Глава 3. Его ореховое величество.

Просыпаться в замке, где живёт дракон, оказалось делом шумным.

Где-то в глубине коридоров что-то грохнуло, так, будто уронили чугунную ванну с третьего этажа. Затем раздалось шипение, похожее на звук воды, попавшей на раскалённые угли. Затем низкий, утробный рык, от которого задрожало стекло в моём окне.

Я села в кровати, прижимая к груди подушку, и прислушалась. Рык повторился. Потом стихло. Потом кто-то, кажется, тот же, кто рычал, чихнул.

— Драконы чихают, — сказала я вслух. — Буду знать.

Белка на балдахине, та самая, что вчера украла мою расчёску, по-прежнему сидела на своём наблюдательном посту. Расчёски при ней уже не было, зато в лапках она держала что-то новое. Я прищурилась. Мой носок. Тот самый, второй, который оставался в чемодане.

— Сначала первый, теперь второй, — сказала я. — У меня вообще носки останутся?

Белка посмотрела на меня с выражением «разберёшься» и демонстративно начала набивать носок в щель между балдахином и стеной. Судя по тому, с каким трудом он туда влезал, склад за балдахином был уже изрядно заполнен.

— Отдай, — сказала я.

Белка покачала головой. Медленно. Осознанно. Как человек.

— Ты понимаешь человеческую речь?

Белка посмотрела на меня с выражением «а ты как думаешь?» и скрылась в щели вместе с носком. Я осталась сидеть в кровати, сонная и ограбленная.

— Ладно, — я откинула одеяло и встала. — С тобой я разберусь позже.

Я оделась в самое тёплое, что у меня было: шерстяное платье, толстые чулки, вязаный жилет и шаль. Даже в комнате, где я спала, было холодно, а уж что творилось в коридорах, я даже представлять не хотела. Замок Сквознякового Предела, кажется, не отапливался вообще. Возможно, драконам это не нужно. Возможно, они греются изнутри своим пламенем. А вот ведьмы-недоучки грелись только чаем и злостью, и чай у меня заканчивался.

Я спустилась в главный зал. Там ничего не изменилось: тот же камин, те же пыльные гобелены, та же дохлая крыса на каминной полке. И та же люстра, которая всё ещё висела на одной цепи и всё ещё угрожающе покачивалась. Я обошла её по широкой дуге и направилась на звук. Грохот, шипение и чихание доносились откуда-то из-за массивной двери в дальнем конце зала. Дверь была приоткрыта, и из щели шёл пар.

Я заглянула внутрь.

Это оказалась кухня. Или то, что когда-то было кухней. Огромная плита, сложенная из чёрного камня, занимала целую стену. Над плитой висели котлы и сковородки таких размеров, что в каждой можно было приготовить обед на армию. Или на одного голодного дракона. Пол был усыпан осколками чего-то, что раньше, вероятно, было тарелками. А посреди этого хаоса стоял Ашер Блэкторн и сражался с чайником.

Чайник был железный, старый и, судя по всему, магический, потому что он летал.

— Стой, — говорил ему Ашер. — Я приказываю тебе стоять.

Чайник не слушался. Он вырывался, плевался кипятком и норовил ударить дракона носиком по голове. Ашер уворачивался с мрачной сосредоточенностью, и в его золотых глазах горело пламя — в прямом смысле. Зрачки вытянулись в щёлочки, и от них исходил жёлтый свет, как от кошачьих глаз в темноте.

— Доброе утро, — сказала я.

Ашер обернулся. Чайник воспользовался моментом, вырвался из его хватки и с победным свистом улетел в открытое окно. Мы проводили его взглядом. Где-то далеко внизу, у подножия скалы, раздался звонкий «дзынь».

— Это был мой любимый чайник, — сказал Ашер.

— У вас был любимый чайник?

— Теперь нет.

Я вошла на кухню, стараясь не наступать на осколки. Плита гудела, распространяя жар, и возле неё было почти уютно. Я заметила на столе следы недавней битвы: мука рассыпана, яйца разбиты, масло подгорело. И посреди всего этого, тарелка с чем-то, что отдалённо напоминало омлет. Очень отдалённо. Как троюродный брат омлета, которого никто не звал на семейный ужин.

— Вы готовили завтрак? — спросила я.

— Пытался.

— Для меня?

— Для нас. Я тоже ем.

— Вы же дракон. Вы едите... ну, сырое мясо. Или что там едят драконы?

Ашер посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу расшифровала. Потом поняла: это была обида.

— Я — цивилизованный дракон, — сказал он. — Я умею готовить. В теории.

— А на практике?

— На практике чайник улетел.

Я не выдержала и рассмеялась. Смех получился громкий, почти истерический, видимо, сказывалось напряжение последних дней. Ашер смотрел на меня с недоумением, но, кажется, не злился. Просто ждал, когда я закончу.

— Простите, — выдохнула я, утирая слёзы. — Просто это... это самое странное утро в моей жизни. Я проснулась в замке, где живёт дракон, обнаружила, что белка украла мои носки и расчёску, спустилась на кухню и увидела, как дракон сражается с чайником. И чайник победил.

— Чайник не победил, — мрачно возразил Ашер. — Это было тактическое отступление.

— Чьё?

— Моё. Чайник преследовал меня.

Я снова рассмеялась. Ашер вздохнул и отошёл к плите. На нём была та же чёрная рубашка, что и вчера, но застёгнутая ещё более криво, и я заметила, что у него на спине, между лопатками, проступает чешуя — мелкая, чёрная, блестящая. Видимо, готовка его нервировала.

— Садитесь, — сказал он. — Я приготовлю новый завтрак.

— А чайник?

— У меня есть запасной.

Он открыл шкаф, достал другой чайник, на этот раз медный, с длинным изогнутым носиком и поставил на плиту. Чайник не взлетел. Это обнадёживало.

Я села за стол, подальше от осколков, и стала наблюдать. Ашер двигался по кухне с той же мрачной грацией, с какой, наверное, двигался по полю боя. Каждое действие: взять нож, разбить яйцо, помешать кашу, он выполнял с предельной концентрацией, будто от этого зависела его жизнь. Получалось... ну, не идеально. Но старательно. И в этом старании было что-то трогательное.

— Почему вы сами готовите? — спросила я. — Разве у лорда нет слуг?

— У меня есть дворецкий, — сказал Ашер, не оборачиваясь.

— Дворецкий? Где?

— Здесь.

Я огляделась. На кухне никого не было.

— Я его не вижу.

— Он призрак.

Я моргнула.

— У вас есть призрак-дворецкий?

— Финнеган. Он умер около ста лет назад. От скуки.

— От скуки?! Как можно умереть от скуки?

— Он был человеком. Они хрупкие.

— И он до сих пор здесь?

— Иногда появляется. В основном по вторникам. Но пыль не вытирает. Говорит, это «историческая пыль», и трогать её — вандализм.

Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Призрак-дворецкий, который умер от скуки и не вытирает пыль по идеологическим причинам. Белка, которая ворует носки и расчёски. Дракон, который сражается с чайниками и дарит дохлых крыс. И ведьма-недоучка, которая подписала контракт на фиктивный брак со всем этим безумием.

— Вам не кажется, что этот замок — немножко... сумасшедший? — спросила я.

— Замок нормальный, — ответил Ашер, помешивая кашу. — Это мир ненормальный.

Я не нашлась что ответить.

Через десять минут передо мной стояла тарелка с кашей, яичницей и поджаренным хлебом. Всё это выглядело... съедобно. Даже аппетитно. Я попробовала и удивлённо замерла.

— Вкусно.

— Я знаю, — сказал Ашер. — Я дракон. Мы всё делаем хорошо.

— Чайник так не считает.

— Чайник — исключение.

Я ела, а Ашер сидел напротив и смотрел. Не на меня — на окно, за которым серое небо сливалось с серым морем. Его лицо было задумчивым и каким-то далёким, будто он находился не здесь, а где-то в прошлом. Или в будущем. Или вообще в другом мире.

— Почему вы согласились на этот контракт? — спросил он вдруг.

Я чуть не поперхнулась.

— В смысле?

— В прямом. Зачем вам фиктивный брак?

— Мне нужны деньги, — честно ответила я. — У меня долги. Большие. Если я не выплачу их через полгода, меня лишат магии и отправят на соляные копи.

— Соляные копи? — он приподнял бровь. — Это серьёзно.

— А у вас? Зачем вам фиктивная жена?

Ашер помолчал. Потом встал, подошёл к плите и начал наливать чай. Спина его была напряжена, чешуя блестела сильнее.

— Завещание деда, — сказал он наконец. — Чтобы вступить в наследство и сохранить остров, я должен быть женат. Таковы условия.

— И вы не могли найти настоящую жену?

— Я не ищу настоящую жену.

— Почему?

Он обернулся. Золотые глаза вспыхнули, и я снова увидела в них то, что заметила вчера: не просто скуку или раздражение, а что-то глубже. Страх? Боль? Одиночество?

— Драконы не женятся на людях, — сказал он. — Это плохо заканчивается.

— Для кого?

— Для людей.

Я не стала уточнять. Что-то в его голосе подсказывало: эта тема закрыта. По крайней мере, на сегодня.

После завтрака я решила исследовать замок. Ашер куда-то ушёл — кажется, в подвал, к своему золоту («Мне нужно подумать», — сказал он, и я не стала спрашивать, о чём), а я осталась одна. Ну, почти одна.

Белка следовала за мной по пятам.

Я шла по коридору, она прыгала по балкам под потолком. Я заглядывала в пустые комнаты, она заглядывала вместе со мной, свешиваясь с дверного косяка вниз головой. Я остановилась перед гобеленом, пытаясь разобрать сюжет (кажется, рыцари сражались с гигантской белкой или мне это мерещилось), она села на карниз и уставилась на меня с видом экскурсовода.

— У тебя есть имя? — спросила я.

Белка склонила голову набок.

— Ты вообще кто? Просто белка? Или магическое существо?

Белка постучала лапкой по карнизу. Раз. Два. Три.

— Три — это что? Твоё имя? Тебя зовут Три?

Белка закатила глаза. Я не знала, что белки умеют закатывать глаза. Теперь знаю.

— Ладно. Я буду звать тебя... э-э-э... Белка?

Белка фыркнула. Это был такой презрительный, уничижительный звук, что я тут же поняла: «Белка» — это оскорбление.

— Прости, — сказала я. — Я не знала, что у вас тут табель о рангах.

Белка издала короткий свист. И из всех щелей, из-за всех гобеленов, из всех тёмных углов коридора появились белки. Десятки белок. Они сидели на полу, на подоконниках, на дверных ручках и смотрели на меня. Все с одинаковым выражением королевского неодобрения.

— Ох, — сказала я. — Ты не просто белка.

Белка, сидевшая на карнизе, подняла голову ещё выше. Теперь я разглядела детали: она была чуть крупнее остальных, с особенно пушистым хвостом и более светлой полоской на спине. И в её чёрных глазах горел интеллект. Не животный, самый настоящий, расчётливый, человеческий интеллект. А может, и нечеловеческий.

— Ты — главная, — сказала я. — Верно? Ты здесь командуешь.

Белка не ответила, но её молчание было красноречивее всяких слов.

— И чего ты хочешь?

Белка спрыгнула с карниза и приземлилась на стол, стоявший у стены. Я заметила, что остальные белки расступились, давая ей дорогу. Она прошлась по столу, постучала лапкой по дереву, три раза и посмотрела на меня выжидающе.

— Три, — сказала я. — Что значит «три»? Три дня? Три желания? Три ореха?

При слове «ореха» белка замерла. Потом медленно кивнула.

— Ты хочешь три ореха?

Кивок.

— Три ореха и ты перестанешь воровать мои вещи?

Белка посмотрела на меня как на дуру. Потом постучала лапкой по столу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— Пять? Ты хочешь пять орехов?

Кивок.

— Ты торгуешься?!

Белка, теперь я уже не сомневалась, что она улыбалась, кивнула снова.

Я засмеялась. Просто не могла удержаться. Меня грабит белка. Торгуется. Выбивает орехи. И я стою перед ней и не знаю, что делать: закричать, заколдовать или просто признать поражение.

— Хорошо, — сказала я. — Пять орехов. Но взамен ты вернёшь мои носки и расчёску.

Белка задумалась. Потом постучала лапкой. Шесть раз.

— Шесть орехов? За что?!

Белка указала лапкой на себя, потом на потолок, потом на меня, потом сложила лапки вместе.

— Понятия не имею, что это значит, — сказала я. — Но давай шесть. Шесть орехов и перемирие.

Белка протянула лапку. Я осторожно, чувствуя себя полной идиоткой, пожала её. Лапка была тёплая и очень мягкая.

— Договорились, — сказала я.

Белка свистнула, на этот раз иначе, и остальные белки исчезли так же быстро, как появились. Только серая шерсть мелькнула в щелях и под дверями. Через минуту в коридоре снова было пусто.

Кроме одной. Моя белка, теперь я мысленно называла её «моя», сидела на столе и смотрела на меня.

— Где взять орехи? — спросила я.

Белка указала лапкой на окно.

— В лесу?

Кивок.

— Кедровые?

Кивок.

— Что-нибудь ещё? Может, тебе корону из золота? Или маленький трон?

Белка на секунду задумалась. А потом, клянусь, я видела это своими глазами, она улыбнулась. И покачала головой.

— Ладно, — сказала я. — Пойду искать кедровые орехи. Надеюсь, в лесу не водятся взрывающиеся жуки.

Белка фыркнула. И я не была уверена, означало ли это «не водятся» или «удачи, ты умрёшь».

*****

Лес начинался сразу за замком. Он был тёмным, хвойным, пахнущим смолой и сырой землёй. Огромные сосны уходили вверх на десятки метров, их кроны терялись в тумане, который никогда не покидал остров. Под ногами хрустели иголки и шишки. Где-то вдалеке ухала сова, хотя был день, и этот звук эхом разносился между стволов.

Я шла по едва заметной тропинке, собирая кедровые шишки. Белка следовала за мной, неслышно, как тень, перепрыгивая с ветки на ветку. Иногда она спускалась ниже и проверяла, что я делаю, потом одобрительно кивала и снова исчезала в кронах.

— Ты могла бы помочь, — сказала я, когда особо колючая шишка впилась мне в ладонь. — У тебя лапки маленькие, тебе удобнее.

Белка посмотрела на меня с выражением «я — руководитель, а не рабочая сила» и ничего не сделала.

— Поняла, — пробормотала я. — Ты — главная.

Через час мои карманы были набиты шишками и орехами. Я повернула обратно к замку, но не успела сделать и десяти шагов, как услышала шум. Голоса. Человеческие голоса. Здесь, на острове, где живёт только дракон, призрак и полчище белок.

Я замерла. Белка на ветке тоже замерла, её уши встали торчком, хвост напрягся.

Голоса приближались. Я разобрала слова:

— ...говорил тебе, это дурацкая идея. Дракон нас заметит.

— Не заметит, если ты будешь тише. Давай, шевелись.

Я осторожно выглянула из-за дерева. По тропинке, ведущей к замку, шли двое. Один — высокий, в плаще с капюшоном. Второй — ниже, коренастый, с топором за поясом. Оба были вооружены. И оба явно не собирались представляться хозяину замка.

— Браконьеры, — прошептала я. — Или охотники за сокровищами.

Белка напряглась. Она смотрела на пришельцев с таким выражением, что мне стало ясно: этих двоих на острове не ждали. И им здесь не рады.

Я попятилась, стараясь не шуметь. Нужно предупредить Ашера. Но как? Крикнуть, услышат пришельцы. Бежать, могут заметить. Я посмотрела на белку.

— Ты можешь его позвать? — прошептала я.

Белка на секунду задумалась. Потом кивнула. И исчезла в кронах.

Я осталась одна за деревом, прижимая к груди мешок с шишками и молясь, чтобы эти двое не пошли в мою сторону. Голоса приближались.

— ...говорят, у него золота на десять жизней вперёд. Лежит прямо в подвале. Если пробраться, пока он спит...

— А если он не спит?

— То нам не повезло. Но я слышал, днём он дремлет. Драконы...они ночные.

Я мысленно выругалась. Ашер в подвале. Думает. Или спит. Или что он там делает. А эти двое идут прямо туда.

И тут случилось сразу три вещи.

Первая: над моей головой раздался пронзительный свист, такой громкий, что у меня заложило уши.

Вторая: со всех деревьев, со всех веток, со всех сторон на тропу хлынули белки. Десятки, нет, сотни белок. Они летели, как мохнатые снаряды, и каждая что-то держала в лапках: шишки, камни, орехи. Они атаковали пришельцев с воздуха, град шишек обрушился на плащи, камни застучали по капюшонам, орехи полетели в лица.

— А-А-А! ЧТО ЭТО?! — заорал высокий, отбиваясь от белок.

Третья: позади пришельцев, на тропе, ведущей от замка, раздались тяжёлые шаги. Из тумана выступила высокая фигура. Ашер. В человеческой форме, но его глаза горели золотом, а вокруг рук вился дым. Он появился так быстро, будто летел на зов — и, возможно, так и было. Он посмотрел на пришельцев, потом на Шишкогрыза, сидевшего на ветке с видом полководца, потом на меня. Заметил, как я прячусь за деревом, и в его взгляде что-то дрогнуло.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Да, — выдавила я, выходя из-за дерева.

— Тогда отойдите.

Я отошла. Ашер шагнул вперёд, вставая между мной и пришельцами. Воздух вокруг него задрожал от жара. Я никогда не видела ничего более страшного. И ничего более... величественного.

— Кто вы? — спросил Ашер. Голос его стал низким, рокочущим, с рычащими нотками. — И что вы делаете на моём острове?

Высокий пришелец рухнул на колени. Коренастый попытался бежать, но белки отрезали ему путь, живая стена из серой шерсти и горящих глаз.

— Мы... мы просто... — залепетал высокий.

— Вы просто что?

— Мы думали... тут сокровища...

— Здесь есть сокровища, — сказал Ашер. — Я и есть сокровище. И я охраняю этот остров. Вам повезло, что я в хорошем настроении.

— Это хорошее настроение?! — пискнул коренастый.

Ашер наклонил голову. Из его ноздрей вырвалась струйка дыма.

— Да. Потому что если бы оно было плохим, вы бы уже горели.

Пришельцы побледнели. Очень синхронно. Как по команде.

— Убирайтесь, — сказал Ашер. — И передайте всем, кто захочет последовать вашему примеру: остров под защитой. Драконьей. И беличьей.

Он бросил взгляд на белку. Та вскинула голову и издала торжествующий свист.

— И ещё, — добавил Ашер. — Тут теперь живёт ведьма. Она может превратить вас в кактусы.

Я чуть не рассмеялась. Пришельцы не оценили юмора, они вскочили и бросились прочь, роняя оружие и спотыкаясь о корни. Белки преследовали их до самого берега, закидывая шишками и орехами.

Мы остались вдвоём на тропе. Ну, почти вдвоём. Моя белка спустилась с ветки и села на плечо Ашера. Он не возражал. Кажется, ему даже нравилось.

— Это Шишкогрыз Первый, — сказал Ашер, кивая на белку.

— Что?

— Его Ореховое Величество. Барон Веток. Хранитель Дупла. И, по совместительству, мой советник.

Белка, Шишкогрыз, царственно кивнула. Теперь я заметила деталь, которую не видела раньше: среди шерсти на её голове что-то блестело. Я присмотрелась. Это была крошечная корона. Сделанная из половинки скорлупы грецкого ореха.

— Вы шутите, — сказала я.

— Драконы не шутят, — ответил Ашер.

— Но он — белка!

— Он — советник. Белка-советник. Вас что-то смущает?

Я открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что слов нет. Белка-советник в короне из ореховой скорлупы. Которая командует армией белок. Которая заключила со мной сделку на шесть кедровых орехов. Которая только что спасла замок от грабителей, пока дракон думал в подвале.

— Ничего, — сказала я. — Абсолютно ничего меня не смущает. Я просто... мне нужно присесть.

— Присядьте, — сказал Ашер.

Я села прямо на поваленное дерево у тропы. Шишкогрыз спрыгнул с плеча Ашера и сел рядом со мной. В его лапках снова что-то блеснуло. Я скосила глаза. Моя заколка для волос. Та самая, что лежала в чемодане.

— Ты... — начала я, но осеклась.

Шишкогрыз протянул мне заколку. Я взяла. Он постучал лапкой по моей руке. Шесть раз.

— Шесть орехов, — сказала я. — Помню.

Шишкогрыз кивнул и деловито направился обратно к замку по тропе. Видимо, у него были дела государственной важности.

— Добро пожаловать в Сквозняковый Предел, — сказал Ашер. — Кажется, вы прошли испытательный срок.

— Какой ещё испытательный срок?

— Шишкогрыз не со всеми заключает сделки, — Ашер посмотрел на меня, и в его золотых глазах промелькнуло что-то, похожее на уважение. — Обычно он просто выгоняет гостей. А с вами он торговался. Это высокая честь.

— Меня ограбила белка, и это высокая честь?

— Да. Добро пожаловать в семью.

Я сидела на поваленном дереве, сжимая в одной руке заколку, а в другой мешок с шишками, и думала о том, что моя жизнь определённо свернула куда-то не туда. Или туда. Пока было непонятно.

Но где-то в глубине души, под слоями усталости и сарказма, затеплилось что-то тёплое. Что-то, что я не чувствовала давно. Что-то, похожее на...

На дом.