Особый приморский вид городу придавали многочисленные морские корабли на Неве, множество мелких речных судов, покрывавших, в отличие от нашего времени, все пространство окрестных вод. Как известно, Петр не строил мостов через Неву, стремясь приучить жителей к плаванью. Мосты голландского типа ставили через речки и каналы только в самых необходимых местах и делали их обязательно разводными, с цепями и противовесами. Кроме мостов у Заячьего острова, мосты были на Адмиралтейской стороне – иначе проехать там было бы невозможно. Из документов лета 1720 г. видно, что в это время строился «подъемный мост… чрез Мью-речку возле Мытного каменного двора»[954]. Впоследствии он известен как Полицейский (Зеленый) мост. Невский (Аничков) мост возвели в 1715 г. для переправы через Фонтанку (Фонтанную речку). Тут был въезд в Петербург. В 1721 г. ван Болес его перестроил, сделал подъемным (в 1724 г. он назывался: «Подъемный мост, которой по Прешпективной от Адмиралтейства дороге через Фантанную речку»)[955]. В 1720 г. упоминаются Морской и Красный мосты через Мойку, в 1721 г. был построен подъемный мост через Красный канал у Почтового дома. Были также мосты, переброшенные над водами Крюкова и Адмиралтейского каналов, мост через Зимнедомский канал (Зимнюю канавку, 1723 г., архитектор Трезини)[956]. Как само собой разумеющееся, надо понимать, что на месте большинства подъемных мостов с ранних лет Петербурга наводили наплавные мосты.

Но мосты эти для Петра были второстепенны и ничего не решали. Перед глазами царя, вероятно, стояло потрясшее его некогда зрелище амстердамских водных празднеств, когда в воскресные дни сотни яхт, буеров с типичными для голландского кораблестроения тупыми носами, каютами и выносными килями выходили на простор залива Эй и совершали там под музыку оркестров сложные маневры. Петр хотел все это воспроизвести в России. С 1710 г. его указы категорически предписали плавать в Петербурге на судах и только под парусом. Царь жестоко штрафовал тех, кто шел по ветру на веслах. Он и сам всем показывал пример, не вылезая ни зимой, ни летом из-под паруса своего буера, нередко и спал там. Позже, в 1718 г. Петр, в подражание виденному в Голландии, создал так называемый Невский флот. Для этого он раздал построенные казной мелкие суда жителям города и потребовал от них еженедельных маневров на Неве («водяных ассамблей»), естественно, под угрозой большого штрафа в случае неявки или небрежного отношения к подаренному судну. Правда, если выяснялось, что нетчик не явился по уважительной причине, взятый с него 50-рублевый штраф возвращали, как это было в 1723 г. с архиепископом Феодосием[957]. Впрочем, в желании Петра не было каприза: каналы служили в городе удобными коммуникациями; как писал в 1720 г. иностранец, «каналы уже в таком состоянии, что можно плыть от дома в Неву и дальше в открытое море»[958]. Лишь после смерти Петра в городе стали появляться пешеходные мостики. 17 мая 1726 г. по указу Екатерины I велено было на Красном канале «зделать у подъемного мосту, которой через канал у Почтового двора, по обе стороны того мосту мосточки розводные для переходу пеших, ежели когда случитца поднять тот мост, и тогда б пешим идущим остановки не было»[959].

И все же отсутствие мостов через Неву и большинство других рек и каналов сильно затрудняло жизнь первых петербуржцев. На основе данных, приводимых Ю. Юлем, начало службы перевоза через Неву и между островами относят к 1710 г.[960] Во время ледостава и ледохода части города оказывались оторванными друг от друга, что со временем привело к образованию почти при каждой петербургской слободе собственных кладбищ: ждать, пока кончится ледоход или установится ледовая дорога на первое кладбище Петербургской стороны, мог далеко не каждый покойник.