Несколько недель после смерти дяди Луи прошли в постоянных хлопотах. Как единственная наследница, я исполняла его распоряжение позаботиться о клиентах «Мрамора и камня Монте». Заменила основание купели в церкви Святой Екатерины, довела до конца заказы, встретилась с бухгалтером, оплатила все счета от поставщиков и рабочих. Работа «Мрамора и камня» пока приостановлена, а «Стильный гангстер» под лупой у ФБР и налоговой. Я передала агентам все деловые бумаги, но с разрешения детектива Камповильи оставила себе дядины фотографии из Италии.

Еще я решила освежить подзабытый с университетских времен итальянский с помощью курса по методу Пимслера, пообщалась с Конором Керриганом и попыталась дозвониться Гульо, но он так и не взял трубку. Я наведалась к Лизе подровнять челку и сделать маникюр, а также прилежно вела дневниковые записи в приложении заметок. И продвинулась до упражнения 4 с доктором Памелой.

Кроме того, я помогла тете Лил разобраться с делами и, помимо прочего, разослала благодарности пришедшим на похороны. Расчистила подвал и избавилась от всей старой одежды (девушек сорок шестого размера, обожающих все черное, в секонд-хенде ждет праздник). Купила пару новых вещей в гипермаркетах и пожертвовала машину в «Карс фор кидс» (своей бесячей песенкой они ее заслужили). Навещать на прощание родню не пришлось, ведь мы только что виделись на поминках. Бобби после той нашей прогулки у озера Комо будто растворился в тумане над водой, но забот навалилось столько, что думать о Бобби было совершенно некогда.

*

Подвальные окошки покрылись ледяными узорами, какие бывают на шейкерах для коктейлей. На часах 4:10 утра. Я застегиваю чемодан и вешаю сумочку на плечо. Не оглядываясь на аккуратно заправленную кровать, где я спала десятую часть своей жизни, поднимаюсь наверх. По пути запихиваю в карман письмо для тети Лил, уже в конверте с марками. Отправлю из аэропорта.

23 октября 2024 года

Дорогая тетя Лил,

Скоро придет пора ехать во Флориду с Кармелой и Мариной. Дядя Луи бы порадовался, что ты отправишься на юга. Обязательно окунись в океан, он помогает исцелиться. Этому, как и многому другому, меня научил дядя Луи. Он любил тебя всем сердцем. Когда определюсь со своими планами, обязательно обо всем сообщу. Не волнуйся за меня. Спасибо за то, что понимала и так много для меня делала.

Твоя племянница Джесс

Мама оставила на окне в кухне зажженную лампу, эта привычка осталась у нее еще с тех времен, когда мы были подростками. В тусклом свете лампы я качу за собой чемодан сквозь тени столовой и гостиной в прихожую. Заказываю такси в приложении и выхожу на крыльцо. Заперев за собой дверь, оставляю ключи под ковриком.

Ветерок с озера Комо в такой час довольно холоден. Дом бабушки Монте стоит совсем темный. Грустно видеть его пустым и безжизненным. Поворачиваю голову, смотрю на шикарный дом тети Лил. Он так и сияет, подсвеченный садовыми фонариками, которыми усеян идеально ухоженный двор. Всю жизнь этот дом вселял в меня ощущение спокойствия. Я снимаю на телефон жилище тети Лил, озеро и палисадник у нашего крыльца, потом выкладываю фото с подписью: «Время перемен».

За спиной щелкает замок, и на пороге появляется мама. Она в пальто поверх халата, на лице тревога.

— Жаль, что ты не даешь нам подвезти тебя в аэропорт.

— Сама доеду. Такси уже в пути.

Я похлопываю болтающуюся на бедре сумку и осматриваю чемодан.

— Ехать в аэропорт с незнакомцем — плохая примета, — настаивает мама.

— Ты сама ее выдумала.

— Я могу отвезти тебя, Джесс, — предлагает появившийся на пороге папа и зевает спросонья. На нем треники и футболка с логотипом «Филадельфия Филлис». Волосы непокорно торчат, собираясь в подобие праздничного колпака.

— Лучше было бы все обсудить. Мы не желали тебе зла, — с грустью говорит мама.

— Желали или нет, итог один.

Мама морщится. Будучи наполовину Монте, я умею делать больно, но половине, доставшейся от Баратт, стыдно, что я обижаю маму. Однако сейчас не время поддаваться чувствам и сгибаться под гнетом дочернего стыда. Родители теперь на Острове. К дому как раз подъезжает такси.

Папа доносит чемодан до машины, укладывает его в багажник и протягивает ко мне руки. Я приобнимаю его, и мы оба неловко молчим. Почему-то папу я виню меньше, хотя он равноправный участник команды, которая поддержала навредивший мне план.

— А как же мама? — неуверенно напоминает отец.

Я решаю с ним не спорить. Оборачиваюсь, подхожу к крыльцу и заключаю маму в объятия.

— Ты же сообщишь нам свои координаты, как доберешься?

— Ладно, — вру я. Открытки на Остров никто из родных никогда не отправлял. Так просто не принято.

Папа придерживает для меня дверь такси.

— Я люблю тебя, — говорит он.

Я сажусь в машину и захлопываю дверцу.

— Проверка аэропорта. Ньюарк? Терминал С?

— Так точно! — подтверждаю я.

В предрассветных сумерках мы делаем последний полукруг вокруг озера Комо. Солнце уже золотит полоску воды на горизонте. Я смотрю навстречу рассвету. Не назад.