Эйлана

«И в кого она у меня такая моралистка? — думала Эйлана, пригибаясь под низко растущей веткой, покрытой звездчатыми темно-синими листочками. — Сама уже почти месяц морочит голову трем хорошим парням, а туда же, читать мне нотации по психологии брака. Ничего, вот выйдет замуж, тогда и узнает, каково строить быт с человеком, у которого совершенно иные представления о правильном, нежели у тебя».

За размышлениями она проехала по тропинке сквозь густую листву и выбралась на широкую полянку, заросшую аквамариновой травкой. Метрах в десяти от кромки леса находилась прозрачная заводь, в дальней части которой шумел водопад, низвергающийся с уступа, напоминающего голову диковинного животного. Не сводя восхищенных глаз с такой красоты, молодая женщина остановила Мара и жестом подала молча ехавшему за ней Клифу сигнал спешиться. Любимчик спрыгнул с коня, накрыл скатертью кусок лужайки, поставил корзинку с припасами, развернул возле «стола» захваченный с собой потертый ковер с геометрическим рисунком и неуверенно подошел к ней. Посадка хозяйки в седло, похоже, сбила его с толку, и «котик» гадал, каким именно способом она предпочтет слезть с лошади.

– Госпожа не желает спуститься на землю? – спросил смертник, почтительно встав в шаге от вороного и преданно заглядывая ей в лицо.

– Желаю, – хозяйка ухватила Клифа за плечо, вынуждая подойти ближе, обняла за шею и перекинула ногу через переднюю луку. – Поможешь, мой дорогой?

Фаворит послушно и крепко сжал ладонями ее талию. Словно драгоценную вазу, он поднял Эйлану над седлом и мягко опустил в самый центр ковра. Расседлав коней, Клиф пустил их пастись. Затем он разложил на скатерти содержимое корзинки и присел на траве у ног любимой в ожидании дальнейших приказов.

– Сними с меня сапоги и сделай массаж, – проговорила Эйлана, подкладывая под голову седло вместо подушки. Она достала из кармана брюк баночку мази, разработанной Ларсом для восстановления ее ноги. Клиф быстро освободил ее от обуви и умелыми, осторожными движениями принялся избавлять ее от ноющей боли. Массируя натруженную голень, он смотрел на Эйлану, не отрываясь, словно боялся пропустить малейшую тень смены ее настроения. Столько почтительной преданности было в этих пленительных серых глазах, столько готовности выполнить любой, даже самый безумный приказ… При этом он ни о чем не просил, кроме милости просто лицезреть предмет своей страсти.

– Спасибо, мой дорогой, – опираясь на руку любимчика, Эйлана поднялась и начала аккуратно складывать одежду на краю ковра.

К своей досаде она обнаружила, что забыла купальник. Страстный взгляд Клифа на мгновение обласкал ее кружевное белье, прежде чем раб покорно уставился в землю. Этот взгляд прозрачно намекнул: лучше поплавать нагой, чем, следуя приличиям, испортить отличные вещи. В воде вполне могла оказаться мелкая тина, губительная для кружева.

Недолго думая, Эйлана разделась полностью и, закинув на плечо полотенце, пошла к заводи, кожей чувствуя горящий взгляд Клифа, направленный ей в спину. Бросив махровую ткань на траву у пологого спуска, она осторожно вошла в воду. Убедившись, что дно каменистое и сюрпризы ей не грозят, девушка поплыла к водопаду. Ее охватило блаженство: больше пяти лет ей не выпадало возможности наслаждаться плаванием в открытом водоеме, не опасаясь за свою жизнь. Пенящаяся у подножия уступа вода была на удивление теплой. Опасаясь водоворота, Эйлана поплескалась на краю кипучей пены и вдруг осознала, что купается совершенно одна. Клиф так и сидел одетым на уголке ковра, не смея даже приблизиться к воде без команды.

– Киска моя, а ты почему не раздеваешься? – полюбопытствовала Эйлана, подгребая ближе к берегу. – Ты не любишь плавать?

– Люблю, госпожа, но я не получил разрешения раздеться и войти в воду, поэтому не осмелился самовольно присоединиться к вашему купанию, – ответил он, мгновенно перетекая из сидячего положения на колени. – Простите, если мое предположение, что госпожа хочет искупаться в одиночестве, оказалось ошибочным.

– Прелесть моя, ты или тонко издеваешься, или искренне считаешь меня жестокой, – фыркнула Эйлана, поднимаясь во весь рост на мелководье. – Думаешь, мне приятно, сидя в воде, любоваться, как ты в такое пекло преешь в одежде? Зачем бы я привезла тебя в это райское местечко, если бы не желала потискать?

– Госпоже требовалась медицинская помощь…, – робко предположил фаворит, лихорадочно соображая, где именно он напортачил и вызвал недовольство своей дамы.

– В медпункте Лагеря я, по-твоему, ее получить не могла? – ехидно заметила Эйлана, выходя по мокрой траве на бережок. – Только на лужайке у озера или водопада и исключительно в твоем исполнении, котик? Ты слишком высокого мнения о своих медицинских познаниях, радость моя.

Ехидство вышло девушке боком. Поскользнувшись на влажной траве, она с брызгами рухнула обратно в заводь. В мгновение ока Клиф материализовался рядом.

– Вы не ушиблись, госпожа? – участливо спросил он, с тревогой склоняясь над водой.

– Пока не знаю, дай мне руку, – вцепившись в крепкую ладонь фаворита, Эйлана выбралась на сушу.

Мужчина тут же заботливо завернул ее в полотенце, подхватил на руки и отнес на подстилку. Ощупав себя, Эйлана пришла к выводу, что не пострадала, если не считать уязвленного самолюбия. Однако, взглянув в полные тревоги глаза любимчика, она решила немного поизображать больную.

– Кажется, у меня ушиб голени. Посмотри, насколько все плохо.

Клиф послушно перевел взгляд на выглянувшую из-под махровой ткани ножку. Его дыхание стало чуть чаще.

– С виду все в порядке, госпожа, – сказал он, нервно сглатывая. – Никаких покраснений или гематом не видно.

– Проведи тактильный осмотр, – настояла Эйлана, едва сдерживая смех от его серьезности. – У меня не так много ног, чтобы рисковать их здоровьем.

Русый мягко, едва касаясь, ощупал ее конечность, стараясь не причинить ни малейшей боли, и как бы ненароком приник губами к ступне.

– Продолжай, у тебя отлично получается, – почти промурлыкала Эйлана, пряча улыбку. Как она и рассчитывала, ее фаворит не удержался от соблазна и, поощренный игрой, неосознанно проявил инициативу. – Такая диагностика мне нравится.

Совсем осмелев от похвалы, Клиф принялся покрывать поцелуями ее ноги. По мере того, как полотенце приоткрывало все новые участки тела, губы фаворита поднимались все выше, пока сокрытым не осталась лишь верхняя часть тела Эйланы да зона бикини…

«Хищник» мягко ощупал конечность хозяйки, стараясь не причинить боли, и как бы ненароком коснулся губами ступни.

– Продолжай, у тебя отлично получается, – мяукнула Эйлана, пряча улыбку. Как она и рассчитывала, фаворит не удержался от соблазна и неосознанно проявил инициативу. – Такая диагностика мне нравится.

Поощренный похвалой, Клиф принялся целовать ноги хозяйки. По мере того, как полотенце приоткрывало все новые участки ее тела, губы фаворита поднимались все выше и выше, пока сокрытым не осталась лишь верхняя часть тела Эйланы, да зона бикини…

Клиф

После массажа госпожа разделась и вошла в воду. Еще не до конца поверивший в прощение Клиф проводил ее стройную фигурку влюбленным взглядом и, сжав кулаки, постарался унять возбуждение, вызванное обнаженным телом любимой. Мысль о том, чтобы разделить водоем с таким прекрасным существом без прямого приказа, показалась ему кощунственной сродни обкончать статую богини. Наблюдая, как госпожа подобно русалке плавает и играет в воде, оглашая веселым смехом тихую заводь, он ощущал себя ничтожной тварью, песчинкой, которой оказала честь богиня, позволив стать свидетелем ее купания. Как можно решиться мутить своим грязным телом воду, в которой плещется небесная красавица. Немыслимо совершить подобное святотатство.

Клифу было жарко сидеть на солнцепеке, но раздеться без разрешения он не осмелился, опасаясь вызвать неудовольствие госпожи. Достаточно того, что он расстроил возлюбленную недоверием. «Как я только посмел отчаяться и усомниться в доброте моей любимой госпожи. Разве брошенным любимчикам дарят поцелуи? Двухнедельная разлука плохо сказалась на моих мозгах. Это ж надо обвинить свою богиню в жестокой насмешке. Госпожа Кошечка никогда не проявляла жестокость, даже за серьезные проступки карала лаской – беспощадной лаской, после которой навсегда отпадало желание нарушать ее правила».

– Киска моя, а ты почему не раздеваешься? – полюбопытствовала Эйлана, подгребая к берегу. – Ты не любишь плавать?

– Люблю, госпожа, но я не получил разрешения раздеться и войти в воду, поэтому не осмелился самовольно присоединиться к вашему купанию, – ответил он, перетекая на колени. «Ну, вот, переборщил с осторожностью». – Простите, если мое предположение, что госпожа хочет искупаться в одиночестве, оказалось ошибочным.

– Прелесть моя, ты или тонко издеваешься или искренне считаешь меня жестокой, – фыркнула она, пристраиваясь на мелководье. – Зачем бы я привезла тебя в это райское местечко, если бы не желала потискать?

– Госпоже требовалась медицинская помощь…, – робко предположил фаворит, а про себя добавил. – «Может, ты просто хотела искупаться, госпожа, или подарить мне возможность полюбоваться на тебя без одежды? Глупость. Я ничем не заслужил такую щедрость. Значит, ты приехала сюда купаться, а меня взяла прислуживать».

– В медпункте Лагеря я, по-твоему, ее получить не могла? – ехидно заметила госпожа, поднимая по мокрой траве на бережок. – Только исключительно в твоем исполнении, котик? Ты слишком высокого мнения о своих медицинских познаниях, радость моя.

К ужасу Клифа его любимая поскользнулась и рухнула обратно в воду. В мгновение ока он материализовался возле места падения, молясь, чтобы его богиня ничего себе не повредила.

– Вы не ушиблись, госпожа? – участливо спросил он, встревожено склоняясь над заводью.

– Пока не знаю, дай мне руку, – вцепившись в ладонь фаворита, она выбралась на сушу. Мужчина тут же завернул любимую в полотенце, подхватил на руки и отнес на подстилку. Ощупав себя, госпожа озадачено проговорила. – Кажется, у меня ушиб голени. Посмотри насколько все плохо.

Клиф послушно перевел взгляд на выглянувшую из-под полотенца ножку. На первый взгляд голень выглядела как обычно, только капельки воды на нежной коже блестели бриллиантиками.

– Проведи тактильный осмотр, – велела Эйлана, и раб мягко ощупал конечность, стараясь не причинить боли.

Размечтавшись, как было бы здорово припасть к ней ртом, мужчина машинально коснулся губами ступни.

– Продолжай, у тебя отлично получается, – мяукнула хозяйка, ложась на спину. – Такая диагностика мне нравится.

Довольный, что на него не рассердились за наглость, Клиф уделил внимание пальчикам госпожи, подразнил языком пяточку и двинулся вверх к колену. Махровая ткань медленно обнажала все новые участки женского тела, словно заманивая губы фаворита все выше и выше. Как завороженный он благоговейно собирал ртом влагу с бархатистой кожи, подбираясь к «сокровищнице», и опомнился, только когда добрался до внутренней стороны бедра любимой.

– Рукой я, кажется, тоже ударилась, – томно проговорила Эйлана, протягивая кисть.

За ручкой последовала шейка, за шейкой – ключицы. Клиф и не заметил, как оказался стоящим на четвереньках над возлюбленной, покрывая поцелуями божественное тело. Мужчина смутно подозревал, что госпожа его разыгрывает, но не при каких обстоятельствах не решился бы обвинять шалунью в лукавстве. Полотенце давно сползло, и его взору открывалась первозданная красота любимой женщины. Не желая оскорбить повелительницу своего сердца похотливым взглядом, он зажмурился.

– Тебе неприятно на меня смотреть? – озорные глаза госпожи налились сталью, губы сомкнулись в линию, но она сама пока не сделала попытки отстраниться. – Видно лакомства Жерара негативно отразились на моей фигуре. Две недели без танцев и практически без тренировок, конечно, я стала похожа на подругу Мара.

– Вы выглядите восхитительно, госпожа Кошечка, – успокоил Клиф, влюблено глядя в лицо помрачневшей хозяйки. «Только бы она не обиделась и не прервала игру, – взмолился про себя русый. – Только бы позволила ублажать и дальше. Я не переживу, если она снова лишит меня своей милости». – Простите мою оплошность, госпожа. Мне прежде не выпадало счастья лицезреть такой неземной красоты, и, боясь ослепнуть, я закрыл глаза.

– Врешь! – усмехнулась она, расстегивая рубашку фаворита. Мужчина отрицательно покачал головой. – Не может быть, что бы тебе не случалось видеть голых женщин. Среди мальвиек немало красавиц. Неужели ни одна из них в тебя не играла?

– Госпожи обычно играют и берут рабов, не раздеваясь, – пояснил любимчик, очередной раз опуская вздыбленное достоинство. Коготки царапнули кубик пресса, пальчики потеребили соски, превращая попытки успокоиться в непосильную задачу. – За всю мою жизнь всего пару раз во время оргии на моих глазах хозяйки снимали одежду… Но тогда лампы горели неярко, и лежа на животе не много-то и разглядишь… А сейчас госпожа милостиво позволяет любоваться своими сокровищами. Это такая честь…

– Докажи, что твои слова не пустая лесть, – потребовала Эйлана, стягивая с Клифа штаны.

Фаворит собрался возразить, что не смеет занимать верхнюю позицию, но тело предало его. Из последних сил сдерживаемое возбуждение вырвалось из-под контроля и стремительным движением скользнуло в гостеприимно распахнутые «врата рая».

«Да поможет мне богиня!» – пронеслось в голове раба, неистово вбивающегося в раскинувшего на ковре свои махровые крылья ангела, в экстазе царапающего в кровь его плечи и спину. – «Дай мне сил не опозориться, Медард1».

***

Истошный кошачий вой выдернул Эйлану из сладкой дремы.

– Аквик! – позвала она, с трудом поднимая голову.

Котика на горизонте не наблюдалось, зато обнаружилось уютное плечо Клифа. Мужчина замер, превратившись в надежную опору, на которой Эйлан отдыхала, заботливо завернутая в сухое полотенце. Его руки невесомо, почти благоговейно покоились на ее бедрах, не смея сжаться сильнее положенного. Сообразив, что вопль раздался прямо в голове, молодая женщина торопливо вызвала рыжика по связи.

– Рори, что случилось с котенком?

– Аквамарин хочет летать, госпожа, – немедленно отозвался медноволосый.

По ту стороны канала связи послышалась возня и возмущенное «РРР-мяяуу!»

– Ну, так пусть летит. Какие проблемы? – Эйлане было слишком хорошо в нежных объятьях фаворита, чтобы куда-то тащиться и прерывать этот редкий момент покоя.

– Сид учил Бута ставить защитное поле. Этот… гениальный брюнет где-то перемудрил, и купол перестал сниматься, – Рори явно хотел назвать товарища более резкими словами, но постеснялся в присутствии хозяйки. – Бэзил пытается решить проблему, но пока безрезультатно. Аквамарин уже пробовал перелететь через забор, ударился о барьер и рухнул на траву. К счастью, он упал на лапы и не пострадал.

– Если ворота открываются, выведи котика через них, – велела Эйлана, задумчиво теребя замочек молнии на мятой рубашке Клифа, которую тот так и не рискнул снять без прямого указания.

– На воротах барьер снимается, но Аквамарин не желает никуда идти, – доложил Рори, и громкий мяв подтвердил его слова. – Он разлегся на лавке в центре плаца и орет на одной ноте.

– Как ты думаешь, моя связь с ним двухсторонняя? – спросила она, размышляя, как утихомирить обиженного зверька. – Я слышу мысли котенка, а вот воспринимает ли он мои?

– Госпоже крупно повезло, – заметил раб. – Слышать мысли кота удается не каждой госпоже. Такое случается, если у хозяйки и котика возникла взаимная симпатия. Очень может быть, что и Аквамарин вас слышит.

– Значит так. Посади котенка на лошадь и привези на озеро. Оно находится на полпути между Лагерем и моим особняком, – распорядилась Эйлана. Она ободряюще улыбнулась Клифу, который тихо лежал под ней, настороженно прислушиваясь к разговору и ловя каждый ее вдох. Спохватившись, хозяйка добавила: – Забеги в мой кабинет и прихвати для меня какой-нибудь купальник. Знаешь, что это такое?

– Да, госпожа – доложил Рори. – Госпожа Сита несколько раз ездила со мной на взморье. Среди ее вещей были купальники.

– Очень хорошо, - обрадовалась Смитерс. - Они лежат в третьем ящике снизу за правой дверцей шкафа.

– Слушаюсь, госпожа, – хозяйка почти услышала, как он склонился в поклоне.

– Очень хорошо. Они лежат в третьем ящике снизу за правой дверцей шкафа.

– Слушаюсь, госпожа, –

На этой ноте Эйлан прервала связь.

Прикрыв глаза, она сосредоточилась, представила своего маленького питомца и попробовала мысленно позвать: «Аквик».

«Мяур. Хаузяйка, рыжий не дает мне летать», – тут же наябедничал в ее сознании тонкий голосок.

«Аквик, прекрати ругаться и позволь Рори покатать тебя на спине лошади. Я буду ждать тебя у водоема. Ты любишь воду?»

«Да, хаузяйка, люблю плавать. Согласен кататься на спине лошади», – покладисто мяукнул котенок, и голос смолк.

– Киска моя, нам нужно собираться, – сказала Эйлана, неохотно высвобождаясь из объятий Клифа.

Фаворит тут же убрал руки, демонстрируя мгновенное послушание.

– Киска моя, нам нужно собираться, – сказала молодая женщина, неохотно высвобождаясь из объятий Клифа. – Убери за собой, и поехали.

Фаворит мгновенно подобрался, ловя каждое слово госпожи. Для него приказ «убрать за собой» всегда был особенным — это был момент предельной близости, когда ему позволялось не просто коснуться божественного тела Эйланы, а буквально стереть следы своего присутствия, забирая их себе.

Когда она приподнялась, Клиф, не смея поднять глаз выше положенного, опустился перед ней на колени. Его движения были исполнены благоговейного трепета и сосредоточенности. Он действовал бережно, словно касался лепестков редкого цветка, который доверили его заботам. Для раба, чье счастье заключалось лишь в служении, этот акт был сакральным: он слизывал капли своего наслаждения с ее нежной кожи, стараясь не пропустить ни единого следа, ни малейшего напоминания о том, что он, простой мужчина, только что был принят в ее лоно.

Каждое движение его языка было наполнено не страстью, а глубочайшей благодарностью и нежностью. Клиф упивался вкусом своей госпожи, чувствуя, как внутри него разливается тепло от осознания собственной нужности. Он был счастлив, что может быть ей полезен даже в такой интимной мелочи, избавляя её от малейшего дискомфорта перед дорогой. Для него это была не унизительная обязанность, а священное право фаворита — оставить кожу любимой женщины безупречно чистой, словно он никогда и не нарушал её уединения своим дерзким присутствием.

Закончив «уборку», он еще на мгновение задержался, коснувшись лбом её колена в немом жесте обожания, и лишь затем отстранился, чтобы начать сворачивать вещи.

– Рори встретит нас у озера, – сообщила Эйлана, быстро одеваясь. – Аквик буянит, и я даже боюсь представить, что произойдет, если ему не дать возможность летать.

Слушая ее, фаворит с привычной сноровкой укладывал припасы в корзинку и сворачивал ковер. Мужчина работал быстро и беззвучно. В его душе царило полное умиротворение. Госпожа была довольна, она была рядом, и она позволила ему прикоснуться к тайне своего тела. Что еще могло быть нужно его преданному сердцу? Подведя лошадей, Клиф замер, готовый в любую секунду подсадить Эйлан в седло или выполнить любое другое её желание, каким бы безумным оно ни казалось.

1 Медард – второй муж Великой богини, дух мужской силы. К нему обращаются мужчины на церемонии зачатия с просьбой помочь сделать жене наследницу.