Мертвый город провожал нас молчанием, где даже шаги казались грохотом оркестра. Колонна тянуласчь по проспекту к черному шпилю, торчащему над крышами в самом сердце Канберры. За окнами не шевелилась ни одна тень, замершие горожане провожали нас пустыми глазами. На флагштоке трепыхался флаг, его хлопки оставались единственным звуком на всю улицу. От этой тишины по спине полз озноб.

Я держал темп нарочно ровным. Стоит командиру засуетиться, как суета тут же перекинется на остальных, а паника нам сейчас совсем ни к чему.

Внутри плескалась сила. После метеоритных кристаллов в Хранилище было полно энергии, что зудела под кожей, просясь наружу. Не до конца вылеченные каналы еще не могли прогнать столько за раз.

А вот с моими бойцами все было ровно наоборот. Лучшие маги планеты были вымотаны до самого дна. Резервы израсходовались еще на равнине, и они держались на волевых.

Лора то и дело докладывала о происходящем в сахалинском поместье, и каждое ее сообщение было для меня как лотерея.

— Эль на месте, — передала она. — Вошел во двор черной волной, накрыл богиню. Маша, Света и Люся живы, Ева их охраняет.

— А богиня?

— А богиня… — Лора на миг запнулась. — Тяжелая, сука. Золоченая, с мечом и очень мощная. Эль ее держит, но легкой прогулки там не выйдет.

Я стиснул зубы и заставил себя глядеть вперед, на шпиль.

Обратной дороги нет. Только вперед. Как бы тяжело не было, но здесь я должен победить. Даже если сейчас передо мной откроется портал на Сахалин, то бросить войско на полпути, значило похоронить оба фронта разом, и Сахалин, и этот несчастный город.

— Доверься Элю, — сказала Лора. — У него есть пара тузов в рукаве.

Я кивнул. Бесило то, что два сильнейших война были заняты друг другом где-то в море… Какой черт их дернул…

— Оба они два черта, — хмыкнула Лора.

В середине строя, привалившись к плечу сестры, ковыляла Катя. Свободной рукой она зажимала бок, между пальцев темнело, рукав куртки набух от крови. Рана была серьезной, и на ходу Насте не удавалось залечить все оперативно, а других лекарей в колонне не осталось.

Я придержал шаг и поравнялся с царевнами.

— Покажи, — я отвел ее ладонь от раны.

— Само затянется, — огрызнулась Катя, но руку убрала.

Рана была скверная, хотя и не смертельная. Я положил ладонь царевне на бок и потянул силу из переполненного Хранилища. Лечить чужую плоть напрямую та еще морока, на бегу да в таком бедламе нечего и браться.

Я попробовал иначе: влил энергию в опустевший резерв, как воду в пересохший колодец и подтолкнул тело лечить себя само. Магия Высших Сил у Кати никуда не делась, но ей попросту нечем было ее питать. Нужно было только помочь ей. Этому трюку научила меня Виолетта.

Резерв жадно глотнул поток, дыхание царевны выровнялось, и края раны поползли навстречу друг другу.

— Готово, — Лора оглядела дело рук моих и фыркнула. — Поздравляю, ваше высочество, гарантия полгода, а сами. А ты, Миша, у нас отныне передвижная зарядная станция. Талоны на энергию выдавать будешь или так пустим, по живой очереди?

— По очереди, — буркнул я. — И чтоб без давки.

Катя пощупала бок, где минуту назад зияла кровоточащая дыра, и пробурчала слова благодарности. Анастасия молча сжала мне плечо.

Слух о починке разлетелся быстрее, чем я успел подняться на ноги. Южанин без руки сидел на бордюре, перетянув культю ремнем. Руку вернуть я ему не мог, но залечить рану и придать свежих сил вполне. Плеснул ему в резерв, и серое лицо парня чуть порозовело. Он повел плечами, скосился на зарубцевавшийся обрубок и невесело хмыкнул.

— Главное, правая на месте, — парень поднялся, разминая уцелевшую кисть. — Левой я все равно только нос чесал.

Я двинулся вдоль строя, наполняя один пустой резерв за другим. Сила во мне наконец-то нашла, куда деваться, и охотно убывала. Адриан под моей ладонью порозовел. Немолодой маг в драном мундире впервые за час вздохнул полной грудью.

Когда я опустил ладонь на плечо очередного бойца и потянул из себя поток, над городом раздался треск: тяжелый и стеклянный, точно по небу провели гвоздем. Черный купол вздрогнул, и по нему от края до края метнулись багровые трещины.

Я вскинул голову, вся колонна замерла вместе со мной.

— Лора?

— Купол… Кто-то рвет его на части прямо у нас над головой.

Договорить она не успела. Купол над Канберрой лопнул, и в распахнувшиеся проломы ударил холодный дневной свет. Следом до нас докатился далекий, стремительно нарастающий вой.

* * *

Австралия.

Канберра.

Королевский дворец.

В тронном зале было тихо и торжественно. Огонь давно сожрал во дворце все, до чего сумел дотянуться, и теперь сквозь высокие закопченные окна пробивался блеклый дневной свет, расчерчивая мраморный пол. Буслаев сидел на ступенях перед опрокинутым троном и глядел в одну точку. Кожа у него стала пепельной, под глазами залегла чернота, а сами глаза превратились в два провала, где не отражалось ровным счетом ничего.

Губы Буслаева дрогнули и разъехались в улыбке, какой у живого человека не бывает.

— А он все-таки забрался в город, — сказал Нечто. — Удивительно, но ожидаемо: Кузнецов иначе не умеет, его всегда тянет туда, где опаснее всего. Что ж… Давай, иди ко мне…

Буслаев шевельнулся.

— Энергия… — сказал хозяин тела. — Мы выкачали из города столько, что хватило бы на десяток таких куполов. Может, пора пустить ее в ход? Раздавим Кузнецова со всей его сворой одним махом, и дело с концом.

Чернота в глазницах колыхнулась, и Нечто вернулся.

— Все еще не понимаешь… Энергия это прикрытие, пыль в глаза всякому, кто сунется узнать, на что я на самом деле трачу силы. Думаешь, мне сдались эти триста тысяч мелких душонок? Их жизни разменная монета, не более. Мне нужно было совсем другое! — Он медленно развел руки в стороны, обводя пустой зал. — Энергетические отпечатки сильнейших из двадцати, что когда-то ходили под командованием Владимира Кузнецова. Каждого, до кого я сумел дотянуться. Их я собирал долго, по всему свету. И вот теперь почти все готово. Этими слепками я отопру то, что двадцать воинов Кузнецова когда-то заперли наглухо.

Он повернулся к дальней стене. Там полулежал Ричард VI. Когда-то король целого континента, теперь бледная кукла с пустыми глазами, из которой выкачали все до донышка и выбросили, как ненужную вещь. Голова свесилась набок, по подбородку к вороту парадного мундира тянулась нитка слюны.

Нечто разглядывал его с ленивым любопытством.

— А с этого толку уже никакого. Знаешь, Буслаев, из королей выходит на редкость скверная мебель. И сидеть неудобно, и выбросить рука не поднимается.

Буслаев поднял голову, и в провалах его глаз мелькнуло что-то почти живое.

— Так избавься от них, — проворчал он. — И от этого, и от своры, что прет к шпилю. Слишком много чужих вокруг Кузнецова.

Нечто помолчал, словно пробуя мысль на вкус.

— А ведь дело говоришь… — Чернота в его глазах сгустилась. — Гостей и впрямь набралось чересчур много. Толпа мешает мне рассмотреть его как следует.

Он поднял руку Буслаева и щелкнул пальцами. Звук вышел сухой и негромкий, а отозвался совсем не в зале.

Высоко над городом черный купол, столько времени наглухо запечатывавший Канберру, треснул и развалился. В мертвый город, хлынул серый дневной свет и орда, что все это время бесновалась снаружи. Монстры растеклись по проспектам и переулкам, выискивая отряд Кузнецова и тысячи беспомощных жителей.

Нечто откинулся назад и оскалился. Улыбка вышла звериной, чуждой человеческому лицу, зубов в ней оказалось куда больше положенного.

— Чудесно, — протянул он, прикрыв глаза, будто вслушиваясь в звуки далекой битвы. — Видишь ли, Буслаев, монстры народ простой и честный, мне не чета. Они всегда идут на запах людей. Любых людей.

* * *

Австралия.

Канберра.

Улицы.

Орда хлынула в город как море когтей, крыльев и зубов. Тварей было столько, что небо над Канберрой потемнело второй раз за день. Они растекались по улицам, первые быстро добрались до домов, где начинали приходить в себя люди.

Город просыпался, и хуже этого сейчас ничего не было. Пока люди стояли истуканами, отдавая свою жизнь Нечто, монстры их не трогали, а теперь, когда по улицам заметались живые и кричащие жертвы, началась охота.

Думать было некогда.

— Защищаем жителей! — заорал я на весь проспект. — Всех, до кого дотянемся! Растягиваемся!

Болванчик брызнул во все стороны облаком деталек, рассыпаясь по кварталу. Следом я спустил Посейдона — по трубам и решеткам города потекла вода, вздуваясь на перекрестках живыми стенами.

— Я посчитала, — отрапортовала Лора. — Две с лишним тысячи железок и одна лужа на триста тысяч душ. Хочешь цифру в процентах или сразу будешь делать невозможное?

— Буду делать, — отрезал я.

— Скажу сразу, чтобы ты не питал иллюзий. Спасти всех мы не сможем. Никак!

Я скрипнул зубами. Она права, и я понимаю это не хуже нее. Город огромный, монстров куда больше, чем у меня рук, бойцов, деталек и воды вместе взятых. Посейдон просто не успел проникнуть во всю водопроводную систему города. Всех разом нам не закрыть, как ни растягивай строй.

Богдан среагировал следом за Посейдоном. Подхватив Любавку на спину, он вжался в мостовую так, что брусчатка пошла трещинами, и сиганул вверх — сбивать летучих тварей, что лезли через край купола. За ним метнулся Святослав, выхватывая клинок.

Но тут с черной башни в центре города сорвалась слепящая белая черта, такая яркая, что глазам стало больно. Она ринулась к Богдану и Любавке быстрее всякой молнии. Разглядеть в этом сиянии хоть что-то живое не выходило.

Я успел на мгновение раньше.

Бросил наперерез все, чему научил меня Пушкин, и над всеми тремя вспыхнул плотный щит. Белое копье врезалось в него, расплескалось по сфере искрами и брызнуло обратно. На вершине башни сияние собралось в высокую фигуру, замерло и скользнуло за шпиль, прячась.

Посейдон растянулся прозрачной стеной и забрал под себя первых людей. К воде, хромая и волоча друг друга, потянулись раненые со всего квартала, и она смыкалась за ними, отбрасывая тварей.

Богдан выбрался из-под моего щита, отряхнул плащ и обиженно зыркнул на башню.

— Сбежало, — пробурчал он. — Я только размахнуться собрался, а оно сбежало. Любавка, ты видела? Так нечестно.

Любавка похлопала его по плечу, мол, в другой раз достанется.

Хуже всего повели себя жители. Очнувшись посреди кошмара, они кинулись врассыпную, а значит, прямиком в лапы тварям.

Болванчик разорвался на сотню мелких отрядов, и каждая горстка деталек хватала, толкала и сбивала людей с гибельного пути. Болтал он при этом без умолку, на сотню голосов указывая нужный путь. Если рядом появлялись монстры, то в ход шли энергетические лучи.

— Стой! Не туда, дядя! Да куда ж ты прешь! — пищал он отовсюду сразу. — Ты туда иди, а не туда! Совсем мертвым хочешь быть?

На одного спасенного приходилось трое удравших в лапы монстров. Деталек на всех попросту не хватало.

— Чудный народ, — заметила Лора. — Их огораживаешь стеной против смерти, а они норовят познакомиться со смертью лично. Болванчик скоро охрипнет, а толку чуть.

Я смотрел, как редеет толпа, и понимал, что так мы теряем людей. Медленно, по одному, но теряем. Надо было что-то придумать, и быстро.

Решение пришло злое и простое. Внутри меня еще распирало от силы, которую некуда деть, а Лора умела превратить ее во что угодно.

— Импульс, Лора. Тот, что мы прикидывали. Развернешь его на весь город?

— Разверну. Но он выпьет тебя без остатка, Миша. Каналы тебя точно не простят.

Повсюду умирали люди, а я стою посреди улицы, переполненный энергией. Плевать мне на каналы.

Вдруг в конце проспекта громыхнуло. Сквозь стену тварей, расшвыривая их в стороны, как сухие листья, шагал Кутузов. Огромный, в изодранном кителе, с ног до головы в черной монстрячьей жиже, он пер напролом. Нечисть отлетала от него, не успевая даже замахнуться.

Он стряхнул с погона что-то многоногое и оглядел творившееся на улицах.

— Я на минуту отвернулся, — пророкотал он. — Кто пустил этих в город? Михаил, это вообще-то твое хозяйство.

И тут он осекся. По лицу прошла судорога, тень под сапогами вздрогнула и поползла вверх, по голенищам, по кителю, и послышался женский голос, тягучий и сытый. Я не сразу сообразил, что говорит не генерал.

— А вот это уже куда занятнее, чем я думала, — промурлыкала тень. — Маленький бог готов сжечь себя дотла, лишь бы спасти муравьев. Я могу разнести твой импульс по каждой щели, до последней твари.

Тьма растеклась у Кутузова по плечам. Голос сделался совсем ласковым.

— Только платить будешь не ты, малыш. Я возьму свое с генерала. Годы. Много лет его жизни. Он и так мой должник, давно и крепко.

Меня будто пригвоздило к месту. Вот оно, простое и подлое: я могу спасти триста тысяч человек прямо сейчас и заплачу жизнью Кутузова. Годы человека, который обнимает так, что трещат ребра. Поступать так подло, но и отказаться нельзя: на улицах гибнут люди. Я не знаю, что выбрать, и эта секунда тянется как час.

Но Кутузов справился сам.

Стиснул зубы, и амулет на его груди налился светом. Тень на плечах задергалась, будто ее держали за шкирку.

— Спасай людей! — рявкнул он, так что задрожали стекла. — Слышишь меня? Бери что хочешь, хоть все забирай, только спасай! Не торгуйся со мной, ведьма, делай!

Тень замерла, словно не веря своему счастью, а потом расхохоталась, звонко и молодо, и от этого смеха у меня свело затылок.

— Вот поэтому ты мне нравишься, генерал! — пропела она. — Сам, да еще и с криком бросаешься в бездну! За такое я бы и приплатить могла.

Тьма сорвалась с Кутузова и хлынула во все стороны разом, растекаясь по мостовой и под двери, заполняя город до самых окраин. Повсюду, где металась орда.

Кутузов качнулся и осел на колено. За те секунды, что тьма соскользнула с него он состарился прямо на глазах: виски совсем побелели, плечи опустились, лицо пошло сухими складками. Он успел проводить тень взглядом и сипло бросить ей вслед что-то неразборчивое.

А по городу прокатывалась резня. Там, куда дотянулась тьма, раздавались крики. И кричали отнюдь не люди.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

За тысячи верст от Канберры, посреди разнесенного двора поместья, Эль держал оборону.

Выглядел он, как всегда, обманчиво: грузный гусь в коконе живой тьмы, по перьям которого хлестали красные молнии, а в уголке клюва дымилась неизменная сигара. Напротив, не доставая ногами до земли, висела богиня. Кожа у нее отливала расплавленным золотом, за спиной плавился нимб, а в руках она держала длинный сияющий меч, которым уже не первый час пыталась достать гуся.

Эль раз за разом сшибал золотой клинок стеной черного огня, и двор от их ударов ходил ходуном. Богиня была сильна, спору нет, но и Бог Войны спуску ей не давал.

— Ты пойми, золотце, — проскрипел Эль, отбивая очередной выпад и отлетая на пару метров. — Я тут вообще-то губернатор. У меня документы, печать, приемные часы. А ты лезешь без записи и портишь газон!

За его спиной на крыльце особняка шла своя битва. Богиня вызвала своих прихвостней монстров и с ними пришлось драться девушкам. Маша работала клинками так, что отец бы прослезился. Света, давно потерявшая себя в ярости, с почерневшими глазами рвала тварей голыми руками. Люся прикрывала обеих, тыча в подступающих монстров пальцем, от которого тех отшвыривало на десяток шагов.

И когда казалось, что они вот-вот одолеют золотую тварь, с севера, со стороны Дикой Зоны, задребезжала земля. Это был топот тысяч ног.

Разрубив очередную тварь, Маша обернулась. И увидела как к поместью бежит орда. Это был Прорыв.

Эль скосил глаз на новую беду, не переставая отбивать атаки богини.

— Замечательно! — процедил он сквозь клюв. — Одной богини нам мало, теперь еще и Дикую Зону прорвало. Все, после войны беру отпуск, и пусть остров стережет кто-нибудь другой. Хоть бы и Валера.

И гусь, костеря свою губернаторскую долю, развернул одну половину тьмы назад — встречать свежую орду, а другой половиной продолжал держать золотую богиню.

Он был один на два фронта.

* * *

Австралия.

Канберра.

Улицы.

Город менялся на глазах. Там, куда дотягивалась чернота, монстры исчезали, будто их затягивало под мостовую. Улицы, минуту назад кишащие тварями, пустели одна за другой. Люди, кого не успели сожрать, забились по подворотням и подвалам, не смея выглянуть наружу.

— Миша! — Голос Лоры дрогнул, и я сразу понял, что новости скверные. — Дикую Зону на Сахалине прорвало. Стену снесли, и орда прет на поместье с тыла. Стоник еще держит рубеж, Угольки рубятся как могут, но орда обходит их и течет к поместью. Там совсем худо, Миша!

Внутри все оборвалось. Все мои сейчас там, дома, а меня рядом нет, и дотянуться до них я никак не могу.

Никак.

Все, что остается, не терять времени. Вся эта свора божеств пляшет под одну дудку, а дудит она здесь, в самом сердце города. Оторву Нечто башку, и поводки лопнут все разом, и на острове тоже.

Дорога одна, и ведет она прямо во дворец.

Я оглянулся на Кутузова. Генерал стоял посреди улицы, постаревший лет на двадцать, седой и осунувшийся. От него во все стороны хлестали черные плети, добивая тех тварей, до которых не дотянулась богиня.

Тень и человек работали вдвоем, и работали жутко.

Повернувшись ко мне, он махнул кулаком в сторону дворца.

— Чего встал⁈ Иди, отрывай башку главному гаду. Город мы с барышней приберем, не впервой нам с ней вдвоем хороводы водить!

Но и из бойцов воевать могли не все. Раненых Посейдон утащил под воду и латал, как умел, а ко мне подтянулись те, кто еще стоял на ногах. Богдан с Любавкой приземлились на крышу дома неподалеку, глаза у него горели после недавней обиды. Святослав встал рядом со мной плечом к плечу, клинок наголо. Подошла и Хана, перекатывая в ладонях искристый комок. Подтянулась Анастасия с парой зачарованных мечей.

Для рывка к дворцу этого хватало.

* * *

Чем ближе мы подбирались к черному дворцу, над которым иглой торчал шпиль, тем гуще давила чужая сила. Воздух делался вязким, тягучим, и даже свет был словно грязным.

Дойти нам позволили до площади перед дворцом. Там, на широких ступенях, наш небольшой отряд ждали.

Первым из-под арки выступило сияние, знакомое по башне. Вблизи оно оказалось высоким человекоподобным существом, на голову выше любого из нас, будто отлитым из раскаленного добела металла. Лица у него не нашлось, одно белое марево, стоило ему шевельнуться, как воздух вокруг тонко завизжал.

Следом на ступени высыпали генералы — четверо, один другого отвратительнее, обычный хаоситский зверинец, только покрупнее привычного и куда злее.

Мои бойцы сработали на автомате. Святослав сцепился с длинноруким уродом, не дав тому и шагу ступить. Хана растворилась в воздухе и объявилась верхом на загривке второго, со смехом вколачивая в него свой искристый комок. Анастасия встретила третьего сразу на два клинка. А Богдан с Любавкой, не дожидаясь приглашения, ломанулись к четвертому:

— Этот наш! В прошлый раз добычу из-под носа увели, этот не сбежит!

Передо мной осталась самая яркая фигура. Спешить она не спешила, стояла на ступенях и ждала, пока я подойду, и от этого спокойствия у меня зачесались ладони. Я перехватил Ерх поудобнее, меч в руке недовольно дернулся, почуяв серьезного врага.

— Лора, протоколы наготове. Все, какие есть.

— Поняла. Имей в виду, что противник очень быстрый, Миша. Быстрее всех, кого мы до сих пор встречали. Не зевай.

Что он быстрый, я и без нее видел. Потому и напал первым. Вложил в удар столько, что под ногами треснули плиты.

Существо ушло с линии атаки так, что я не уловил. Появилось у меня за спиной и тут же ответило.