семьи лечатся на базе.

Женщина медленно размыкает веки, когда телефон вибрирует от сообщений. Делает глубокий вдох, потягиваясь, и я ободряюще ей улыбаюсь.

— Простите, уснула. Ко мне уже давно никто не заходил, — хрипловато произносит она сквозь зевок, после чего вытягивает руки над головой.

— Прошу прощения за ожидание. Я Ари. Принесла результаты анализов вашей дочери. Как она себя чувствует?

— Ари? Ари Альварес? Сестра Пола? Девушка Дэнни?

Шокированные вопросы сыплются на меня один за другим — она полностью игнорирует слова о результатах анализов.

— Да, да и да. — Я улыбаюсь.

— Надо же, та самая женщина, что захомутала Дэнни Райдера. Я уж боялась, что этот парень так и останется холостяком и никогда не остепенится, — шутит она, скрещивая руки на груди.

Со смехом придвигаю стул и сажусь рядом.

— Я шокирована не меньше вашего.

— Хм. — Она уважительно кивает. — Что ж... — Переводит взгляд на спящую дочь, убирая волосы с ее лица. У девочки рыжие волосы и веснушки на носу.

Чудесная малышка.

— Температура спала минут десять назад, после того как у нее взяли мазок на грипп.

— Отличные новости! — восклицаю я. — Можете ехать домой. Результаты отрицательные: ни стрептококка, ни гриппа. Скорее всего, обычный вирус, нужно просто переболеть. Давайте тайленол от температуры и следите, чтобы она много пила и отдыхала.

— Какое облегчение. Значит, через пару дней ей станет лучше. Энцо говорил, что я преувеличиваю, но ничего не могу с собой поделать. Стоит детям заболеть, и у меня начинается паника.

— Это вполне понятно. Я была бы такой же... — Сердце обрывается, стоит последним словам сорваться с губ. Прокашливаюсь; улыбка меркнет, и я пытаюсь загнать мысли о потере малыша на самые задворки сознания.

Воспоминания возвращают в тот день, когда я впервые пошла к врачу — совсем одна, потому что Дэнни был на задании, а мама еще ничего не знала.

Наверное, я все-таки не была готова возвращаться на работу.

Ноэль замечает неловкую перемену в моем поведении и меняет тему.

— Мы с Энцо тоже познакомились в баре, как и вы с Дэнни. — Она встает, подхватывая сумочку.

У Ноэль короткие каштановые волосы с пробивающейся у корней легкой сединой и ореховые глаза. Она выше меня.

— Серьезно? В каком? Только не говорите, что в «El Devine»? — У меня вырывается смешок, и я закатываю глаза, ожидая, что она ответит «нет».

— Именно там. Я праздновала свой девичник. — Она краснеет, вскидывая брови и пожимая плечами, словно на нее нахлынули воспоминания. Даже спустя десять лет Ноэль смущается, вспоминая день знакомства с мужем.

— Да ладно. Погодите, девичник? То есть вы тогда были помолвлена с кем-то другим? — Стараюсь оставаться невозмутимой.

Чертовски смелый шаг.

— Знаю-знаю. Клянусь, я не шлюха. Хотя, может, и была. Сама уже не знаю. Как-никак, мы вместе десять лет.

Ноэль погружается в воспоминания. Уставившись в потолок, она болтает ногами, свесив их с кровати.

— Когда он подошел, у меня буквально блестело помолвочное кольцо на пальце. На мне была футболка с надписью «Будущая невеста», но его это ничуть не смутило. По мне бегущей строкой читалось: «Я занята». Но «морские котики» упрямы как черти — уверена, ты уже и сама это поняла. — Наконец она смотрит на меня, качая головой; на ее губах играет легкая, шальная улыбка.

— Дэнни Райдер? Упрямый? Да быть не может, — саркастично отзываюсь я, пока перед мысленным взором всплывает образ голубоглазого оператора. В ту ночь в «El Devine», когда я увидела, как он сидит в своей бейсболке и пьет в одиночестве, нужно было сразу понять, что его душа сломлена. Но я не заметила. Была слишком заворожена одним лишь его присутствием.

— По-моему, тебе достался самый упрямый из всех. Дэнни... он правда не такой плохой, каким сам себя считает. Он невероятно щедрый и заботливый, даже если не признает этого и в упор не видит. Скажу так: я никогда в жизни не видела, чтобы он был настолько поглощен кем-то или чем-то, кроме своей работы.

В груди что-то ёкает.

— И давно вы знаете Дэнни?

По тому, как она о нём говорит, кажется, будто она знакома с ним всю свою жизнь.

— Столько же, сколько и мужа. Почти десять лет. — Ноэль вздыхает.

Я поджимаю губы.

— Энцо мудрый, он в их команде миротворец. Всегда сплачивает парней, когда боевой дух на нуле. Обожаю эту черту в своем муже. В трудные времена он следит за тем, чтобы они не поубивали друг друга. Кейн — эдакий золотистый ретривер: чувствительный, но когда надо, может быть предельно жестким. А Лопес... ну, он в группе самый младший, ему еще расти и расти. Но, насколько я знаю, он тот еще приколист. Мексиканский ковбой из Техаса.

Она так хорошо их всех знает. Я же по-настоящему знаю только Дэнни и Кейна. Лопес и Рукер для меня — сплошная загадка.

Погодите-ка, она жена военного уже десять лет?

— Вы уже десять лет живете этой военной жизнью с постоянными командировками?

Мы с Дэнни вместе всего несколько месяцев, и для меня это уже перебор. Непрекращающееся волнение, тревога, накатывающая каждый раз, когда я смотрю на входную дверь. Я с трудом это выношу.

— Да, десять лет пролетели как один миг. Забавно: в ночь нашего знакомства я заявила ему, что ни за что на свете не свяжу жизнь с военным. Но стоило мне заглянуть в его карие глаза, как я поплыла. Я сказала ему: — она поднимает указательный палец, — «во-первых, у меня уже есть парень. Во-вторых, я никогда не буду встречаться с военным.» И знаешь, что он ответил?

— О боже, и что же он ответил? — Мои глаза округляются от любопытства.

— Сказал: «Во-первых, мне плевать: помолвка — еще не штамп в паспорте. А во-вторых, встречаться ты не будешь, но после сегодняшней ночи, детка, ты выйдешь за одного из них замуж».

Черт возьми.

Вскидываю брови и хлопаю в ладоши, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Короче, он увел меня от подруг. Мы болтали и танцевали всю ночь, пока «El Devine» не закрылся. Я еще никогда так быстро не сближалась с мужчиной. Было паршиво оттого, что я не испытывала ни капли вины, хотя вроде как должна была. На следующий же день я порвала с бывшим женихом.

— С этими парнями всегда так? Всё на бешеных скоростях?

— Звучит как клише, но да. Хотя этому есть разумное объяснение. Парни, служащие нашей стране, почти всегда в отъезде — зависит от специфики работы, конечно, но жизнь у них тяжелая. Начинаешь ценить каждую совместную секунду, потому что не знаешь, когда она окажется последней. Думаю, именно поэтому у них всё так стремительно.

Я просто сижу на стуле, впитывая каждое слово Ноэль. Не уверена, что хочу быть с тем, кто вечно пропадает на заданиях.

Но я точно знаю, что хочу Дэнни.

Только его служба всегда будет стоять между нами. Она будет требовать его для себя, забирать его время и отнимать у нас часть той обычной жизни, которую мы могли бы прожить вместе.

— Никогда не знаешь наверняка: уедут ли они на учения, на миссию или в командировку в горячую точку. Женам приходится несладко, а уж детям и подавно. Я умоляла его уйти из армии, но в этом споре мне не победить. В последний раз он едва не погиб. — Ее голос срывается. Закрыв глаза, Ноэль делает глубокий вдох. Массирует пальцами переносицу, пытаясь взять себя в руки. — Я смирилась с тем, что он останется служить до самой пенсии. Понадобилось всего-то десять лет, чтобы это принять.

Она открывает глаза и ободряюще мне улыбается.

— Спасибо, Ари.

— За что?

— Энцо рассказывал, что в Ираке младшая сестра Пола помогла спасти ему жизнь. Ты вернула мне мужа живым. Спасибо тебе. Не представляю, что бы я без него делала. Он — моя вторая половинка.

Она смотрит прямо в мои карие глаза, и внутри поднимается волна уверенности в собственном профессионализме.

— Я буду вечно благодарна тебе за это. — Она кивает, скрещивая руки на груди.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Мы с Дэнни вместе меньше года, а его график уже наводит на меня ужас. Я... я не уверена, что справлюсь. Не уверена, что смогу и дальше жить в таком напряжении. Особенно после смерти брата. Такая жизнь — это и правда очень тяжело, вы правы.

Ноэль расслабленно откидывается на спинку больничной койки, внимательно меня изучая. А мне еще нужно подготовить документы на выписку, прежде чем она сможет уйти.

— Твои переживания абсолютно нормальны... — Она делает паузу, сцепляя пальцы в замок и опуская их на колени. — Но вот что я тебе скажу... — Ноэль прикусывает щеку изнутри.

— Что?

— Если ты бросишь Дэнни, это его уничтожит. Он любит тебя. Этот мужчина по уши в тебя влюблен; он пропал, погряз с головой в своих чувствах.

Ничего не могу с собой поделать, но меня задевает, что даже Ноэль может произнести эти три слова вместо Дэнни, а он сам так ни разу их и не сказал.

Он много раз говорил мне, что не умеет красиво говорить. Что он человек поступков, а не слов. Ему не обязательно произносить это вслух. Я знаю, что он чувствует ко мне. По крайней мере, именно это я себе твержу.

Я прочищаю горло.

— Что ж, Ноэль, я скоро вернусь с документами на выписку, чтобы вы могли отправиться домой, ко второму ребенку и мужу, — говорю я, направляясь к двери.

— Спасибо, Ари.

Киваю в ответ с дежурной улыбкой, и возвращаюсь к сестринскому посту.

Там прижимаю ладонь к низу живота, ощущая, как внутри разверзается та самая черная дыра тревоги, от которой я так отчаянно пыталась убежать.

— Ни за что не угадаешь, что за случай у меня сейчас. — Лори бросает планшет на стойку и с раздражением трет глаза.

— О нет, тебе нужна помощь? — предлагаю я.

— Нет, я справлюсь.

— Тогда в чем дело?

Подруга смотрит на меня, изо всех сил хмуря брови и пытаясь не рассмеяться.

— Кое-где застряла банка.

— Что? Где именно?

— Там, куда солнце не светит.

Я ахаю и зажимаю рот ладонями. Такого я ещё не слышала.

— То есть… в зад…

Она тут же обрывает меня и утыкается лбом в стойку, пряча лицо.

— Да, — выдыхает она с обречённым стоном.

Она приседает на корточки, опираясь лбом на руки, и с её губ срывается раздосадованный стон.

— И как она не разбилась? — спрашиваю, наклоняясь и понизив голос. Да уж... такое в моей практике впервые.

Она поднимает голову и устраивает подбородок на скрещённых руках. Несколько прядей падают ей на лицо, и она сдувает их со лба.

— Исключительно Божьим чудом.