Я сидел перед ноутбуком еще несколько минут, глядя в пустой монитор.

Разговор с Императором и руководством силовых структур завершился, но легче от этого не стал, поскольку впереди маячила дипломатическая возня, которая может затянуться. Если китайская сторона упрется, то экспедиция на Эверест закончится, не успев начаться. А пробираться туда тайком будет огромной проблемой, не используя воздушную технику, которую смогут засечь за несколько десятков километров от границы.

Ладно, решать проблемы чужих границ — забота правителей и министров. Моя задача на текущий момент состояла в том, чтобы просто выжить и сохранить способность соображать.

Поднявшись со стула, я прошел к кровати, собираясь прилечь и отдохнуть хотя бы до утра. Перелеты, переезды, марш-бросок по лесу, стычка с радикалами, а затем спуск в подземный город и участие в местной политической игре выжали из меня последние остатки сил. Хотелось просто снять ботинки, лечь на матрас и провалиться в сон хотя бы на пару часов, пока нас не позовут обратно к вертолету.

Я наклонился, чтобы развязать шнурки, но в дверь коротко постучали.

— Войдите, — ровно произнес я.

Дверная ручка повернулась и в комнату шагнул Даграль. Старый одноглазый дварф остановился на пороге, окинул помещение здоровым глазом, после чего плотно прикрыл за собой дверь. Он двигался тяжело, припадая на правую ногу, и каждый шаг сопровождался характерным стуком.

Не спрашивая разрешения, Даграль прошел к свободному стулу у стены, развернул его, тяжело опустился на сиденье и положил покрытые шрамами ладони на колени.

— Рад, что вам удалось склонить чашу весов в эту сторону, — произнес он без лишних вступлений, глядя на меня. — С Дал'к Толос давно надо было покончить.

Фраза прозвучала так, словно старик давно ждал этого момента.

— Вы что-то знаете? — спросил я прямо, не упуская возможности вытянуть полезную информацию из бывшего старейшины Торна.

Даграль пренебрежительно отмахнулся мозолистой рукой.

— А, — выдохнул он. — Как и все, по крохам. Ногу потерял как раз из-за последствий предыдущего выброса.

Услышав это, я удивленно вскинул брови. Я знал, что эльфы долгожители. Я знал, что дварфы тоже живут дольше людей. Но слова Рудольфа Камнебородого и самого Торбина указывали на то, что последний катаклизм происходил несколько веков назад.

— Это ж как давно-то он был? — я слегка подался вперед, пытаясь сопоставить факты. — И, простите, сколько вам тогда лет?

Даграль коротко хмыкнул. Он прикрыл свой единственный глаз, словно на секунду возвращаясь в прошлое, о котором я только что спросил.

— Не так много, как бывает эльфам в этом мире, — ответил старик, снова открыв глаз. — Но утолю твою любознательность. Мне триста пятьдесят лет.

Триста пятьдесят. Охренеть. Передо мной сидел живой свидетель истории, переживший десяток человеческих поколений и наблюдавших за сменой имперских эпох.

— А последствия — не то же самое, что и сам Дал'к Толос, — продолжил дварф, поясняя свою мысль. — В возрасте пятидесяти лет я наравне со своими собратьями сражался плечом к плечу против расплодившихся тварей. К тому времени, благо, их популяция уже перестала расти, но оставшиеся рыскали по землям и лезли в горы. Мы их вычищали. Там я ногу и оставил.

— Выходит, что вы знаете, почему это происходит? — спросил я, надеясь, что его возраст и опыт кроют в себе ключ к причинам катаклизма.

Даграль отрицательно покачал головой. Седые пряди густой бороды качнулись по грубой ткани жилета.

— Нет. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь знает точно причину Дал'к Толос. У эльфов была какая-то присказка и суеверие, что с этим связан «избранный», однако ничего сказать про это не могу. Но могу сказать наверняка, что решение проблемы есть.

Он сделал короткую паузу, упершись взглядом в пол.

— К сожалению, триста лет назад у правителей не хватило смелости свершить то, что нужно было.

Я нахмурился.

— Почему? — искренне поинтересовался я.

Мне взаправду было непонятно, какие могли быть мотивы у людей или представителей других рас того времени. Если у них на руках имелось готовое решение проблемы, грозящей уничтожением всего разумного населения, то почему они пошли на попятную? Что могло заставить правителей отложить спасение мира в долгий ящик, обрекая будущие поколения на повторение катастрофы? Интриги? Потеря власти? Распределение ресурсов?

— Причиной тому было тяжелое решение, на которое у них не хватило духу, — ровным тоном ответил Даграль, глядя мне в глаза своим глазом, внутри которого плескалась многовековая усталость. — И я молю всех дварфийских богов и Мировую Энергию, чтобы в этот раз его хватило вам.

Я скрестил руки на груди, пытаясь найти в словах дварфа хоть какое-то подобие конкретики, но снова получались только абстрактные фразы, как в эльфийских преданиях.

— Вы говорите загадками, господин Даграль, — сказал я.

Дварф снова глухо хмыкнул, едва заметно улыбнувшись.

— Так и было задумано, — ответил он. — И раз уж вы собираетесь на Эверест за скрижалью, то, надеюсь, не будешь возражать, если я составлю вам компанию?

Вопрос прозвучал настолько обыденно, словно речь шла о поездке в соседнюю губернию в гости к дедушке, а не о экспедиции на самую высокую точку мира в условиях закрытых границ и наступившего апокалипсиса.

На мгновение я растерялся.

— Да я… эм… кто я такой, чтобы запрещать вам?

— Ну как это… — Даграль коротко хохотнул. Смех перешел в кашель, который он быстро подавил. — Я всего лишь старик, который когда-то возглавлял совет старейшин в Торне. А ты человек, что собирается противостоять огромной беде.

— Ну, не я один, — резонно поправил я, не собираясь присваивать себе лавры единственного спасителя. — Нас много. Империя в этом заинтересована, спецслужбы работают. И многие мировые лидеры в том числе пытаются найти выход.

— Ага, — протянул дварф с откровенным скептицизмом. Он поскреб ногтями жесткую щетину на щеке. — Но почему-то в самое пекло все эти мировые лидеры не шибко торопятся лезть. Сидят себе за толстыми стенами. А вот ты… ты суешь голову в петлю так резво, словно уверен, что ничего не случится.

Он оперся руками о подлокотники и медленно поднялся со стула, выпрямляя больную ногу.

— Поэтому я намерен пойти с вами, чтобы в нужный момент помочь, — твердо заявил Даграль. — Да и к тому же, кому как не мне знать тайные тропы в Эвересте? Сомневаюсь, что хоть кто-то из этих молокососов, заседающих нынче в совете, бывал там так часто, как я.

Услышав про «тайные тропы», я понял, что старик сейчас предложил нам не просто свои седины, а опыт, информацию и знания, которые сложно переоценить. Если на Эвересте есть скрытые проходы, известные только дварфам старой закалки, это кардинально меняет дело.

— Я не стану вам мешать, господин Даграль, — серьезно ответил я, принимая его предложение. — А если учесть, что вы обладаете тонной информации и огромным опытом, то это будет только к лучшему. Мы не откажемся от проводника вашего уровня.

Дварф довольно хмыкнул, одобрительно кивнув.

— Тогда договорились. Твои имперские уже решили, когда будем выдвигаться?

Я потер переносицу, вспоминая недавний доклад перед Федором II.

— Пока еще нет. Завтра выдвигаемся обратно в столицу, в правительственный бункер. А там уже будем решать, как поступать дальше. Наши чиновники хотят попытаться договориться с Китаем или Непалом, чтобы мы смогли добраться до горы вертолетами через их воздушное пространство и, в идеале, получили логистическую поддержку с их стороны.

Даграль громко шмыгнул носом, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к человеческой дипломатии.

— Воздухом — не лучшая идея, — отрезал старик.

— А что… есть другой вариант? — удивленно спросил я.

Я, конечно, помнил, как нас потрепали твари на высоте восьми тысяч метров во время полета в Крым. Лезть в небо сейчас действительно было опасным занятием. Но как еще можно быстро преодолеть несколько тысяч километров через чужие закрытые границы, минуя военные кордоны и таможню?

— Эхе-хе-хе-хе… — Даграль рассмеялся, обнажив крепкие желтоватые зубы. Он покачал головой, глядя на меня как на несмышленого юнца. — Как же вы, люди, мало знаете о наших изобретениях и способах передвижения.

Он сделал шаг в сторону двери, тяжело ступая по ровному полу.

— Думаете, мы по соседским территориям пешком передвигаемся? Или по поверхности трясемся в ваших железных повозках? — Даграль презрительно махнул рукой. — Да на кой-ляд оно нам надо! Да еще и от китайцев там разрешение какое-то ждать, бумаги подписывать, кланяться? Тьху! Мир катится в гузно, а они там договоры договаривают.

Старик взялся за дверную ручку и обернулся ко мне.

— Завтра тогда летим в вашу столицу, — произнес он, — и я покажу одно место Императору. И оттуда мы до Эвереста за пару часов доберемся. Без всяких китайцев, радаров и вертолетов.

Мои глаза расширились. Я быстро прикинул в уме расстояние от Москвы до Гималаев. Это больше пяти тысяч километров по прямой.

— Пару… часов?.. — недоверчиво переспросил я.

— А ты думал? — он усмехнулся в бороду и пригладил ее грубыми пальцами. — Я же говорю, мало вы, люди, знаете про нас и наши технологии. Отдыхай пока. До завтра, Виктор Громов.

Утром сборы не отняли много времени. Собственно, собирать было практически нечего.

На каменном плато перед вратами Торна, где вчера мы отбивали атаку черных тварей, уже ждали. Небо над ущельем вновь затянуло серыми тучами, ветер гнал по камням мелкую крошку, а лопасти вертолета рассекали воздух, готовясь ко взлету.

Подойдя ближе, я остановился.

Рядом с открытой боковой дверью десантного отсека стоял Даграль. Старый дварф разительно отличался от того хромого старика в гражданском жилете, которого я видел вчера в коридорах архива. Сейчас он был одет в подогнанную по фигуре кольчугу мелкого плетения. На голове сидел шлем, а в руках он непринужденно, словно легкую трость, держал массивную секиру. Лезвие оружия было покрыто глубокой вязью рун, в которых, если присмотреться, угадывался запечатанный энергетический контур.

— Старомодно, — тихо, но отчетливо отметил один из бойцов нашего сопровождения, стоявший неподалеку. Оперативник в современной кевларовой броне и с автоматической винтовкой скептически окинул взглядом тяжелое вооружение дварфа.

Даграль даже не повернул головы. Он лишь слегка скосил глаз на солдата.

— Зато работает против тварей, в отличие от твоей цацки бесполезной, — сухо цыкнул зубом дварф.

Боец СБРИ тут же умолк. Вчера мы все наглядно убедились, что современный свинец без магической мембраны против существ из Разломов неэффективен. И эту проблему еще предстояло решать.

В стороне от машины переминался с ноги на ногу Торбин. Я подошел к нему.

— Ну что, Торбин. Мы выдвигаемся, — сказал я.

— И правильно делаете, Виктор, — кивнул кабатчик. Он посмотрел на вертолет, затем на меня. — Я с вами не полечу. Не вижу ни единого смысла в своем присутствии. Обузой в пути быть не хочу, я не боец для таких походов. Толку с меня там будет, как с козла молока, только прикрывать придется. Мое дело сделано, я вас к совету привел.

— Правильно, — раздался густой бас Даграля. Одноглазый оперся на древко секиры и посмотрел на соплеменника. — И вообще, зря ты из Торна в свое время ушел. Тебе место здесь, в совете, как одному из самых главных наследников города. Мог бы влиять на дела клана, а не пиво разбавлять на поверхности.

— Да в гузно это все! — раздраженно отмахнулся Торбин, поморщившись так, словно ему предложили съесть лимон целиком. — Я кабаком хочу заправлять, Даграль. Морским воздухом дышать, рыбу ловить и с матросами байки травить. А не пререкаться каждый божий день за круглым столом на тему того, что в цеху С-3 упала добыча на полпроцента, потому что, видите ли, цеху В-10 выделили двадцать новых бурильных сверл в обход очереди. Или какие еще там у них бывают аргументы, я уже и не помню. Не-е, в сраку это все. Точно не мое.

Даграль слушал его возмущенную тираду и вдруг громко и искренне хохотнул.

— Сотня лет прошла, а ты все такой же, — сказал бывший старейшина, качая головой.

— А каким мне еще быть? — развел руками Торбин, явно довольный тем, что смог отстоять свою позицию.

— Граф, вылетаем. Все готово, — подал голос капитан, высунувшись из кабины и махнув нам рукой. Двигатели начали набирать обороты, заглушая слова.

— Прощай, Торбин, — я подошел к дварфу, наклонился, крепко обнял его и похлопал по широкой спине.

— Береги себя, Виктор, — ответил он. — И с девчонками разберись, как вернешься. Не дело им болеть.

— Разберусь, — пообещал я.

Затем Торбин подошел к Дагралю. Они обнялись, тоже хлопая друг друга по спинам.

— И ты себя береги, упрямый старик, — сказал Торбин, отстраняясь.

Даграль снова рассмеялся, перехватывая секиру в левую руку.

— Яйца курицу не учат, — он опустил тяжелую ладонь, закованную в кольчужную перчатку, Торбину на макушку и слегка потрепал его по волосам, как маленького пацана.

Времени на долгие проводы больше не оставалось. Мы с Дагралем поднялись на борт, боковая дверь с лязгом закрылась. Вертолет тяжело оторвался от каменного плато, развернулся над ущельем и взял курс на север, оставляя позади врата Торна.

Обратный путь прошел строго по расписанию и без малейших инцидентов. Тварей в небе мы не встретили, небо оставалось чистым. Вертолет доставил нас на ту же взлетно-посадочную полосу в предгорьях, где нас уже дожидался прогретый бизнес-джет.

Даграль, оказавшись в салоне реактивного самолета, не выказал ни капли удивления или восторга перед человеческими технологиями. Он просто сел в кожаное кресло, поставил секиру между коленей, уперся подбородком в скрещенные на рукояти руки и закрыл глаз. За весь полет до столицы он не проронил ни слова. Я последовал его примеру, экономя силы перед предстоящим разговором в бункере.

По прибытию в Москву алгоритм повторился с точностью до минуты. Закрытый аэродром, бронированный микроавтобус, безлюдные улицы, присыпанные серой золой, и спуск в правительственный бункер на автомобильном лифте.

Когда мы вышли в подземные коридоры, на Даграля, естественно, косились. Местный персонал, привыкший к строгим костюмам чиновников и черной униформе спецназа, явно не был готов увидеть закованного в кольчугу низкорослого бородача с двуручным оружием.

Нас быстро провели через блок санитарной обработки. Даграля процедура дезинфекции слегка раздосадовала, он что-то недовольно пробурчал себе под нос про «человеческую паранойю», но возражать не стал.

Сразу после этого конвой сопроводил нас прямиком в переговорную комнату Императора.

Мы вошли внутрь. За столом все также находились трое: Император Федор II, Белозеров и Шувалов. Архиепископа Игнатиуса по-прежнему не было.

Дверь за нами закрылась.

Я не успел даже открыть рот для приветствия.

Даграль сделал тяжелый шаг вперед и без лишних предисловий перешел к делу:

— Итак, мне нужна карта, а еще понадобятся десять подготовленных людей и снаряжение для высокогорья.

Тишина в переговорной повисла буквально на долю секунды, а затем взорвалась.

— А вы вообще кто и что у вас за внешний вид? — резко вклинился Белозеров, мгновенно напрягшись и подавшись вперед. Глава СБРИ зло покосился на меня. — Громов, кого ты с собой притащил? И какое право вы имеете врываться сюда и что-то требовать у самого Императора⁈

Даграль даже не моргнул. Он медленно повернул голову к Белозерову, смерив взглядом, затем дварф перевел взгляд на Федора II.

Император сидел абсолютно спокойно. Монарх не изменился в лице, руки были сцеплены в замок перед собой на столешнице.

— Я Даграль. Бывший старейшина Торна, — представился дварф, проигнорировав выпад начальника тайной полиции. — И я не требую. Я делюсь информацией. И просто так к слову, — добавил он, словно невзначай, — я прадеда вашего императора в пеленках видал.