Молодая женщина оглядела все еще стоящего на коленях Пирса с закрытыми ушами и задумалась. Муж заставил ее взглянуть на лагерных рабов по-другому. Прежде Эйлана четко делила своих мужчин по сфере их применения: домашние рабы – для развлечения и поездок в гости, лагерные – для работы и охраны. Клиф находился вне категорий, так как использовался как партнер по танцам, и как компаньон для прогулок и тренировок. Разумеется, она ласкала и тискала Смертников за хорошую работу или успехи в тренировках, но в качестве потенциальных любовников совершенно не рассматривала. Да и, не тянуло ее на эксперименты после того случая в Игровой… С собственным мужем молодая женщина уже занималась любовью без каких-либо проблем, связанных с фобиями. Фобии исчезли, едва она взяла милого, привязанным к кровати. На сегодняшний день Эйлана могла любить его, как и прежде, но только его. С другими рабами она пока не решалась на подобное, ограничиваясь тисканьем и страпоном.

– Встань, Пирс, я хочу на тебя посмотреть, – небрежно бросила хозяйка, убирая его ладони от ушей.

Раб поднялся, отступил на пару шагов и, расправив широченные плечи, спрятал руки за спину. Высокий, мускулистый, с красивым мужественным лицом и немаленьким достоинством, он определенно заслуживал внимания.

«Как раньше не замечала, что Пирс так хорош?» – спросила себя Эйлана и сразу же поняла в чем подвох.

Ответ лежал на поверхности. На протяжении многих лет майор Смитерс относилась к подчиненным ей мужчинам, как к солдатам и своим «адским котятам». Будучи замужем, она и не помышляла о других отношениях. Хотя приглашения на свидания поступали и не раз. Такой подход Эйлана машинально перенесла на своих будущих телохранителей. Майор воспринимала их курсантами, бойцами, но не объектами для секса.

«Почему бы не попробовать? – подумала Эйлана, лёгким движением превращая диван в просторную кровать и накрывая его простыней. – В конце концов, я госпожа и могу использовать любого мужчину по своему усмотрению. Хоть в постель, хоть под пули».

– Пирс, ложись, – велела она, расстегивая ремень на брюках. Раб улегся в центр постели и заложил руки за спину. – Руки за голову, мой хороший.

***

– Пирс, закрой уши, мои слова не для твоей нежной психики, – велела хозяйка.

Мужчина покорно прикрыл уши ладонями, но прекрасно слышал, как его хозяйка виртуозно ругалась на трех языках. Многие из ее выражений он взял на заметку. Пирс и подумать не мог, что всегда спокойная и сдержанная хозяйка может так выражаться. Как раб понял из разговора супругов, дело было вовсе не в нем, как таковом. Проблема состояла в самой идее использовать кого-нибудь кроме мужа. Госпожа по какой-то причине не желала брать в свою постель другого мужчину, опасаясь «экспериментировать с малознакомым жеребцом».

Однако Крэгу, похоже, удалось убедить жену попробовать изумрудного атлета. Хозяйка велела Пирсу встать и, задумчиво оглядев, приказала лечь на постель. Мужчина вытянулся на простыне, привычно заложив руки за спину, следуя заученным правилам использования раба «как жеребца» без привязывания к кровати. Получив новый приказ, он послушно переложил ладони за голову и замер, ожидая хозяйку. Со дня переезда в усадьбу «Логово» изумрудный здоровяк мечтал оказаться под госпожой Эйланой. Хотя отлично понимал, что шансы невелики. А вот сейчас его мечта вполне могла осуществиться. Не зря же благодетельница снимала с себя брюки.

Пирс ждал команду «Возбудись!», но его хозяйка поступила по-другому. Она коснулась губами его виска, спустилась поцелуями к его груди, лизнула соски, ласковыми ручками погладила живот и бедра. Опавшее достоинство вновь гордо вздымалось, а его хозяин отзывался на ласку и страстно молился, чтобы госпожа не прекращала «игру». Оставшись в одной блузке, хозяйка выдавила на стояк Пирса лубрикант и осторожно насадилась. Стиснув зубы, мальвиец удержался от движения бедрами, давая даме возможность полностью опуститься на него и привыкнуть к размеру. Освоившись, она принялась объезжать Пирса. Ему стоило больших усилий оставаться неподвижным, как того требовали вбитые с юности постулаты секса с дамой. Атлету хотелось отвечать госпоже Эйлане, выгибаться и орать от удовольствия, но он спокойно лежал, демонстрируя отличную выучку, в надежде доставить ей максимальное удовольствие. До тридцати двух лет Пирс пользовался популярностью у женщин, именно благодаря выносливости и умению сохранять неподвижность, чтобы с ним не делали. Правда, госпожу Эйлану его выдержка, кажется, не впечатлила.

«Нет! – мысленно закричал он. – Пожалуйста, госпожа, не уходите! Меня еще надолго хватит. Вам понравится».

К сожалению, хозяйка не умела читать чужие мысли. Она спустилась с кровати и атаковала боксерскую «грушу».

***

«Крэгу не жить! Вечером я затрахаю его до смерти. Чтобы я еще раз послушалась этого мальвийца, да не за что! – молодая женщина избивала боксерский мешок, бросая злобные взгляды на неподвижное тело, занимавшее постель. – Крэг сказал: «Любой «жеребец» будет рад тебе покориться!» Ложь и издевка».

Хозяйка лаской возбудила Пирса и довела до состояния «посмотри, госпожа, как я горяч», но стоило его оседлать, и… Куда все делось? Подо Эйланой лежал труп, теплый дышащий труп, совершенно безмолвный и никак не реагирующий на ее поглаживания и удары бедрами. Только глаза выдавали, как ему нравятся действия хозяйки. Только глаза!

– Пирс, одевайся и уходи, – велела Эйлана, заставив себя говорить спокойным ровным голосом. Это спокойствие стоило бедной «груше» хука слева, удара об стену и пинка с разворота.

– Госпожа чем-то недовольна? – робко спросил раб, перетекая на пол.

– Просто уйди, – процедила сквозь зубы хозяйка, снова избивая «грушу». Умом она понимала, что злиться на Пирса, в общем-то, не за что. Он действовал, вернее бездействовал, так, как его учили на протяжении многих лет. У него не было причин вести себя со ней по-другому. Понимать-то Эйлана понимала, но ничего с собой поделать не могла. Своим безразличием Пирс оскорбил ее, как женщину, заставил усомниться в своей привлекательности и умении завести мужчину. Чем быстрее он уйдет, тем скорее Эйлана возьмет себя в руки.

– Госпожа, я сделал что-то не так? – напомнил о себе Пирс, подползая ближе.

«Ну и что ему ответить? Думаю, правда не помешает. Не мне же одной страдать от обиды», – решила хозяйка.

– С точки зрения мальвийской госпожи, мой хороший, твое поведение было идеальным, – мягко начала свою речь Эйлана, представив, что находится перед строем кандидатов в «адские коты», а потому должна вести себя, как бесстрастный офицер. – Оденься и возвращайся к своим обязанностям. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах.

«Я позову Клифа и получу, наконец, удовольствие с нормальным страстным мужчиной, – подумала она. – Клифа нужно было звать с самого начала, а не ставить эксперименты с Пирсом. Сколько нервов бы нам обоим сэкономила».

– Простите меня, госпожа, – раб на четвереньках подобрался к ее ногам и коснулся губами искалеченной щиколотки.

«Ну, все, мой мальчик, ты перешел все границы своей наглостью, – окончательно озверела Эйлана. – Значит, не желаешь слушаться приказов? Что ж тогда тебе придется узнать о себе много интересного».

***

– Пирс, одевайся и уходи, – велела хозяйка спокойным голосом.

Правда, избиение «груши» показывало, в какой ярости она пребывала. Пирс дураком не был и прекрасно понял, что причиной гнева является он сам. Но чем именно он не угодил госпоже, раб не мог взять в толк.

– Госпожа, чем-то недовольна? – робко спросил мужчина, перетекая на пол.

«Если госпожа сердится, всегда лучше прогнуть спину», – подумал он.

– Просто уйди, – процедила сквозь зубы госпожа, лупя по «груше».

Такой злой Пирс ее еще не видел. Неужели госпоже не понравилось, что он посмел выгнуться под ее ласками, лежа на кровати? Это достаточная причина для недовольства. За такое госпожа Тавила вполне могла выпороть.

«Может, стоит спросить напрямую, чем гадать понапрасну?» – подумал раб.

– Госпожа, я сделал что-то не так? – напомнил о себе Пирс, подползая ближе.

Раб осознавал, что стоит ему сейчас покинуть кабинет, и нового шанса ублажить госпожу не получит. До тридцатипятилетия мужчине осталось всего три месяца. Не факт, что после такого провала госпожа подарит ему еще пару лет жизни.

– С точки зрения мальвийской госпожи, мой хороший, ты вел себя идеально, – сказала госпожа. – Оденься и возвращайся к своим обязанностям. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах.

Голос госпожи звучал мягко, даже ласково, но жестокие удары, сыпавшиеся на спортивный снаряд, говорили о сильном гневе.

«Если я идеален, то чем же она так взбешена? Чем? «С точки зрения мальвийской госпожи…», – повторил про себя Пирс и снова не понял проблемы. – Госпожа Эйлана и есть мальвийская госпожа или нет… В любом случае, я виноват и должен извиниться».

– Простите меня, госпожа, – раб на четвереньках подполз к ногам госпожи и коснулся губами шрама на ее голени. Ему с трудом удалось оторваться от нежной кожи и не покрыть поцелуями всю стройную ножку.

До родов хозяйка «играла» в него довольно часто (раз в две недели) и позволяла целовать ножки, но после рождения наследницы все изменилось. Она продолжала награждать лаской, но прикасаться к себе никому, кроме Клифа, не позволяла. Пирс очень соскучился по возможности поцелуями доставлять госпоже удовольствие и ласкающим слух стонам удовлетворенной женщины.

– За что тебя простить, Пирс? Ты же ни в чем не виноват, – госпожа опустила взгляд на лежащего у ее ног раба. – Ты показал, что не зря обучался в Лицее. Я бы с удовольствием оплатила тебе последний год обучения, если бы в Лицее разрешалось восстанавливаться после перерыва почти в двадцать лет. К несчастью, согласно уставу Лицея, если верить информации на их сайте, это невозможно. Мужчина не может продолжить образование, если его отчислили из Лицея, неважно по какой причине. На мой взгляд, это маразм, но таковы правила. Мне, правда, очень жаль, что ты не имеешь клейма о высшем образовании. Из тебя вышел бы отличный муж для мальвийской госпожи.

– Госпожа? – Пирс настороженно посмотрел на хозяйку, не шутит ли она.

Нет, госпожа была серьезна, очень серьезна. В этот момент она напоминала статую богини в храме, такая же холодная и бесстрастная. Именно так госпожа выглядела, когда вела переговоры с инопланетниками или объясняла непонятливым рабам новые приемы рукопашного боя. Мужчина внутренне сжался от страха. Он хорошо знал, что чем сильнее госпожа злилась, тем холоднее становился ее голос и неторопливее движения. Обманчиво неторопливее.

– Проблема в том, Пирс, что я не мальвийка. Я родом с шестой планеты Регула системы Льва, и мне твоя выдержка в постели совершенно ни к чему. Ты один из лучших моих бойцов и отлично страхуешь меня в космопорту. Только поэтому я не вышвыриваю тебя за дверь силой, а даю объяснения своему недовольству. У меня были хорошие любовники и плохие, но такие, как ты, мне еще не попадались, – госпожа остановилась, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и продолжила речь. – Скажу откровенно, Пирс, ты просто бревно.

По голосу госпожи раб не понял: хвалят его или ругают, но предпочел виновато склонить голову.

– Честно говоря, я получила бы больше удовольствия, поставив дилдо между диванными подушками и попрыгав на нем. Мой диван, по крайней мере, хоть как-то реагирует на внешние воздействия, в отличие от тебя. Он прогибается под моим весом и пружинит, когда на него падают, – госпожа нехорошо улыбнулась.

Пирс приготовился услышать самое страшное.

– Я нормальная живая женщина, и мне нравится, когда мой любовник показывает, что ему приятны мои действия. Отсутствие реакции я считаю, наглядным проявлением безразличия ко мне, как женщине, и ударом по моей самооценке.

Пирс, наконец, понял, в чем состояла его ошибка, и мысленно взвыл от отчаяния. Он ведь знал, что хозяйка любит доводить рабов до истошных воплей, когда они в экстазе извиваются под ее нежными ручками. Мужчина сам несколько минут назад наслаждался ее лаской, а о том, что госпоже тоже хочется внимания, даже не подумал.

«Она же инопланетница, – вспомнил Пирс, и мысленно отвесил себе затрещину. – А я вел себя с ней, словно с госпожой Дроу. Дурак! Кретин!»

***

– Скажу откровенно, Пирс, ты просто бревно, – произнесла Эйлана, а про себя добавила: «Дубина, ты, стоеросовая, Пирс, весь кайф обломал, а ведь как хорошо все начиналось. Вот и получи, что заслужил».

– Честно говоря, я испытала бы больше удовольствия, поставив дилдо между диванными подушками и попрыгав на нем. Мой диван, по крайней мере, хоть как-то реагирует на внешние воздействия, в отличие от тебя. Он прогибается под моим весом и пружинит. Я нормальная живая женщина, и мне нравится, когда мой любовник показывает, что ему приятны мои действия. Отсутствие реакции я считаю, наглядным проявлением безразличия ко мне, как женщине.

Вместо ответа Пирс виновато склонил голову.

«Значит, я ему действительно не интересна, – сделала вывод молодая женщина. –Разумеется, будь у него выбор, предпочел бы кого помоложе. А чего ты ожидала, милочка? Ты же не можешь нравиться всем своим рабам. Они – здоровые мужчины со своими предпочтениями и представлениями о женской красоте».

– Вижу, тебе нечего возразить на мои слова. Я тут подумала, что, возможно, дело не только в твоей выучке, мой хороший. Должно быть, тебе приятнее обниматься с Софи, чем со мной, – Эйлану явно понесло не в ту степь, но остановиться она уже не могла. Ее гнев перерос в холодную ярость, замешанную на обиде. К этому коктейлю добавилась неизвестно откуда взявшаяся ревность к собственной дочери. – Я, конечно, понимаю, что семнадцатилетняя Софи гораздо привлекательнее меня, но сомневаюсь в твоем преимуществе перед восемнадцатилетним Вилли. По словам моей дочурки, ты для нее слишком старый. Если не ошибаюсь, тебе через пару-тройку месяцев стукнет тридцать пять? Видимо, в свои тридцать семь я тебе кажусь древней старухой, не способной конкурировать с юной девушкой. Не знаю, на что ты рассчитывал, строя глазки Софи, которая вдвое моложе тебя, но не просто же так ты умолял ее о наказании. Наверное, ее пощечина для тебя слаще моей ласки. Да будет так. Только имей в виду, что с Софи тебе ничего не светит, а теперь и со мной тоже. Я оскорблена и обижена как никогда прежде. Если ты еще не понял: «бревно» – это худший любовник, какого я могу себе представить. Пирс, ты облажался по-крупному. Разговор окончен. Убирайся из моего кабинета, мальвиец.

Эйлана вернулась к избиению «груши», осознавая, что сказала больше, чем собиралась. Майору очень хотелось отлупить Пирса, переломать ему все кости, заставить почувствовать, как ей больно и обидно. Однако ее злость вылилась на ни в чем неповинную «грушу».

– Смилуйтесь, госпожа, – жалобно мяукнул раб.

В этот момент из гарнитуры раздался звук, похожий на «Мэм». Хозяйка добавила громкости и услышала сладострастные стоны.

«Хоть кому-то сейчас хорошо», – подумала она и положила гарнитуру на стол, чтобы не травить себе душу.

– Ты еще здесь? – переспросила хозяйка у раба, все еще лежащего у ее ног.

– Умоляю, госпожа, дайте мне второй шанс, – вжавшись в пол, робко попросил Пирс.

– Шанс? – Эйлана изумленно воззрилась него: «Он, правда, надеется, что я соглашусь снова лечь в постель с «бревном»?»

Эйлана уже собралась выбросить этого наглеца за дверь в голом виде, но вспомнила собственную поговорку «Пока ты жив, у тебя всегда есть шанс» и смягчилась:

– Докажи, что достоин, и я дам тебе шанс, о котором ты просишь.

Присев на кровать, она похлопала по ноге, словно подзывая собаку. Пирс на коленях подполз и поцеловал ее мизинец. Убедившись, что его не гонят, раб покрыл поцелуями женские ступни и губами проложил дорожку до края блузки.

«Я упустила из виду, что он, по своей сути, наложник, – мелькнуло в голове Эйланы, затуманенной приятной истомой. – Пусть хоть так отработает свой позор».

Получив одобрительный кивок, Пирс поднырнул под подол и умопомрачительным ланетом искупил свой провал в постели. Придя в себя после восхитительного оргазма, молодая женщина затянула провинившегося раба на постель и отомстила за свое унижение. Оседлав «жеребца», она посмотрела в его полные надежды глаза и полоснула ногтями плечо. От такой «ласки» Пирс выгнулся и ответил на мах. Зализав царапины, молодая женщина провела ноготками в другом месте и снова «извинилась» за повреждения. Раб застонал и ударил бедрами, совершенно забывая о контроле над телом. Эйлана продолжала эксперименты на живом человеке, а этот самый человек бился под ней, как дикий конь. Теперь хозяйке приходилось слегка притормаживать своего скакуна, чтобы не кончил раньше времени и не испортил все удовольствие. Ее старания не пропали даром. Сладкая нега, зародившись внизу живота, распространилась по всему телу, и Эйлана улетела в нирвану. К реальности ее вернул сдавленный рык несчастного раба, из последних сил сдерживающего свой оргазм. Скатившись на диван, хозяйка рукой довела его до финала.

– Благодарю, госпожа, – еле слышно прошептал Пирс.

– Свой второй шанс ты сполна заработал, – шепнула в ответ Эйлана и в прорыве чувств поцеловала любовника в щеку.