Платформа неслась сквозь земную кору с такой скоростью, что казалось, будто мы летим внутри пушечного ядра. Внешний защитный короб, закрывший нас вместе с микроавтобусом, устрашающе вибрировал и дребезжал, обещая на следующем повороте развалиться.

Откуда-то снизу, из-под толщи металла, доносился нарастающий с каждой секундой грохот и пронзительный скрежет. Там, где магнитная подушка или направляющие ролики соприкасались с вековым монорельсом, во все стороны снопами летели искры. Яркие всполохи пробивались даже сквозь технологические зазоры в полу, бросая на стены оранжевые отблески.

А у панели управления, вцепившись в железные скобы, стоял бывший глава совета старейшин Торна. Триста пятьдесят лет жизненного опыта и многовековая мудрость сейчас спали беспробудным сном. Даграль запрокинул голову и кричал так, словно ему снова исполнилось лет пятнадцать.

— Вэхэхэ, ЮХУУУУУ! — орал дварф, перекрывая гул механизмов. Его борода развевалась от гуляющих по кабине сквозняков, а единственный глаз горел маниакальным восторгом.

Мне было не до смеха. Скорость, которую развивала эта ржавая вагонетка, ощущалась физически. Центробежная сила вдавливала меня в борт автобуса, не давая пошевелить плечами. Уши закладывало до того, что я устал сглатывать слюну и зевать, пытаясь выровнять давление, ощущая, как болит кадык и связки. Воздух стал плотным, дышать приходилось с усилием.

И в какой-то момент сквозь рев разрезаемого потока воздуха я услышал глухой хлопок, ударивший по барабанным перепонкам так резко, что я инстинктивно вжал голову в плечи.

Как врач и человек, имеющий базовое представление о физике, я прекрасно знал, что означает этот звук в аэродинамике. Чисто теоретически мы преодолели звуковой барьер и неслись со скоростью звука, но мозг наотрез отказывался принимать эту информацию. Такого просто не могло быть. Это невозможно! Мы находились глубоко под землей, внутри собранной из кусков железа платформы, которая ехала по ржавому монорельсу.

Никакая конструкция, созданная в доиндустриальную эпоху, не могла разогнаться до тысячи двухсот километров в час и не разлететься при этом на молекулы. Я убедил себя, что это был просто акустический удар из-за перепада давления в туннеле. Либо сработал какой-нибудь древний клапан. Либо у меня просто начались галлюцинации от гипоксии. Что угодно, только не переход на сверхзвук.

Даграль внезапно перестал хохотать. Он резко навалился на пульт, перехватывая рычаги.

— Держитесь, мы скоро уже будем близко и начнем тормозить! Лучше закройте уши! — заорал он, не оборачиваясь.

Слова утонули в акустическом хаосе металлического короба. Скрежет рельса и гул магнитных потоков превратили его голос в неразборчивую кашу из гласных и согласных звуков.

Один из бойцов спецназа, сидевший у приоткрытой двери микроавтобуса, высунулся наружу.

— ЧТО ОН СКАЗАЛ⁈ — крикнул солдат во всю мощь, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— СКАЗАЛ НАМЫТЬ СУШИ! — крикнул я в ответ, срывая голос.

С переднего сиденья автобуса, отстегнув ремень безопасности, высунулась Шая. Ее эльфийские уши, которые по идее должны были быть острее человеческих, сейчас явно страдали от дезориентации не меньше моих.

— ЗАБЫЛ КУШАТЬ⁈ — пронзительно крикнула эльфийка, переводя непонимающий взгляд с меня на оперативника.

— ЗАКРЫТЬ УШИ!!! — гаркнул дварф, обернувшись к нам через плечо.

Но акустика сыграла злую шутку в очередной раз. Все в кабине машины снова непонимающе стали переглядываться, лица выражали абсолютную растерянность.

Какие суши? Зачем кушать? Что вообще происходит? Грохот вокруг не утихал ни на секунду.

Поняв, что словесные команды здесь бессильны, Даграль пошел на крайние меры. Оторвавшись обеими руками от рулевых скоб (от чего у меня едва не остановилось сердце) дварф повернулся к нам всем корпусом. Он снова заорал, что надо закрыть уши, и при этом начал активно жестикулировать руками, прижимая пустые ладони к вискам, демонстрируя свои требования. И только после этой пантомимы до всех наконец дошло, о чем идет речь.

Мы синхронно вцепились в уши.

И вовремя.

Снизу раздался пронзительный и скрежещущий вой, словно по рельсу пустили гигантскую циркулярную пилу. Платформу тряхнуло. За гулом последовал резкий зубодробительный толчок. Кинетическая энергия сотен тонн металла, помноженная на колоссальную скорость, схлестнулась с системой торможения.

Меня швырнуло вперед. Пальцы левой руки, намертво сжавшие металлический поручень у двери автобуса, хрустнули. Тело рвануло по инерции так сильно, что я едва не улетел лицом прямо в рифленый пол площадки, а державшуюся за поручень руку думал вырвет из сустава с корнем. Плечо прострелило острой болью, суставная сумка натянулась до предела.

В этот момент тусклое внутреннее освещение мигнуло, и прямо по курсу, сквозь узкую щель переднего визора в нашей металлической капсуле, я увидел это.

В слабом желтоватом свете подземных ламп впереди виднелась глухая каменная переборка. Массивная стена, перекрывающая тоннель наглухо, к которой наша платформа продолжала нестись, как оглашенная.

— ДАГРАЛЬ, МЫ РАСШИБЕМСЯ! — прокричал я, чувствуя, как голосовые связки царапает паника.

Старик, снова вцепившийся в рычаги, даже не вздрогнул.

— НЕТ! ВСЕ НОРМАЛЬНО! ТЕХНОЛОГИИ РАБОТАЮТ КАК НАДО! — проревел он в ответ.

— ТЕХНОЛОГИИ⁈ — горланил я. — ЭТО РЖАВЫЙ КУСОК МОНОРЕЛЬСА, РАБОТАЮЩИЙ БЛАГОДАРЯ ЧУДУ!

А переборка приближалась. Я уже различал трещины на сером камне и глубокие заклепки на боковых направляющих. Расстояние сокращалось катастрофически. Двести метров. Сто пятьдесят. Сто.

Внутри меня все заледенело. Как судмедэксперт с многолетним стажем, я прекрасно знал физиологию травмы. Мозг, как назло, уже рисовал картину того, что произойдет с нашими телами в следующие десять секунд при столкновении со стеной на такой скорости.

Гидродинамический удар разорвет внутренние органы раньше, чем металл обшивки сомнет наши кости. Весь отряд просто размажет по переборке тонким слоем, скрутит вместе с железом микроавтобуса в бесформенный ком фарша и пластика, а затем разбросает кусками по всему подземелью. Если кто-то сюда доберется и попробует опознать, то сделать это удастся разве что по кусочкам мяса и ДНК.

Пятьдесят метров. Я зажмурился, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки, готовясь к мгновенной темноте.

Раздался оглушительный вой пневматики и шипение стравливаемого под огромным давлением воздуха. Магнитные тормоза, игнорируя законы классического трения, сбросили оставшуюся скорость нелинейно.

Она плавно докатилась к самой переборке и замерла, тихо лязгнув стопорами, словно пассажирский лифт, прибывший на нужный этаж. Зазор между передним краем нашей площадки и каменной стеной составил не больше пары десятков сантиметров.

Затем сработали внешние механизмы. Короб, который защищал нас в пути, начал расходиться, стальные листы по бокам поползли вниз, крыша сложилась гармошкой и исчезла в днище платформы; стены собрались обратно под себя, вновь превратив нашу капсулу в открытую плоскую площадку с направляющими, с которой мог спокойно съехать микроавтобус.

Мы оказались в огромном, тускло освещенном терминале, высеченном в скальной породе.

На мгновение мне показалось, что барабанные перепонки не выдержали давления и лопнули — настолько было тихо вокруг после адского грохота.

— Ау?.. — тихо сказал я в пространство и негромкое эхо моего голоса разнеслось по пространству: «ау… у… у… у………»

Бойцы в автобусе тяжело дышали. Кто-то глухо матерился сквозь стиснутые зубы.

Даграль стряхнул невидимую пылинку с плеча, подхватил свою секиру и развернувшись, абсолютно спокойно с совершенно невозмутимым видом, перешагнул через край платформы, спустившись на каменную площадку.

— Сказал же: работают как надо, — проворчал дварф себе под нос, поправляя пояс.

А я стоял, согнувшись пополам, все еще намертво вцепившись обеими руками в холодный железный поручень. Сердце колотилось в горле так, что перехватывало дыхание.

Я смотрел на спину дварфа, затем на монолитную переборку впереди, на пыльный пол станции и просто не верил в происходящее.

Когда микроавтобус спустился с платформы и я сошел рядом, открывшееся нашим взорам зрелище поразило до глубины души. Огромное многоуровневое пространство, отделанное идеально подогнанным камнем. Множество архитектурных решений, выполненных в старинном дварфийском стиле, соседствовали с вполне современными элементами.

— Это что такое же? — восхищенно оглядывалась Шая, ее голос прозвучал едва слышным шепотом, словно она боялась спугнуть это видение. — Ничего подобного за всю свою жизнь не видела…

— Когда-то давно это был центральный узел нашей транспортной развязки, — пояснил Даграль. — Но с тех пор, как многие дома перебрались на поверхность, предыдущий Дал'к Толос прекратился, и все наладилось, потребность в таких узлах отпала. Но… оказалось, что история циклична, а наши технологии все еще исправны.

Старый дварф окинул взглядом колонны, украшенные высеченными каменными фигурами давно умерших сородичей. Здесь были изображены горные мастера, кузнецы, правители и даже, кажется, какая-то странная, почти человекоподобная статуя с длинной, тщательно вырезанной бородой. Разнонаправленные стрелки, выбитые на стенах, указывали пути в разные сектора города, написанные на неизвестном мне дварфийском языке. Это было поразительно.

— Но почему именно это место? — задал я вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Потому что когда-то давно здесь, еще глубже под землей, был один из самых надежных дварфийских банков, — ответил Даграль, повернувшись ко мне.

— У вас что, еще и банк свой был? — изумился я, не удержавшись от восклицания.

— А как вы думали? — Даграль добродушно хмыкнул, словно объясняя азбучные истины. — Давным-давно мы делали свои монеты, свое золото, и, естественно, все это добро надо было где-то хранить. Поэтому и был свой банк.

— И вы хотите сказать, что скрижаль берегли в банке? — уточнила Шая.

Даграль недобро шмыгнул носом, словно предположение было крайне нелепым.

— К сожалению, нет, — ответил он.

— А где же еще, если не в банке?

— Глубже, — коротко ответил старик, медленно проводя рукой по древнему камню, скрывающему множество секретов. — Гораздо глубже.

Даграль повел нас через гигантский терминал. Мы шли за ним ровным строем, пока не оказались у края широкой шахты, в которой не было ни дверей, ни барьеров, ни створок. Просто ровный каменный обрыв, куда можно было по неосторожности ухнуть и размазаться тонким слоем где-то глубоко внизу.

— Тээээкс, — протянул Даграль, ощупывая ладонью стену у самого края. — Ага!

ЩЕЛК.

Где-то внутри стены сработал скрытый механизм.

— Ну, подождем, — философски заметил дварф.

Он заложил руки за спину и стал перекатываться с пяток на носки, насвистывая себе под нос какую-то только ему известную мелодию. Мотив был ритмичным и тяжелым, и мне почему-то показалось, что он идеально ложится на то, чтобы держать в руках кирку и долбить породу в такт вместе с собратьями.

Ожидание затянулось на несколько минут. Один из спецназовцев, оглядывая темные своды, не выдержал:

— А чего ждем-то? — уточнил солдат.

Даграль перестал насвистывать и посмотрел на бойца.

— Ну, если ты хочешь пару километров спускаться пешком вниз, то там чуть дальше есть лестница, — спокойно ответил он, указав пальцем куда-то в темноту.

— Сколько километров? — осторожно переспросила Шая, едва не закашлявшись.

— Пару, — так же невозмутимо повторил старик.

Вскоре из черного провала абсолютно бесшумно поднялась металлическая платформа, остановившись вровень с нашим ярусом. Мы зашли на гладкий металл. Даграль что-то нажал, и платформа стремительно ушла вниз.

Лифт двигался очень быстро, но привычного при таком спуске эффекта свободного падения или неприятного чувства в животе не возникло. Техника дварфов казалась мне просто какой-то научной фантастикой, не иначе. И все в голове не укладывалось, а вот если соединить их технологии и наши с поверхности, то не стали бы люди в этом мире уже летать в космос? Или вообще покорять иные миры…

От размышлений меня оторвал факт того, что платформа плавно остановилась и мы оказались в длинном зале.

Кажется, это и был банк. Лучи тактических фонарей скользили по рядам длинных каменных стоек, заброшенным кассам с толстыми прутьями решеток и абсолютной пустоте. По количеству слежавшейся серой пыли было ясно, что здание заброшено очень и очень давно. Невероятно давно. Сто лет назад, а то и больше.

— Поверить не могу, что такое великолепие забросили просто потому, что многие из вас стали заниматься делами на поверхности, — сказал я, оценивая масштабы оставленной без дела архитектуры.

Даграль, шагая мимо пыльных стоек, лишь отмахнулся рукой.

— Ну так… а кто за этим всем следить будет? А платить работникам чем, когда оборота нет? — ответил он. — Бизнес есть бизнес. Все вложения забрали, работников разогнали и дело с концом. Как построили, так и забросили, делов-то, Виктор. Идемте, нам еще шагать и шагать.

Мы прошли сквозь пустой операционный зал, миновали длинные ряды касс и углубились в закулисье старого дварфийского банка. Пространство здесь носило сугубо утилитарный характер: узкие коридоры, брошенные кабинеты и распахнутые настежь массивные двери бронированных хранилищ.

Если бы не спокойствие дварфа, я бы, честное слово, сюда бы ни в жизнь не пошел. Сцена представлялась, как в фильмах ужасов про заброшенные постройки, где в каждой тени мерещится маньяк.

Даграль, не останавливаясь, провел нас к дальней стене административного сектора, где за неприметной технической дверью скрывался спуск в виде каменной винтовой лестница, подобная той, что была в Торне. Грубые ступени без перил и ограждений бесконечной спиралью уходили во тьму.

Мы начали спуск.

Чем глубже мы погружались по каменной кишке, тем сильнее менялся микроклимат, становясь жарче и жарче. Вентиляция здесь отсутствовала как данность, и с каждым десятком витков температура неумолимо ползла вверх.

Вскоре мне пришлось расстегнуть куртку, потому что одежда начала неприятно липнуть к спине. Бойцам сопровождения из СБРИ, закованным в экипировку и, повезло куда меньше. Я отчетливо слышал их сбивающееся дыхание и как-то и дело они приподнимали балаклавы, чтобы освободить дыхание. Никто не жаловался, но физическая нагрузка давала о себе знать.

Затем появился запах.

Сначала едва заметный химический привкус, оседающий на языке при вдохе, но постепенно вонь усиливалась. Едкий аромат тухлых яиц смешивался с удушливой жарой, оседая на слизистой гортани и раздражая нос. Кто-то из солдат позади меня тихо закашлялся.

Сера. Вот что это было.

Винтовая лестница казалась бесконечной, пока, наконец, каменный туннель не вывел нас в очередное открытое пространство.

Ступени закончились ровным полом. Фонарей осветили пространство, но вязли в абсолютной тьме, не доставая до противоположных стен. Мы оказались в колоссальной природной каверне. Воздух здесь был таким горячим и тяжелым, что каждый вдох обжигал носоглотку, а запах серы достигал концентрации, вызывающей инстинктивное желание надеть респиратор.

Нижние своды пещеры оставались в темноте, но изредка откуда-то снизу пробивались красновато-зловещие всполохи. Они накатывали короткими волнами, вырывая из мрака грубую фактуру нависающих над нами каменных арок.

Даграль шел впереди уверенным шагом, словно гулял по аллее парка, ничуть не смущаясь ни жары, ни отсутствия освещения. Внезапно он остановился, оперся на древко секиры и, не оборачиваясь, предупредил:

— Осторожнее, здесь обрыв, не упадите.

В этот самый момент внизу произошел очередной всполох. Пространство каверны залил густой оранжевый свет.

Шая осторожно сделала несколько шагов вперед, приближаясь к неровному краю площадки. Она слегка наклонилась, опуская взгляд в провал. Багровые отсветы упали на ее лицо, подчеркнув сведенные от напряжения брови.

— Что там еще такое? — глухо спросила эльфийка. Она всматривалась во тьму, и ее глаза расширились. — Лесная матерь… — прошептала она, почти не размыкая губ.

Я подошел тоже и встал рядом, но сохранил безопасную дистанцию, не доходя до самого обрыва около метра, и заглянул вниз.

Зрелище было грандиозным и пугающим одновременно.

В самом низу, метрах в двухстах пятидесяти или даже трехстах под нами, раскинулось огромное поле застывшей лавы. Гигантская кальдера была покрыта черной исполосованной трещинами коркой базальта, сквозь которые просвечивалась тягучая магма.

Кое-где черная корка прорывалась под огромным давлением, и лавовые пузыри лопались с глухим звуком, выбрасывая в воздух фонтаны искр и жидкого огня. Вспышка заливала пещеру ярким светом, после чего порода медленно темнела, остывая, пока в другом конце поля не происходил новый прорыв.

Температура, бившая снизу, была такой силы, что над поверхностью кальдеры искажался и дрожал воздух. Падение туда гарантировало мгновенную кремацию. Причем с такой скоростью, что испугаться успеешь, пока летишь, а вот почувствовать… что-то почувствовать удастся вряд ли, потому что испепелиться там можно было во мгновение ока.

Я сглотнул пересохшим горлом, отрывая взгляд от магматического озера, и посмотрел на старого дварфа.

— Даграль, где мы?.. — хрипло спросил я.

Бывший старейшина повернул ко мне голову. В тусклом багровом свете его изуродованное шрамами лицо выглядело совершенно бесстрастным.

— Почти у того места, где находится скрижаль, — обыденно ответил он.

Я снова перевел взгляд на бездонную пропасть под ногами, затем на ровную черную стену вдали, куда не доставал даже свет вспышек.

— Замечательно, — ровно произнес я. — Но мы у обрыва.

Ни моста, ни каменных троп, ни железных лестниц, вмурованных в стены каверны, здесь не было. Только обрыв и озеро лавы в трех сотнях метров ниже.

Дварф посмотрел на меня и совершенно внезапно снова хитро хмыкнул.

Не произнеся больше ни слова, Даграль развернулся и сделал несколько шагов назад от края пропасти, удаляясь в полутьму площадки. Он перехватил секиру удобнее, коротко выдохнул, а затем, тяжело хромая на правую ногу, внезапно сорвался с места.

— Э, старик, ты че удумал, — озадаченно спросил один из бойцов.

Внутри меня шевельнулось предчувствие чего-то нехорошего.

— Даграль? — спросил я, глядя на дварфа.

Сделав два широких шага вперед, набирая инерцию, Даграль наступил сапогом на самый край обрыва и, с силой оттолкнувшись здоровой ногой, сиганул прямо в пустоту.

— ДАГРАЛЬ!!! — заорал я не своим голосом, делая рефлекторный рывок вперед, чтобы схватить старика, но мои пальцы ухватили лишь раскаленный воздух.

— НЕЕЕЕТ! — голос эльфийки сорвался на фальцет.

Дорогие читатели! Пожалуйста, минутку внимания, у нас важное объявление!

Мы очень надеемся, что вам нравится история Виктора Громова и Мир Архитектора, а история продолжает быть интересной!

Мы крайне признательны, что вы остаетесь с нами, переживаете за Виктора и следите за приключениями! Если бы не вы, то этой истории никогда бы не было!

И именно поэтому, пока вы ожидаете проду, мы вместе с Сергеем хотим представить наш новый совместный проект: «Лесной Дозор»!

Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся… опять капкан! И никакого гипса!

А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой!

Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат «системные подсказки».

Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся.

Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…

Читать здесь: https://author.today/reader/607934/5806553