Я перегнулся через сиденье, чтобы посмотреть вниз. На первый взгляд казалось, что у подножия отвесной скалы копошатся муравьи, но стоило пилоту заложить вираж и сбросить высоту, как мы увидели то, чего явно не хотелось бы.

Врата в подземный город Торн представляли собой исполинские створки, вытесанные из камня, которые сейчас были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропускать внутрь бегущих со стороны леса отставших, а на самом каменистом плато перед ними кипела жесточайшая рубка.

Дварфы, закованные в кольчуги и тяжелые пластинчатые доспехи, выстроили перед входом плотный заслон, орудуя ростовыми щитами, двуручными секирами и короткими топорами.

Чего-чего я не ожидал увидеть, так это оружие средневековой эпохи в нашей современности, когда отряд из ста таких наемников смогли бы разнести десяток солдат с пулеметами.

Но последующим для меня шоком стало то, что черные твари, с которыми я успел познакомиться у эльфийских лесов, добрались до Торна и теперь лезли из предгорных лесов в сторону ворот, нагоняя бегущих коротышек.

Диссонанс, возникший в голове от увиденного в бою, мгновенно меня ввел в ступор. Я отчетливо помнил, как пули имперского спецназа просто прошивали созданий насквозь, не нанося никакого урона. Разорванный туман мгновенно срастался, пока я не начал выбивать из них дух концентрированными зарядами психеи. Но здесь…

Дварфский топор с размаху врезался в черную тварь, отсекая ей конечность. Существо беззвучно взвилось и осыпалось на камни хлопьями пепла. Удар щитом сминал другого монстра, заставляя его отшатнуться, словно тот получил физический урон, а в следующую секунду другой дварф двуручной секирой переполовинил тварь, да так, что в земле там, куда приземлился топор, остался ров.

— Торбин, что это значит? — обратился я к дварфу, не скрывая недоумения. — Почему твари не срастаются обратно от удара обычным топором?

Дварф оторвался от стекла и посмотрел на меня с не меньшим замешательством.

— Без понятия, Виктор, — ответил он. — Я знаю не больше твоего.

В наушниках раздался голос вперемешку с треском статики связи.

— Крепость, прием. Вызывает борт «Ястреб», — заговорил капитан вертолета. — Запрашиваю разрешение на посадку, прием.

Сквозь помехи прорвались отдаленные звуки лязга металла, надрывные крики и тяжелое дыхание.

— ДА КАКАЯ В КАМЕННЫЙ УДЪ ПОСАДКА, ГА⁈ — рявкнул говоривший в динамиках так, словно не сидел в аппаратной, а стоял в первом ряду обороны. — У НАС ТУТ КУРВИНЫ СЫНЫ ЛЕЗУТ СО ВСЕХ ЩЕЛЕЙ, А НАМ СВОИХ ЕЩЕ ПРИНИМАТЬ НАДОСТЬ! ОТВАЛИ!

— Посадка не подтверждена, кружим над квадратом, — спокойно констатировал пилот, привыкший к нештатным ситуациям, и потянул ручку на себя, уводя тяжелую машину в безопасный вираж над плато.

Я продолжал смотреть вниз, где шеренга защитников медленно, но неумолимо пятилась к вратам под натиском черной волны. Если дело пойдет так и дальше, их просто задавят числом, не позволив закрыть створки.

— Капитан, — я нажал тангенту микрофона. — Задай вопрос, почему их топоры режут тварей.

Пилот, до этого спокойно управлявший вертолетом, на секунду повернул ко мне голову и сквозь стекло гермошлема на его лице виднелось неподдельное непонимание.

— Не совсем понял, — ответил он.

— Обратись к крепости и спроси, почему их оружие убивает тварей! — повторил я снова. — Скажи, что мы хотим помочь! Или выведи меня на их частоту, я сам задам вопросы!

Капитан слегка флегматично пожал плечами, словно слушать требования всяких графей с их идиотскими запросами ему также привычно и настолько лень уточнять, что проще сделать и не вникать, чем вникнуть и пожалеть.

Снова щелчок.

— Крепость, ответьте борту…

— ДА! АЛЁ⁈ ГОВОРИТЕ КТО ТАМ! — снова ворвался в эфир разъяренный бас.

— Говорит Громов, — перехватил я канал, опустив все лишние регалии и титулы. Графское достоинство сейчас было бы воспринято как издевательство. — Я маг ранга S, владею магией душ и управлением психеей. Объясните, как работает ваше холодное оружие, я хочу помочь! Я знаю, что обычный свинец этих тварей не берет, но вижу, что ваши топоры отлично с этим справляются!

Говоривший на секунду замолк.

— ИХ КОВАЛИ СТАРЫЕ МАСТЕРА! — наконец крикнул дварф, стараясь перекричать фоновый шум. — КАЖДЫЙ ТОПОР ИМЕЕТ ГРАВИРОВКУ С РУНАМИ И СИГИЛЯМИ!

Обрывистыми фразами он выдал суть, что старые кузнецы вместе с дварфийскими магами душ в процессе ковки вбивали частицу психеи в структуру металла, запирая энергию в рунических печатях. Такое оружие никогда не ржавело, весило больше обычного и предназначалось сугубо для защиты крепости от аномалий.

— У вас все, Громов⁈ — рявкнул он напоследок.

— Да. Если мы поможем отбить атаку, вы нас впустите?

— Ха! — зло гаркнул диспетчер. — Хотел бы я это видеть!

Больше он ничего говорить не стал, просто оборвав связь.

Я откинулся на спинку сиденья. Значит оружие дварфов работало как носитель, где металл выступал проводником для запертой внутри энергии души, и именно эта энергия при контакте разрушала структуру тварей.

Словно серебряный клинок у Геральта, который предназначался только для чудовищ. Стальной сердечник, но серебряная окантовка.

Значит, мне нужно напитать пули нашей огневой поддержки.

Идея вспыхнула мгновенно, но тут же столкнулась с математикой. Бортовой пулемет вертолета имеет скорострельность около шестисот пятидесяти выстрелов в минуту. Это почти одиннадцать пуль в секунду. Пытаться ухватить и пропитать психеей каждый вылетающий кусок свинца на такой скорости равносильно самоубийству. Мозг вскипит от потери концентрации, а резерв, который и без того находился не в лучшем состоянии после боя в стратосфере, обнулится за десяток секунд.

Мне нужно было выдумать что-нибудь малозатратное и простое. Как там говорится? Все гениальное просто? Вот и сейчас нужно было именно такое решение.

Достаточно просто смазать пулю, нанеся микроскопический слой энергии на поверхность, словно яд на острие дротика.

Мой взгляд упал на длинный ствол пулемета, закрепленного на поворотной турели в проеме боковой двери. Бортстрелок стоял рядом, контролируя сектор, но без приказа огонь не открывал.

Как…

Как что⁈

Что мне это напоминает, раздери его черти.

Как мыльный пузырь.

Точно!

Если натянуть на самый край дульного тормоза-компенсатора тончайшую энергетическую мембрану из психеи, то пуля, проходя сквозь эту плоскость, сама будет собирать на себя необходимый заряд. Минимальный расход энергии при максимальной скорострельности.

Но сработает ли это на практике?

— Капитан, — скомандовал я. — Снижаемся до бреющего полета. Зайдем вдоль кромки леса, будем прореживать тварей.

— Принято, снижаемся, — без лишних вопросов отозвался пилот, меняя шаг винта. Вертолет накренился и пошел вниз.

Я отстегнул ремни и подошел к проему двери, встав рядом с бортстрелком. Ветер хлестал в лицо, трепля волосы и одежду.

Положив руку на безопасное место на пулемете, где мне не откусил несколько пальцев затвором и не обожжет, я закрыл глаза и потянулся к источнику. В отличие от тяжеловесной «Второй Кожи», которой я окутывал самолет, сейчас требовалась ювелирная точность.

Сконцентрировав волю, я выпустил тонкий луч психеи и закрепил его прямо на металле дульного среза, затем выровнял по краям, создавая невидимую для обычного глаза пленку.

— Готов, — коротко бросил я.

— Боевой курс, — подтвердил пилот.

Вертолет пронесся всего в паре десятков метров над полем боя. Черная волна тварей, выливающаяся из леса, оказалась прямо по курсу.

— Огонь! — скомандовал я бортстрелку.

Др-др-др-др-др!

Тяжелый пулемет затарахтел, выплевывая длинную очередь. Трассеры яркими пунктирами понеслись вниз.

Свинец, проходя через мембрану, пробивал тела теней не насквозь и каждое попадание сопровождалось вспышкой. Черные создания, получившие порцию психеи, разрывались на куски и видя, что их тела не срастаются, либо начинали ретироваться, либо разорванные в клочья, осыпались пеплом.

Длинная очередь прошила наступающие ряды, как коса, сметая тварей одну за другой.

Я чувствовал, как с каждым выстрелом пулемет вытягивает из меня крошечную каплю энергии. Что ж, вполне сносно. Контролировать процесс удавалось, но я вновь задумался о том, что мне катастрофически не хватает какой-нибудь дополнительной «батарейки», от которой в особый час нужды я мог бы запитаться.

— Разворот, заходим на второй круг! — крикнул пилот, закладывая вираж над ущельем.

Мы сделали еще один заход. Пулемет продолжал тарахтеть, отправляя в толпу монстров десятки заряженных пуль. Твари, осознав, что угроза сверху уничтожает их быстрее, чем они успевают наступать, кинулись обратно под сень густых деревьев, укрываясь от губительного свинца.

Дварфы внизу, опираясь на щиты и секиры, поднимали оружие вверх. Сквозь рокот винтов доносились одобрительные крики, свист и улюлюканье. Бой с нашим участием длился не дольше пяти минут, но этого хватило, чтобы полностью переломить ситуацию на плато.

Бортстрелок отпустил гашетки, а я втянул остатки энергетической мембраны обратно. Руки слегка дрожали от напряжения, а в висках пульсировала тупая боль, но задача была выполнена.

— Крепость, это борт «Ястреб», — голос пилота в наушниках звучал куда более бодро. — Повторяю запрос на посадку.

Динамик снова затрещал. Но в этот раз вместо ругани в эфир ворвался искренний хохот.

— А как же! Ха-ха-ха! — прогремел голос диспетчера, в котором теперь отчетливо слышалось уважение. — Даю добро, садитесь, имперский вертолет!

Шасси вертолета коснулись каменного плато, слегка спружинив на амортизаторах. Рев турбин начал плавно сходить на нет, а лопасти, замедляясь, продолжали гнать по камням сухую пыль и черный пепел, оставшийся от уничтоженных тварей.

Бортстрелок откинул боковую дверь, и мы с Торбиным, сопровождаемые пилотом и остальным экипажем, ступили на твердую землю.

Я ожидал чего угодно. Тяжелых взглядов, сухой воинской благодарности, подозрений или сдержанных кивков. В конце концов, мы чужаки, которые только что приземлились у самого порога их закрытого мира.

Но я совершенно забыл, с кем имею дело.

Стоило нам только оказаться снаружи, как толпа закованных в железо, израненных, перепачканных копотью и кровью дварфов взорвалась оглушительным приветствием.

Они заулюлюкали, начали бить обухами секир и топоров по краям щитов, а в следующую секунду передние ряды просто сомкнулись вокруг нас и чьи-то крепкие руки схватили меня за пояс и ноги. Земля внезапно ушла из-под ботинок. Меня, пилотов и даже Торбина с восторженным ором подкинули в воздух.

— Славься! — ревели они, подбрасывая нас вверх. — За Каменный Свод!

Я взлетел на пару метров, машинально раскинув руки, сжался, готовясь к жесткому падению, но внизу меня бережно поймал рук, чтобы тут же подбросить снова.

Скажу честно: я был обескуражен. Больше того — я чувствовал себя откровенным самозванцем. Я летал вверх-вниз над толпой бородатых вояк, которые только что стояли насмерть, плечом к плечу, принимая на себя удары тварей из разломов. Это они рубили монстров в капусту, это они рисковали жизнями и истекали кровью на камнях. А я? Я просто посидел в безопасной кабине вертолета сверху, накинул на ствол пулемета энергетическую мембрану и посмотрел, как свинец делает свое дело. С моей стороны это был абсолютный минимум усилий. Но эти коротышки радовались нашему прибытию так искренне, словно я был самым настоящим героем из древних легенд, который спустился с небес и собственноручно свернул шею дракону.

Наконец, всеобщее ликование немного поутихло и нас аккуратно поставили обратно на каменные плиты. Я поправил съехавший пиджак, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе невозмутимый вид, что давалось с трудом.

Толпа дварфов почтительно расступилась, образуя коридор.

От створок крепости, тяжело припадая на правую ногу, к нам направлялся дварф. На его лице красовалась грубая кожаная повязка, скрывающая левый глаз, а правым он буравил нас, что говорится, насквозь.

И стоило ему только приблизиться, как я безошибочно узнал его. Это был именно тот дварф, который совсем недавно отчитывал нашего пилота и посылал куда подальше.

— С какой целью прибыли? — без лишних расшаркиваний спросил одноглазый, остановившись в паре метров от меня.

— Мы с посланием от Императора, — ответил я спокойно, выдерживая его взгляд.

Дварф обвел взглядом нашу делегацию, затем посмотрел на черные пепельные разводы на плато, оставшиеся после пулеметной очереди и, шумно втянув воздух, сказал:

— Пойдемте уж, — он махнул мозолистой рукой в сторону зияющего проема врат. — После такого я просто не имею права вам отказать.

Дварфы-воины быстро закончили оттаскивать своих раненых и собирать брошенное оружие, после чего створки Торна с оглушительным скрежетом поползли навстречу друг другу.

Нас провели внутрь. Пилотов и бортстрелков сразу же отделили в сторону: несколько воинов жестами пригласили их проследовать в боковые коридоры, где, по заверениям хромого, их ждал отдых и горячая еда.

А нас с Торбиным повели в самое чрево горы.

То, что открылось моему взору, заставило на несколько минут забыть обо всех надвигающихся апокалипсисах.

Подземная крепость Торн представляла собой нечто невообразимое странное. Город, где случилось смешение дварфийского стиля из фэнтезийных книжек и современных технологий двадцать первого века.

Мы вышли на широкий мост, перекинутый через пропасть, дна которой даже не было видно. Вдоль стен пещеры возвышались статуи древних королей и кузнецов, вытесанные прямо в монолитной горной породе с невероятной точностью.

Но прямо между ног одного из таких каменных исполинов тянулась линия местного монорельса. По потолку свода шли связки силовых кабелей и вентиляционных труб, а рядом с древними рунами, выбитыми на базальтовых колоннах, ярко мигали современные рекламные вывески: «Лучший эль в секторе Д-4!», «Заточка инструмента. Лазерная гравировка».

Это был самый настоящий мегаполис локального масштаба, где на разных ярусах, соединенных широкими пандусами и лифтами, кипела жизнь. Дварфы сновали туда-сюда, работали, сидели за столиками уличных (если можно так сказать под землей) кафе и перевозили грузы на небольших электрокарах.

Полноценный город под горой.

— Так с чем прибыли конкретно? — нарушил мое созерцание хромающий дварф, не сбавляя шага и стуча тяжелым сапогом по решетке моста.

— Мой друг прибыл домой, — сказал я спокойно, кивнув в сторону шагающего рядом хозяина таверны. — Его зовут Торбин Камнерук.

Одноглазый остановился. Он медленно повернулся к нам и окинул Торбина долгим взглядом с ног до головы.

— Гм-м-м-м… — задумчиво протянул хромой. — А не тот ли это Торбин Камнерук, что сын Дробина Камнерука, чей дед Штробин Камнерук прокладывал левый штрек в северной шахте, где нашли потом огромадные залежи малахита, что еще сотню лет вырабатывали?

Торбин переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Тот, — буркнул он так глухо, словно ему совершенно не нравилось вспоминать свои родовые регалии.

— М-м-мг-м-м-м, — снова потянул хромой, явно найдя нужную полку в архивах своей памяти. — Я, к слову, Даграль.

— Да помню я, — ответил Торбин, и голос его прозвучал не менее кисло.

— Дык я и не к тебе обращаюсь, малец! — резко осадил его одноглазый, даже не удостоив взглядом. — Я к твоему другу. Мы-то с ним незнакомы.

Вот как. Выходит, Торбин и Даграль не просто знали друг друга, а были неплохо знакомы еще до отбытия первого на поверхность. И, судя по тому, что этот покалеченный воин назвал хозяина таверны «мальцом», разница в возрасте между ними была весьма существенной.

Хотя это бросалось в глаза даже чисто визуально. Даграль обладал бородой, которая доставала почти до пола, и добрая половина этой растительности уже покрылась сединой цвета молока.

— Рад знакомству, господин Даграль, — вежливо ответил я, слегка кивнув.

Старый дварф скривился и пренебрежительно отмахнулся рукой.

— А, ни в какой жопе я не господин. Просто старик Даграль, — отрезал он. — Сюда идемте. Тут за поворотом как раз зал совещаний старейшин. Они там в очередной раз что-то никак договориться не могут, глотки друг другу рвут, но вроде как должны принять важное решение сегодня.

Мы повернули в широкий боковой коридор, стены которого были отделаны отполированным до зеркального блеска камнем. Даграль шел впереди, хромая, но при этом задавая такой темп, что нам приходилось идти довольно быстро.

— Нам точно следует заходить к ним прямо в процессе совещания? — аккуратно уточнил я. Как бывший аристократ (да и как просто здравомыслящий человек), я прекрасно понимал, что врываться на закрытое заседание верховного органа власти, мягко говоря, не лучшая затея.

— Думаю, что это лучшая идея, — безапелляционно выжал Даграль через плечо. — Потому что они уже неделю договориться не могут. Может, хоть вы уже этому соплежуйству и переливанию из пустого в порожнее положите какой-нибудь конец.

Ндэ… а старик Даграль в выражениях не сильно стеснялся. Не удивлюсь, если со мной он еще культурно разговаривает.

Мы подошли к массивным, окованным бронзой двойным дверям. Из-за толстого дуба отчетливо доносились приглушенные, но крайне агрессивные крики нескольких голосов. Старейшины Торна, судя по звукам, действительно находились в стадии жестких дебатов, грозивших перерасти в потасовку.

Даграль даже не подумал постучать. Он просто подошел к дверям, поднял свой тяжелый, подбитый железом сапог и с размаху нанес удар прямо в центр створок.

БАМ!

Двери распахнулись настежь с такой силой, что срикошетили от внутренних стен.

Ругань в просторном зале, уставленном резными креслами вокруг огромного круглого стола из цельного камня, оборвалась в ту же долю секунды. Десяток дварфов застыли на своих местах, разинув рты и уставившись на нарушителя спокойствия.

Даграль, ничуть не смутившись такой аудитории, сделал шаг внутрь.

— К вам тут гости, уважаемые старейшины! — гаркнул он на весь зал. Причем, я почему-то слышал такое колоссальное пренебрежение в его словах, что мне даже неловко стало. — От Императора Русского прибыли, орду тварей перекосили и попросились к вам на огонек! Вот и принимайте теперь.