Дети Адской Кошки

-- Часть I

-- Пролог. Долг платежом красен

- Доброе утро, госпожа, ваш завтрак на столе.

Уже месяц Крэг каким-то шестым чувством угадывал время моего пробуждения и встречал меня, стоя на коленях, возле накрытого к завтраку столика.

- Доброе утро.

Я сонно сползала с кровати, накинула протянутый на вытянутых руках халатик и села завтракать. Муж заботливо налил мне в чашку чай с молоком. Уплетая омлет, я приняла решение раз и навсегда решить вопрос с моей фобией, возникшей по вине одного знакомого мне брюнета.

Махнув мужу следовать за мной, я отодвинула панно с журавлями. Помедлив минуту у входа и собравшись с силами, я вошла внутрь.

- Раздевайся и становись лицом к той стене, - не глядя, бросила я, подходя к полке с инструментами. Крэг моментально стянул одежду и встал в указанном месте. Том самом месте, где четыре месяца назад он чуть меня не изнасиловал. После моего возвращения из лагеря муж - сама покорность и предупредительность. Да, что там, он просто идеален, чем меня хронически бесит. Я грубо заломила его руки за спину и застегнула наручники. Развернув мужа к себе лицом, я демонстративно медленно натянула перчатки и провела кончиками пальцев по его скуле. На его красивом лице заиграла робкая улыбка. Как же он изголодался по женской ласке, если так радуется прикосновению моей руки, пусть и в перчатке.

***

После завтрака госпожа повела Крэга в комнату наказаний. Брюнет с удивлением отметил, что его богиня замешкалась у входа. Неужели его жена боится войти? Абсурд. Мальвиец видел, как она сохраняла спокойствие и выдержку в сложных ситуациях, в то время как он почти терял голову от страха.

- Разденься и встань лицом к той стене.

Крэг выполнил приказ и почувствовал, как ему заломили руки, и защелкнули наручники. Если жена желает поиграть, он только "за". Боль в запястьях мужчина воспринял, как должное. Повернув мужа спиной к стене, госпожа надела перчатки и неожиданно ласково погладила по лицу. Крэг просто не мог поверить в такое чудо. Целых три месяца он жил без госпожи, не имея возможности не только прикоснуться к ней, но даже увидеть. После такой пытки каждая минута, проведенная в обществе любимой, делала мужчину счастливым, а дозволение проводить ночи на пороге ее спальни воспринималось как величайшая милость. Крэг был благодарен жене за разрешение спать на коврике в ее спальне и сопровождать ее на прогулках с дочкой по саду. В общем-то, брюнету было грех жаловаться на жизнь. Госпожа вела себя с мужем так, словно и не было никогда того кошмарного вечера, и только два обстоятельства напоминали о его проступке. Жена больше не называла его "милый", обращаясь только по имени, и ни разу после своего возвращения в особняк к нему не прикоснулась, зато периодически требовала массаж, чем Крэг наслаждался от души. На ласку госпожи брюнет и не претендовал, отлично понимая, что за свое преступление должен был умереть еще в вечер его совершения. По этой причине он не сразу поверил своей удаче. Дальнейшие действия жены вырвали Крэга из очередного приступа самокопания и убедили в нереальности происходящего.

"Что же ты со мной делаешь, любимая?! Я же умру от счастья..."

***

Надавив на плечи, я поставила мужа на колени и, обняв за шею, нежно коснулась его губ своими губами. Полюбовавшись на его выражение лица, я усмехнулась и, проложив цепочку из поцелуев от подбородка до ключицы, вернулась к губам. Этот поцелуй вышел совсем другим, жестким и властным. Я смяла его губы, прикусила и всосала нижнюю губу, языком ворвалась в его рот. Мои руки отпустили шею и пустились в путешествие по соблазнительному телу этого, некогда любимого, самца.

Почему некогда? Да, потому, что после нападения я мужа иначе как сволочью и ублюдком для себя не называла и не желала прикасаться к нему. Мне было неприятно даже думать об этом. Только его появление в медпункте мокрым, несчастным, для того, чтобы понаблюдать за рождением нашей дочери, немного меня смягчило. Мысль, что Крэг скакал в грозу, чтобы увидеть нас с Джиной, не испугавшись пулемета на сторожевой башне, наполнила меня ощущением, что, возможно, у нашего брака еще есть шансы на счастливую жизнь. Как он смотрел на меня, когда я кормила Джину сразу после родов, и сколько боли было в его глазах, когда Луи уносил нас на второй этаж. Все это было настоящее, а попытка изнасилования казалась кошмарным сном. Вот и сейчас, целуя и лаская мужа, я чувствовала, что еще чуть-чуть и брошу свой эксперимент, просто разложу его на полу и... Дальше перед глазами - сплошная эротика. Но нельзя останавливаться, иначе я так и буду разрываться между желанием отомстить и нереализуемой страстью к своему брюнету вперемешку с обидой.

Мои руки сначала осторожно, затем жестко исследовали его спину, обрисовали мышцы торса и опустились на впечатляющий стояк. Крэг ахнул от полноты чувств и принялся толкаться вздыбленным достоинством в ладонь. "Что ж, милый, будет тебе удовольствие, точно такое же, какое ты доставил мне".

***

"Эйлана, любимая! Я никогда не посмею тебя так назвать, но ты, моя королева, моя богиня, моя..." Такая мысль промелькнула в голове мужчины, когда губы жены, нежно коснувшись его губ, покрыли поцелуями его шею. Новый поцелуй, несмотря на грубость, лишил Крэга остатков мыслей, а ласковые прикосновения любимых рук возбудили не на шутку. Не осознавая своих действий, брюнет толкнулся в ладонь жены и еле слышно застонал, предвкушая удовольствие, когда в него проникли ловкие пальчики. "Возьми меня, любимая!" - подумал мальвиец, но вместо ласки ощутил нечто другое. Пальцы, обтянутые латексом, на сухую вторгались в его задний проход, причиняя боль. "За что, такая пытка, госпожа?" - захотелось спросить мужчине, но он вспомнил, как сам почти также исследовал ее тело в тот злополучный вечер и безмолвно снес все издевательства. Наконец, жена натешилась и быстрыми движениями ладони по возбужденному органу довела мужа до оргазма. Выныривая из экстаза, он ощутил, как его руки освободились от наручников, и увидел, как госпожа стянула перчатки и, бросив их на пол, и покинула комнату наказаний. Придя в себя, он встал, поднял с пола перчатки и свою одежду, и слегка пошатываясь, направился в ванную. На двери ванной комнаты, которой жена позволяла иногда пользоваться, Крэг заметил записку. В ней говорилось: "Уехала в лагерь, вернусь вечером". Брюнет ударил кулаком по косяку и вошел в ванную.

***

Как самочувствие, Пантера? Отплатила насильнику той же монетой, унизила и изнасиловала, теперь тебе полегчало? Как ни странно полегчало. С моих глаз словно сняли грязное покрывало, делавшее восприятие действительности серым и безрадостным, и мир заиграл яркими красками. Я с удивлением заметила, что вдоль дороги по которой катил мой экипаж, оказывается, растут удивительные цветы самых невероятных расцветок. Нависающие над дорогой ветви засияли влажными резными листьями всех оттенков синего. Капельки росы на бирюзовой траве сверкали хрусталем в лучах утреннего солнца. Где-то в вышине пел свою брачную песнь мальвийский соловей, и над дорогой звучала чудесная музыка, отдаленно напоминающая симфонии древних композиторов, возвещая о торжестве жизни и настраивая на веселый лад.

Пока я заново знакомилась с миром, в котором прожила целый год, Марчелло неспешной рысью приблизился к воротам лагеря.

- Доброе утро, госпожа, - приветствовал меня крупный парень с соломенными волосами с высоты сторожевой вышки, и ворота распахнулись. - Ваш приезд всегда праздник для нас.

- Привет, Чарли. Завтра можешь навестить Макса. Заодно привезешь мне сводный отчет об успеваемости за прошлый месяц.

- Благодарю, госпожа, - поклонился раб.

Едва двуколка въехала на двор, к главному входу подбежали трое мужчин.

- Доброе утро, госпожа. Как хорошо, что вы приехали.

Лиам и Бор склонились передо мной у крыльца, а Клиф приблизился к экипажу, и, преклонив колени, предложил руку. Спустившись на землю, я приобняла своего партнера по танцам и погладила по слегка вьющимся русым волосам.

- Выгрузи из двуколки детскую коляску, мой дорогой, собери ее и через полчаса жди на этом же месте. У меня на тебя есть планы, - шепнула я мужчине и слегка прикусила мочку уха.

- Будет исполнено, госпожа, - кивнул здоровяк.

Взяв в руки переноску, в которой спала Джина, я потрепала по волосам склоненных рабов и вошла в дом.

***

- Лиам, выгрузи коляску госпожи Джины, а ты, Бор, позаботься о коне госпожи Эйланы, - велел Клиф, присаживаясь на крыльцо. Ругаясь сквозь зубы, рабы поднялись и занялись делом.

- Вечно так, мы работаем, а вся ласка и внимание госпожи достается старшим и любимчикам, - ворчали они, но вполголоса, чтобы не услышал третий в лагере. Клифа не то чтобы боялись, скорее не хотели связываться. Этот тридцатичетырехлетний мужчина, обычно спокойный как флаер, при неосторожном высказывании в адрес госпожи превращался в машину для убийства. С тех пор как у Клифа зажила нога, парни в его присутствии вообще перестали упоминать госпожу во избежание избиения.

Снятую с багажника коляску собрали и установили под навес на крыльцо. Поставив напоминание о встрече с госпожой, Клиф отправил парней в двуколке на конюшню, а сам пошел в спортзал.

***

На втором этаже было тихо. Ступая по мягкому ковру, я прошла по коридору к своему кабинету и уже достала ключ, но передумала и толкнула дверь в кабинет Луи. Хозяин кабинета сидел за столом и что-то изучал на полупрозрачном экране, висевшим над столешницей.

- Привет, мой сладкий, - экран загородила опустившаяся на стол переноска.

- Добрый день, госпожа, - только успел произнести опешивший блондин. Повернув к себе кресло, я взобралась к нему на колени и, обняв за шею, уткнулась лицом в плечо. - Госпожа...

- Помолчи, мое солнышко. Лучше, обними меня, - управляющий осторожно обхватил меня руками, млея от восторга.

Я наслаждалась уютом и чувством защищенности от всех проблем вселенной в объятьях Луи, пока из переноски не раздались возмущенные вопли. Подарив блондину нежный поцелуй, я взяла ребенка на руки и села на диван кормить.

- Луи, к завтрашнему дню подготовь отчет по успеваемости за истекший месяц, - деловым тоном велела я.

- Будет исполнено, госпожа. - Блондин с трудом вынырнул из сладкой неги. Как госпожа могла быть такой разной и в тоже время всегда настоящей? Только, что в его объятьях лежала трогательная инопланетница, ищущая защиты и сочувствия, и вот перед ним снова госпожа, сильная и собранная.

- Отчет, как обычно отвезет в особняк Чарли.

- Понял, госпожа.

- Завтра съезди на рынок. Пора приобрести медика для лагеря. После рождения Джины у Ларса хватает дел в особняке, чтобы еще и в лагерь мотаться.

- Конечно, госпожа. - Выйдя из-за стола, Луи опустился на пол у моих ног.

- С тобой Крэг сегодня уже связывался?

- Пока нет, госпожа, - на самом деле, Крэг звонил буквально перед приходом госпожи и требовал, чтобы вечером ее обязательно проводили. Луи решил, что отношения у супругов итак сложные, чтобы лишний раз ссорить старшего гаремов с женой, и предпочел солгать.

- Уверена, что он еще позвонит и попросит эскорт для меня. Мой муж еще вчера уговаривал меня не ходить на прогулку в лес без сопровождения. Там якобы небезопасно.

- Возможно, он прав, госпожа. На Мальве есть несколько видов хищников. На людей они обычно не нападают, предпочитая скот. Возле столицы они нечастые гости, но риск всегда есть.

- Уговорил. Ты не в курсе, Клиф уже начал ездить верхом?

- Нет, госпожа. Ларс разрешил ему сесть на лошадь только в следующем месяце.

- Значит, ты, мой сладкий, и Пирс верхом проводите меня до особняка.

- Благодарю за милость, госпожа.

- Я пробуду в лагере до вечера. Предупреди Тони, что обедать я планирую в районе полудня, а ужинать на закате. Если у него найдется кружка ряженки, я буду просто счастлива.

- Все, что захотите, госпожа.

- Увидимся за обедом.

Уложив сытую дочь в переноску, я погладила блондина по щеке, поднялась, оправила юбку и вышла за дверь.

***

"Что же все-таки творится между госпожой и ее мужем? - размышлял Луи, шагая из угла в угол по своему кабинету. - Вот бы узнать, почему госпожа на целых три месяца перед родами переехала жить в лагерь, хотя из особняка у нее больше возможностей добраться до больницы. Чем ее так прогневал Крэг, что она запретила его пускать в лагерь? Должно быть, это что-то серьезное, госпожа никогда прежде не сердилась так долго на мужа". Луи по-хорошему завидовал Крэгу, которого любила такая женщина, и, узнав, что синяки на ручках госпожи его работа, был просто вне себя от ярости. Как можно даже помыслить, чтобы расстроить госпожу, а уж оставить синяк, это повод для казни. Едва госпожа галопом прискакала в лагерь, Луи окружил ее заботой и вправил мозги смертникам, чтобы даже чихом не смели ее волновать. Да и сами парни тряслись над госпожой как над хрустальной вазой. В лагере царил образцовый порядок. Все разногласия решали только в спортзале или в гаремном зале, а старшие наказывали провинившихся так, чтобы никто ни единым звуком не потревожил покой госпожи. В то время госпожа вела себя как обычно, а вот ее сегодняшнее поведение поставило управляющего в тупик. Ни одна женщина на его памяти не забиралась мужчине на колени и не просила ее обнять. Так иногда вели себя шкеты со своими верхними, но уж никак не хозяйки. Луи было приятно осознавать, что его ангел (именно так он про себя называл хозяйку) доверяла ему настолько, что позволила увидеть свою слабость и беззащитность, ненадолго, но и это было огромной милостью. Сам факт, что госпожа искала у него сочувствия, говорил о том, что Крэга еще не простили, просто сделали поблажку, согласившись вернуться в особняк и позволяя видеться с ней. А поцелуй... Как же сладко целуется госпожа...

- Луи, ты нужен в спортзале, - в кабинет заглянул Джонни. - Лиам бросил вызов Сиду, им нужен судья для спарринга.

- Иду.

***

Возле крыльца меня встретил Клиф с коляской. Я положила люльку в коляску, и мы пошли по дорожке вокруг лагеря. Еще до родов я нередко гуляла с Клифом и расспрашивала о Мальве. Из этих бесед я узнала массу полезной информации, которую не найдешь в справочниках и которой не принято делиться с инопланетниками. В отличие от Крэга и Луи Клиф не получил высшего образования. Тест на поступление в высшую школу он завалил исключительно из-за невнимательности. Однако внешние данные и природная смекалка позволяли мужчине занимать верхние позиции в гаремах и обеспечивали спокойную жизнь. Мне нравился Клиф. Нравился его спокойный нрав, негромкий баритон, влюбленные взгляды, которые мужчина бросал на меня украдкой, когда думал, что я не вижу, страсть, с которой он мне отдавался в тот единственный раз, когда мы занимались сексом, и, разумеется, наши танцы. Даже, когда нога Клифа зажила, он продолжал спотыкаться, когда считал, что я выдохлась, но из-за упрямства продолжаю танцевать. Конечно же я немедленно останавливала музыку и интересовалась его здоровьем. Хитрюга. Неужели он и, правда, верил, что я его не раскушу?

До полудня мы бродили по тенистым уголкам лагеря. Пару раз, поставив коляску на тормоз, я обнимала парня и начинала кружить его в танце, но каждый раз останавливалась уже через несколько секунд. В конце концов, моя голень заявила протест против таких экспериментов, и Клифу пришлось отнести меня на лавочку и сделать массаж, которому он научился на курсах по первой помощи, проводимых Ларсом по моему приказу.

После обеда я часика два поспала в своем кабинете, а перед ужином приняла зачеты по стрельбе и метанию ножей.

***

На закате к особняку подъехала двуколка с эскортом. Справа и слева от экипажа скакали всадники с фонарями в руках. Крэг выскочил из дома, едва услышал стук копыт, и узнал в наездниках Пирса и Луи. Брюнет опустился на колени и предложил жене руку. Опершись на его ладонь ручкой в кожаной перчатке, госпожа спустилась на землю.

- Вот я и дома. Благодарю за приятную прогулку, мальчики, - сказала она, улыбаясь. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, госпожа, - рабы поклонились и, развернув коней, скрылись в лесу.

Эйлана рассеяно потрепала мужа по волосам и, подхватив переноску с дочкой, вошла в дом. Сомлевший от неожиданной ласки Крэг тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и, сев двуколку, поехал на конюшню. Поднявшись в спальню госпожи, он привычно осведомился, где ему сегодня позволено лечь спать. В ответ на ковер возле кровати спикировала подушка.

- Сегодня ты спишь здесь, муженек, - сказала госпожа и продолжила кормить дочь.

--