Меня снова поглощают мрачные тени. Пол играет на гитаре Mana, а я наблюдаю за ним из темноты, сидя на кровати. Каждая встреча со старшим братом — это всегда счастье. Он приходит ко мне только во снах, но сейчас все иначе. На этот раз нет никакого блаженства. Только леденящий ужас.

Пол перебирает струны и не улыбается. Хмурится, агрессивно ударяя по ним. Затем я замечаю нечто. Нечто жуткое и до боли знакомое.

Жнец медленно подкрадывается со спины, вырастая за его плечами, и я вижу руку без плоти — одни кости, — которая тянется к груди брата и хватает его.

Сердце колотится так сильно, что становится больно.

Точная копия татуировки Дэнни появляется за спиной моего брата, и я пытаюсь закричать, но не могу выдавить ни звука. Хочу предупредить его, но из сдавленного, пересохшего горла не вырывается ни крика.

Затем Жнец поворачивается ко мне с коварным выражением и злобно скалится, обнажая череп.

— Время. Никого. Не. Ждет.

От Жнеца исходит тот же демонический голос. Тот самый голос, который звучал, когда я медленно проваливалась в небытие, пока Шейн и Нора убивали меня.

В этот момент чувствую ледяное дыхание на шее и тяжесть — будто что-то сидит на груди, сильно давит, пока кости пробирает дрожь, а я все глубже погружаюсь в яму страха.

— Не-е-ет! — наконец-то удается закричать, когда мрачные видения рассеиваются.

Резко вскакиваю в темной спальне, тяжело дыша, пытаясь вырваться из кошмара.

Прячу лицо в ладони и плачу, как вдруг распахивается входная дверь.

Это Дэнни.

Лицо полностью покрыто камуфляжной краской. На форме куча снаряжения, на поясе в кобуре пистолет.

В последний раз видела его таким, когда он был моим пациентом в Ираке.

Его массивная фигура заполняет весь дверной проем. Смотрю на него, и бабочки в животе, которые, как мне казалось, давно улетели, на короткий миг возвращаются, и так хочется, чтобы это чувство осталось навсегда.

Почему его вид так пугает, но в то же время еще больше интригует?

Ненавижу, что после нападения такое повторяется снова и снова. Мне стыдно, что моему парню приходится постоянно видеть меня в таком состоянии. И всё же при каждом пробуждении от кошмара он рядом… всегда рядом. Заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Будто всё остальное не имеет значения. Я снова прячу лицо в ладонях и продолжаю тихо всхлипывать.

Он уже вернулся домой, но ощущения из кошмара продолжают терзать разум.

— Детка, что случилось? — Он садится рядом на край кровати и берет меня за плечи. Матрас прогибается под его тяжестью, а Дэнни нависает сверху, словно защищая.

— Почему ты так долго? — кричу в гневе. Знаю, что несправедлива, но ничего не могу с собой поделать. После всего пережитого я ненавижу оставаться одна. Терпеть не могу одиночество. Знаю, что Шейн мертв, но Нора-то нет. Что, если она вернется за мной?

Что, если дух Шейна все еще преследует меня, и поэтому мне снятся кошмары?

— Ари, я выехал, как только смог. Только зашел в дом и услышал твой крик. Снова кошмар? — спрашивает он, поглаживая меня по спине.

Киваю.

— Иди сюда, — мягко приказывает Дэнни.

Забираюсь на него, усаживаясь верхом прямо на кровати. Он крепко обнимает в ответ, и я чувствую запах сигарет вперемешку с одеколоном и кожаными сиденьями… Знакомый аромат.

Приятный.

— Они не прекращаются, Дэнни. Ни хрена не прекращаются. Мне снится одно и то же снова и снова, — восклицаю я на фоне разворачивающейся панической атаки. Тяжело дышу, жадно глотаю воздух, но все без толку.

Всхлипываю, уткнувшись ему в шею, чувствуя щекой армейские жетоны.

Его тело напрягается. Он ослабляет хватку.

— Что тебе снится? — Приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

Снова смотрю в светло-голубые глаза, в которых мелькает тревога. Дэнни выглядит вымотанным. Похоже, он и так пережил адскую ночку, а я только подкидываю проблем.

Кусаю губу. Он щурится, безмолвно умоляя рассказать о кошмарах.

Я не позволю травме, которую мы оба пережили, разрушить наши отношения. Лучше затолкаю всё поглубже. Не дам дурацким галлюцинациям полностью завладеть мной.

— Неважно, я справлюсь.

Он продолжает обнимать меня и успокаивающе гладить по спине. Руки скользят под футболку, и я чувствую, как мозолистые ладони растирают кожу вверх-вниз, пока приступ тревоги наконец не отступает.

— Это важно. Рассказывай.

Отрицательно качаю головой.

Не хочу говорить, насколько я слаба. И так уже это показываю.

Впитываю каждую секунду в его объятиях, словно они способны защитить от новых приступов паники.

Как только прихожу в норму, слезаю с его колен и сажусь рядом. Мне нравится, что он не лезет с расспросами. Наши бедра соприкасаются. Перевожу взгляд с прекрасных глаз цвета океана на мягкие губы.

Он нужен мне. Нужен весь, целиком.

Хочу почувствовать вкус его языка, пропитанного сигаретами. Хочу, чтобы он полностью поглотил меня, как раньше, даже если это принесет боль.

Мне просто необходимо почувствовать хоть что-то.

И именно это удается Дэнни.

Он заставляет меня чувствовать себя живой, хотя внутри я словно увяла.

Дэнни ловит мой взгляд, разгадывая намерение, а затем встает и идет к двери ванной.

Остаюсь совершенно разбитой — этот отказ бьет по мне сильнее, чем должен.

Не хочу, чтобы он отдалялся. Он и так был слишком терпелив.

Секс с ним просто сносит крышу. Я вспоминаю тот момент, когда мы впервые отдались друг другу... это было безудержно, сложно и жестко. Я видела последствия того, что мы вытворяли в его комнате в казарме. Он трахал меня так сильно, что изголовье кровати оставило трещины и вмятины на стене.

Мне этого не хватает.

— Быстро приму душ и вернусь в постель. — Дэнни устало вздыхает. — Знал, что так и будет, когда вернусь на службу. Это никогда не закончится. — Он усмехается и качает головой. Он останавливается в дверном проёме и пожимает плечами. Когда он потягивается, разминая мышцы и спину, я слышу тихий хруст позвоночника.

— Что ты хотел мне сказать? Почему отменили командировку? Что адмиралу вдруг от тебя понадобилось? — выпаливаю я.

Он поворачивается, погруженный в свои мысли. Поджимает губы, и я понимаю: спросила о чем-то засекреченном. Но я давлю дальше. Мне нужно забраться к нему в голову. Дэнни колеблется, молчаливый и напряженный. А потом смотрит мне в глаза и улыбается. То, как его губы медленно растягиваются в напряженной, кривой ухмылке, заставляет мое сердце на долю секунды замереть.

Боже, клянусь, от одной лишь этой улыбки жар разливается по крови. Блаженство закипает в венах. Я начинаю часто моргать, ресницы дрожат, и мне всё труднее выдерживать его взгляд.

А потом он направляется ко мне.

Неужели он всё-таки сдастся?

Он опускается на колени и целует меня в щёку, едва касаясь кожи губами, и всё моё тело мгновенно отзывается жаром. Его борода щекочет мою кожу, и я прикусываю щёку изнутри, тоскуя по тому, что заставляет меня чувствовать эта близость. Я крепко зажмуриваюсь, когда его губы задерживаются на моей щеке на мгновение дольше, чем следовало бы. А потом он отстраняется. И мне сразу начинает не хватать этого прикосновения. Вспыхнувшие от желания эмоции тяжёлым комом оседают где-то под рёбрами.

— С днем рождения, Ангелок, — шепчет Дэнни мне в щёку, и вибрация его голоса отдаётся у меня в ушах, окончательно сбивая с толку после этого прикосновения.

Ну конечно, он помнит. Мне даже не пришлось ничего говорить.

— Детали работы обсудим в другой раз. Сегодня твой день, — продолжает он.

Возможно, удастся обернуть это в свою пользу.

— Это мой день, — повторяю я.

Он берет мое лицо в ладони, и из его груди вырывается тихий, низкий стон. Услышав этот знакомый звук, наполненный желанием, я открываю глаза. И встречаю его потемневший взгляд. Этот взгляд я знаю слишком хорошо. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Наши лица так близко, что между ними почти не остаётся пространства. Я чувствую его запах, пьянящий и до боли знакомый. Его красивое лицо покрыто боевой раскраской, и меня необъяснимо, неудержимо тянет к нему.

— В тот день, когда наши пути пересеклись, моя жизнь обрела смысл.

Он проводит пальцем по моей нижней губе, и потребность по-настоящему его почувствовать сводит с ума еще сильнее.

Черт возьми, неужели он может говорить такие вещи и рассчитывать, что дальше ничего не зайдет?

Дэнни снова направляется к двери ванной. Снимает с формы все снаряжение и по отдельности раскладывает на комоде. Сняв разгрузку, поддевает футболку пальцами и стягивает через голову. Под кожей перекатываются чётко очерченные мышцы спины, натренированные годами службы, и я чувствую, как к щекам приливает жар, когда мой взгляд цепляется за татуировку на его спине. Сжимаю бедра, надеясь, что это поможет.

— У меня есть сюрприз для именинницы. Покажу его, когда ты вернёшься с работы.

Удивленно вскидываю брови.

— О боже. В последний раз, когда ты такое сказал, я оказалась в вертолете не пристегнутая.

Он усмехается, а потом негромко смеётся.

Я хочу его так сильно, что это почти больно. Но он считает, что я ещё не готова. И, наверное, он прав.

Дэнни бросает футболку в корзину для белья, а я перевожу взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Три часа ночи. И я наотрез отказываюсь снова засыпать, зная, что мне опять может присниться Жнец.

— Ты толком ко мне не прикасался, Дэнни. Даже не поцеловал ни разу после нападения.

Он замирает. От желания? Или потому, что я коснулась темы, которую мы оба старательно обходим стороной? Того, что незримо присутствует между нами каждый день.

Мои слова словно задевают чувствительную струну в его душе, а прямолинейность парализует.

Он оглядывается. Ничего не выражающее лицо бесит меня, как и всегда. Я больше не могу его прочитать, и это выводит из себя. Свет лампы освещает профиль красивого лица, и я замечаю шрам на губе.

— Да, не целовал. Потому что слишком хорошо себя знаю. — Он сжимает челюсти. — Если я поцелую тебя, Ари, меня уже не остановить. Я не смогу контролировать потребность полностью поглотить тебя... и мы оба знаем, что именно это означает, Ангелок.