Между общегосударственными и дворцовыми приказами не было непроницаемой перегородки. Это вполне объяснимо самим происхождением общегосударственных приказов из дворцовой системы московского великого князя и царя, а также природой самодержавия, долго рассматривавшего государство как свою вотчину. Поэтому дворцовые приказы не были никогда изолированы от государственных. В ведомстве Дворцового Казенного и Конюшенного приказов, а также Приказа Большого Дворца находились посадские более сорока городов России, значительная часть московских слобод, причем на территории своего ведомства дворцовые приказы обладали всей полнотой власти, могли ведать «судом, расправою и податьми» как собственно жителей дворцового ведомства, так и населения, не относящегося к Дворцу, но жившего на территории его ведомства. Известно, что конские пошлины со всей страны сосредоточивались в Дворцовом Конюшенном приказе, а косвенные сборы с черносошных и монастырских земель – в Приказе Большого Дворца. Не следует забывать, что с 1677 по 1701 г. всеми монастырскими землями ведал Приказ Большого Дворца (ПСЗ, 2, 699), а судными делами – Дворцовый Судный приказ (Горчаков (1871), с. 433–434). Кроме того, последний собирал печатные пошлины с челобитчиковых дел, причем, как подчеркивал Г. Котошихин, «против того же, что и в Печатном приказе» (Котошихин, с. 99). А ведь именно Печатный приказ был создан как специальный общероссийский финансовый орган по сбору печатных пошлин.

Любопытный образец дворцово-государственного симбиоза представляет собой Новгородский дворцовый приказ, который находился в двойном подчинении Приказа Большого Дворца и Новгородского приказа, но, в отличие от большинства приказов, не в Москве, а в Новгороде. Новгородский воевода принимал активное участие в управлении дворцовым ведомством с полного одобрения, а нередко – и по прямому распоряжению Большого Дворца. Воеводские подьячие переписывали население дворцовых земель, вывозили беглых дворцовых крестьян на прежние места их жительства, собирали не только общегосударственные, но и дворцовые налоги (Гневушев, с. 45–61).

Разумеется, своеобразие управления дворцовым ведомством можно объяснить экстерриториальностью Новгородского дворцового приказа, исторической спецификой управления новгородскими землями. Но пример другого дворцового учреждения – Оружейной палаты – заставляет задуматься над проблемой взаимоотношений дворцового и государственного ведомств. Известно, что дворцовые приказы не были просто системой складов и мастерских, занятых изготовлением и хранением продуктов, вещей «про царский обиход». То, что эти приказы были развитыми учреждениями приказного типа, видно из описания, оставленного Г. Котошихиным: «Казенный двор, а в нем приказ, а сидит в том приказе казначей, а с ним два дьяка, а тот казначей думный ж человек; …[Сытенный двор] и учинен на том дворе для роздачи еств и для роздачи ж, и приему съестных всяких запасов, и меж дворовыми людми для сыску и росправы приказ…»; «[Хлебный двор] и учинен у того ключника для записки приему и расходу хлебных запасов и для сыску и росправы приказ же» (Котошихин, с. 80–89). Такая же структура присуща Оружейной и другим палатам.

Следует учесть, что термин «палата» в XVII в. был многозначен. Палатой называлось не только жилое помещение или кремлевский зал для приема и заседания, но применительно к Оружейной палате – мастерская по производству холодного оружия, а также главный арсенал государства. Кроме того, палатой называли еще и приказ – канцелярию со штатом приказных, занятых учетом, хранением, покупкой оружия и материалов, ведением приказной переписки. Деление на мастерскую и канцелярию видно и в других палатах: Золотой, Серебряной, Мастерских палатах (Арсеньев (1904), с. 15; Викторов, 1, с. 286–287; Викторов, 2, с. 455). Будучи учреждениями, палаты ведали службой, судом и расправой мастеровых и приказных, являлись тем самым полноценными приказами, во главе которых стояли судьи, сообщавшиеся с другими приказами памятями.

Оружейная палата формально входила в систему дворцовых приказов, палат и дворов, но фактически была независима от Большого Дворца, причем в конце XVII – начале XVIII в. роль этого учреждения, во главе которого стоял влиятельный боярин Ф. А. Головин, еще больше возросла. С 1698 г. Оружейная палата ведала табачной монополией в стране, разбирала дела по изветам о незаконной торговле табаком. С 1699 г. Оружейной палате было поручено «гербовую бумагу печатать и то печатное дело, и денежный сбор ведать». Для этого под ее руководством была создана Палата Крепостных дел (известна также как Палата Ивановской площади), покончившая с институтом площадных подьячих – нотариусов с улицы, точнее – с Ивановской площади Кремля. В новом учреждении были сосредоточены сделки и, соответственно, все значительные доходы с них, поступавшие теперь в казну Оружейной палаты. Созданные во всех крупных городах филиалы Палаты – «Избы крепостных дел» подчинялись только Оружейной палате. Организатором этого дела был прибыльщик А. Курбатов, ставший дьяком Оружейной палаты (ПСЗ, 3, 1673, 1717; ПСЗ, 4, 1837; Злотников, с. 130; Желябужский, с. 60).

Не менее интересна история и Золотой палаты. Это было и хранилище драгоценностей, раритетов, и мастерская, и приказ, и, одновременно, место заседания Расправной палаты Боярской думы. В 1700 г. было приказано накопившиеся там дела «разобрав по приказам, из той палаты раздать в те приказы, из которых они взяты» (Гоздаво-Голомбиевский (1888), с. 148; ПСЗ, 4, 1491). Не исключено, что наличие у Золотой палаты штата приказных и определенные общегосударственные функции стали причиной того, что с сентября 1701 г. боярину князю Б. А. Голицыну, поставленному царем во главе Золотой палаты, было поручено формирование и снабжение (из доходов палаты) драгунских полков, а также ведение их «службою, и судом, и управою, и всякими делами». Там же был сосредоточен сбор специального и очень крупного налога с населения всей страны – «Денег на строение драгунских полков для Свейской войны» (ПСЗ, 4, 1869). Так дворцовые приказы были «вмонтированы» в систему общегосударственных приказов, и надвигавшаяся государственная реформа Петра должна была окончательно разорвать ту пуповину, которая несколько столетий соединяла государственное и дворцовое управление.

У группы патриарших приказов было меньше связей с общегосударственной системой, чем у дворцовых. Патриаршие приказы были созданы и функционировали в системе Патриаршего Двора патриарха Филарета, имели характер ведомств закрытого типа и не подчинялись никому, кроме патриарха, а с прочими приказами сносились памятями как равноценные им административные единицы. Н. Каптерев не без основания писал, что система патриарших приказов была уменьшенной копией дворцового и государственного управления и отражала те принципы, которые лежали в основе приказного управления (Каптерев, с. 193). Экстерриториальность патриаршей области сочеталась с исключительным правом патриарших приказов осуществлять суд и расправу над подведомственными патриарху группами населения. Актом, положившим начало особому статусу патриарших приказов, стал указ от 1625 г., по которому люди, подведомственные патриарху, «ищут и отвечают на сторонних на всяких людей во всяких управных делах, кроме разбойных, и татинных, и кровных дел отца нашего В. г. святейшего патриарха Филарета Никитича… в приказех перед его государевыми бояры и приказными людьми» (СГГД, 3, 71). Норма эта была подтверждена и в Уложении 1649 г., осуществлялась на практике вплоть до конца XVII в. Первенствующее место среди патриарших приказов занимал Патриарший Разряд (он же – Патриарший судный приказ). Он ведал делами как духовенства, гражданского населения патриарших владений, так и патриарших служилых людей. Патриаршим Дворцовым приказом руководил патриарший дворецкий, занимавшийся хозяйством Патриаршего Двора. Казенный приказ собирал доходы с имуществ и крестьян, принадлежавших патриарху (Иванов (1850), с. 2–18).

Вся эта система, несмотря на падение патриарха Никона и полное подчинение церкви государству во второй половине XVII в., продолжала существовать, но с началом Петровских реформ ей оставалось жить недолго. Как только в 1700 г. умер патриарх Адриан, в системе управления Патриаршего Двора произошли важные перемены: в 1701 г. был воссоздан Монастырский приказ во главе с И. А. Мусиным-Пушкиным, Патриарший Разряд был ликвидирован, и вся некогда мощная и влиятельная система патриарших приказов сузилась и потеряла свое значение.