* * *

Глава 26.

Бал, бал, бал!

Тут я немного осмотрелся. Конечно, прямо уж людей с улицы в Розовый зал не пустили, но явно собрались и не такие уж важные лица. Но и людей побогаче явно хватало. Может, и представители дворянства прибыли? Имелись и военные, правда, больше молодых лет и не таких больших чинов. Вообще, в зале больше собралась молодёжь. И прибытие членов кружка и футболистов ещё больше омолодило его состав. Так что, получился молодёжный бал, но уже вполне официальный. А что касалось финансовых вопросов, то, главное, всё же не сбор денег, а требовалось соучастие людей. Хотя, я собирался напомнить собравшимся о местном госпитале.

А далее, как и положено, прозвучал «Боже царя храни». Да, давно, ещё с весны, я не слышал гимн нашей империи! Но и некому было его исполнять. У нас в Плевне и музыкантов не было. Далее певец Сергей Янковский исполнил, в сопровождении оркестра, «мои» «Дунайские волны». Правда, пока, хоть и прозвучал настоящий вальс, так никто и не начал танцевать. И полонез не исполнили. Но бал всё же благотворительный. Тут не до разных условностей. Так что, опять прозвучала «моя» музыка, уже «Балканские горы». Вообще-то, как раз и в тему. Ведь война идёт именно за Дунаем, ещё и средь Балканских гор. Да, всё как положено.

И тут в Розовый зал начали возвращаться бойцы легиона. Ну, на мужчин мало кто обратил внимания. Вообще-то, по сравнению с российскими военными, их форма отличалась сильно в лучшую сторону. Она была строгой, без излишеств, но привлекательной. И вряд ли кто скажет что против? Всё же легион отдельное воинское подразделение, не совсем российское, и уже успел показать себя. И форму может одеть такую, как скажет его куратор, то есть, я!

Но женщины легиона сразили всех наповал! Хоть их и было немного, лишь около двух десятков, и то на бал постарались взять всех, кого смогли, но сейчас они сразу же бросились в глаза. Все были одеты в длинные бальные платья разных цветов, и из хороших тканей, само собой, нового фасона. Ещё и туфли, и украшения на них, хоть и не такие дорогие, виднелись. Да, трофеи от турок, и мы сами немного купили, именно для них. И все наши красавицы нисколько не уступали барышням самого высшего света. Конечно, дорогих украшений, как у них, они не имели. Но девушки и так сверкали, как бриллианты, и они и сами являлись самыми дорогими бриллиантами на свете! Где я найду таких бесстрашных и верных помощниц?

Но среди них имелся и ярчайший бриллиант! Да, и тётя Юлия выглядела на все сто! И многие мужчины сразу же кинули взор на неё. Тем более, тут многие знали, что она как бы и одесская. Ну, если училась в здешнем институте благородных девиц, то да!

И тут опять слово взял Пётр Петрович:

— Дорогие гости! Мы хотим предложить на ваше внимание новое произведение князя Бориса. Хотя, он сам скажет!

И тут я, само собой, толкнул небольшую речь:

— Дорогие гости бала! Сразу же хочется вспомнить наших русских воинов, сейчас ожесточённо сражающихся с османами. Судя по новостям, они, и вместе с воинами болгарского ополчения, изо всех сил бьются с ними и под Плевной, и на Шипке. И Его Величество Александр Николаевич давно находится в Действующей армии и прикладывает множественные усилия для освобождения Болгарии от ига турок-османов. Но хочется вспомнить и о наших женщинах — и русских, и болгарских. Они нетерпеливо ждут возвращения наших воинов, в том числе и Её Величество Мария Александровна. И сейчас я прошу у вас разрешения представить на ваше внимание вальс, посвящённый Её Величеству. Да простит она меня за самовольство, но я осмелился назвать это произведение «Вальсом империатрицы». Хотя, Её Величество уже прислало телеграмму, что согласна на это название. И прошу вас разрешить начать танец женщинам, воинам нашего Седьмого легиона. С разрешения Её Величества…

Тут я сделал жест в сторону пары кресел, поставленных в дальнем углу зала и огороженных красными лентами, чтобы никто к ним не приближался и не садился. Так на них были прикреплены булавками и небольшие рисунки. Сам же нарисовал царские гербы. А помощники Петра Петровича прикрепили.

И далее я спокойно и торжественно объявил:

— Прошу любить и жаловать, «Вальс империатрицы»!

Да, в зале удивились и, похоже, что многие растерялась. Ну, так от меня можно ожидать всякого. У меня же и в надзорном деле в полиции отмечено, что был как бы смутьяном. Скорее всего, и далее будут считать так. Уж слишком я, хоть и юн, самостоятелен.

Только у нас уже имелось разрешение самой империатрицы Марии Александровны! И городское начальство об этом знало. Так что, Петру Петровичу можно было ничего не бояться.

Ну а далее в середину Розового зала вышли наши женщины. И они рассеялись в разные стороны, выбирая себе кавалеров. Хотя, я сам их просил, чтобы никого и ничего не боялись и выбрали, и без всяких предварительных записей, не только своих легионеров, но и других мужчин. Это их ни к чему не обязывает и их репутацию нисколько не роняет. Чтобы только лишних вольностей себе и своим кавалера не позволяли. Если что, чтобы сразу звали меня. А я, хоть и юн, уж поставлю их обидчиков на место.

Да, мы слегка подготовились. Не знаю, как посмотрят власти на моё самовольство? Если вдруг придерутся и объявят немилость, что же, стерплю. Но я и моя сестра Александра и так в немилости у знати Петербурга. И Юсуповы, и Барятинские, может, ещё кто, хоть официально как бы и не объявляли нам отказ от своих домов, но неофициально это сделали. И практически вся столичная знать не имела с нами никаких дел. И императорская семья не обращала на меня внимание. Даже Великий князь Пётр, в одно время начавший общаться со мной, отошёл. А что он вдруг захотел примазаться к футбольным делам, если честно, не делает ему чести. Мне никогда не нравились такие люди, хоть какое они положение не занимали. Поэтому по возвращению в Петербург я лично не буду иметь с ним никаких дел. Хочет поиграть в футбол, пусть. Так это игра не мне нужна, а людям и стране. Он и так заделался одним из основателей направления «кубизм». Правда, хоть и глупо, но «Чёрного квадрата» «нарисовал» всё-таки я. И портрет Клетчатого тоже. Узнает Пётр, что я предложил ещё несколько игр, то просто взвоет от досады.

А сейчас наши красавицы осторожно рассеялись по залу. Хотя, они вели себя достойно. Половина выбрала своих легионеров, а часть и нескольких молодых военных, и просто молодых людей. Ко мне сразу же прибежала Неждана. Нет, этого я не просил. Девушка уже терпимо чувствовала себя. Хорошо, что я, точнее, вместе с Николаем, смог вытащить её в Плевне. Вот Амина выбрала щеголеватого военного, да, надо же, гусара. Похоже, что это тот самый корнет, что пытался затуманить ей голову, и у него это явно получилось? Ладно, придётся познакомиться поближе. Обижать свою будущую старшую сестру, хоть и названную, я не дам. Это, как ни крути, урон моей чести. И Асия остановила выбор на парне, похоже, футболисте. Радка и Зора выбрали уже гражданских парней. Ладно, ничего такого. А к Элице резво прибежал пехотной поручик. Да, тоже явно, да, кадр с вечеринки, и не совсем хорошего поведения? И, да, тётя Юлия выбрала Вениамина Серафимовича. Но тут, думаю, что проста дань уважения? Помощник градоначальника имел жену и детей, так что, амурами тут и не пахло.

А так, мы с Нежданой неплохо покружились — порой медленно, а порой и срывались с места и делали круги по залу. К тому же, вальс, хоть я его чуть и сократил, был длинным. Постепенно и множество других пар, больше молодых, красиво закружилась по залу. Надо же, как раз девушки больше и приглашали кавалеров. Ну, пусть, и это тоже надо. Раз вальс начали женщины, наверное, посчитали его женским, то есть, «белым» танцем. И женщины имеют право на достойный выбор. Бывает, что мужчины боятся подходить к нравившимся им дамам. А тут, если они сами не против, то почему бы и нет? Главное, чтобы была любовь!

Танцем Неждана осталась довольна.

— Ох, князь Борис, Вы так хорошо танцуете! — сказала она на ломаном русском. — А Вам тяжело не будет? Юлия Петровна меня не отругает? Вы же ещё не поправились?

— Ничего, Неждана, уже почти поправился. Ты и сама не совсем поправилась. Вообще-то, ты, и все остальные тоже, можете далее обращаться ко мне на «ты». — Тут я решил, что надо бы одарить свою помощницу ещё большой радостью. — Знаешь, я уже написал письмо тёте Арине и предупредил её о вас, и попросил у неё, чтобы она оформила над вами опеку. Я не хотел открывать это раньше времени, но тётя недавно в ответном письме сообщила, что согласна, и что я могу далее даже считать вас всех своими старшими сёстрами. Мы все не только поедем в Санкт-Петербург, а когда она получит все разрешения, вы станете членами моей семьи, то есть, княжнами.

Тут девушка страшно удивилась!

— Э, князь Борис, мы станем княжнами⁈ Я даже не знаю как выразить Вам, э, тебе, свою благодарность⁈ Вы же с Николаем и так спасли меня, вытащили тогда, тащили на себе.

— Ничего не надо, Неждана. Это было нашей обязанностью. Своих не бросают. А далее мы все будем братом и сёстрами. А Радка и Зора станут дочками тёти Юлии.

Тут глаза у девушки начали увлажняться. Я тут же слегка приобнял её, и чисто по-родственному.

— Пойдём, Неждана, поговорим с гусаром и поручиком. А то они слишком сильно пристали к Амине и Элице.

Ну, пока звучал, хоть и милый вальс, но не мой, я решил чуть передохнуть. И, да, мы подошли к остальным нашим помощницам. Хотя, и многие легионеры, и прочие гости стояли поблизости.

— Господин корнет, разрешите представиться? — Я вдруг обратился к неожидавшему этого гусару. Он, вместе с поручиком, стоял рядом с моими помощницами. Так-то, на вид порядочный мужчина. — Князь Борис Куракин, куратор Седьмого легиона, старший начальник этих милых барышень. И, да, хотелось бы поставить Вас в известность, что их младший брат. Ну, скоро буду. Так как моя тётя, полковница Арина Тутолмина, будет оформлять над ними опекунство и ещё будет подавать прошение Его Величеству, чтобы их включили в мою семью, то есть, признали княжнами Куракинами. А эти две барышни, — тут я указал на Радку и Зору, — станут дочками баронессы Юлии Петровны Вревской. Думаю, что препятствий не будет. Все девушки полные сироты. Османы жестоко убили у них всех родных! Мы с тётей Юлией взяли над ними опеку!

Тут и сама тётя Юлия подошла к нам. И она всё услышала.

— Да, девочки, — обратилась она к парочке. — Ну, вы и так про это знаете. А теперь я просто публично заявляю, что буду подавать прошение Его Величеству о вашем удочерении. А Арина Васильевна будет просить, чтобы вы четверо были признаны сёстрами Бориса. Так что, девочки, помните про это и ведите себя достойно.

Тут встрепенулся и гусар.

— Э, князь Борис, извините, пожалуйста. Не совсем удобно получилось. Да, разрешите представиться. Корнет Денис Раевский, восьмой гусарский Лубенский полк! Очень рад знакомству с Вами и Вами, баронесса! И ещё с Аминой! Князь Борис, Юлия Петровна, разрешите пригласить Амину хотя бы ещё на один танец⁈

Судя по виду смутившейся девушки, она была согласна. Но тут решающее слово, как старшей, всё-таки принадлежало к тёте Юлии.

— Хорошо, корнет. Но сразу же возвращаете её нам. Мы с Борисом будем сильно переживать за мою племянницу и её сестру!

Тут уже и поручик повернулся к нам:

— Э, князь Борис, баронесса Юлия. Разрешите представиться, поручик Андрей Семёнов, тридцать третий пехотной Елецкий полк. И я тоже прошу вас разрешить пригласить Элицу на танец. А после него сразу же вернёмся к вам.

А так, остальные легионеры не сильно обратили внимание на представление, устроенное нами. Они знали, что мои помощницы и так на особом положении, и мы с тётей имеем на них виды. Сейчас мы просто подтвердили, что у нас самые серьёзные намерения. И они в большинстве явно были рады за своих подруг.

Но вот среди гостей бала явно пошли гулять слухи. Да, у моих помощниц сразу же резко повысился статус.

А бал продолжился далее. Тут оркестр стал исполнять ещё один вальс, да, «мой» американский, хотя, уже «Вальс Седьмого легиона». Тут я понял, что угадал с ним. Он явно прозвучит моим прощанием с бойцами легиона, а для них — Одессой и шагом в историю.

Корнет и поручик тут же пригласили Амину и Элицу. А я закружился уже с Асией. Вот Неждану пригласил Тодор Чавдаров. А Радка и Зора пока остались со своими гражданскими. И я заметил, что Демьяна и Николая не отпускали от себя Ольга и Ясмина. И девушки явно были настроены серьёзно насчёт них. Ну, это уже парням самим решать.

После этого вальса оркестр заиграл другие мелодии, тоже танцевальные. Правда, танцевать кадриль и я, и тётя Юлия не стали. У меня самочувствие всё же оставляло желать лучшего, так и возраст не подходил. Мальчикам кадриль со взрослыми женщинами не положен! Ладно, что вальс потанцевал, так как бы и со своими сёстрами, так что, всё как положено. С сёстрами можно. А тётя как бы не захотела отделяться от «коллектива». Потому что многие легионеры этот танец не знали, так и правила танца нас не совсем устраивали. Так и из прочих гостей на кадриль решились не так много пар. Всё же на балу и дворян было не так много.

После этого Пётр Петрович вспомнил, что вечер посвящён русским воинам, сейчас сражающимся с османами. И тут к месту пришлись «Офицерский романс» и «Романс о гусарах». Первую песню спел, и неплохо, солист оркестра, всё тот же Янковский. А вот вторую исполнила тётя Юлия. И после её последних слов «Засыпал снег…» зал откровенно замер. Так пронзительно получилось!

— Спасибо, баронесса! Спасибо, князь Борис! — обратился ко мне взволнованный корнет Раевский. — Мы тоже неистово неслись на осман в такой кавалерийской атаке в Садинском сражении. И многие наши товарищи там простились с жизнью. Хотя, князь, Вы же и сами насмерть стояли под Плевной!

— Да, корнет. Извините, пожалуйста, я и сейчас не могу забыть рывки наших эскадронов на осман в Гривице — гусар барона Дельгаузена из девятого Киевского полка, и вместо с пехотными ротами поручиков Долгова и Шумилова, и кавказцев ротмистра Чарджиева из второго Кубанского казачьего полка. Как они яростно неслись! Но сломили осман и заставили сдаться. А легион, сводная рота пехоты и батарея сотника Лисицына обороняли высоту 250, и на нас шли батальон осман и три эскадрона башибузуков. Но гусары, казаки, кавказцы и пехотинцы сломили осман раньше. Так что, мы тоже понесли потери, но многие остались в живых.

— Я читал газеты, князь Борис. Там написано, что легион сражался против осман весьма достойно.

— Да, корнет. На личном счету Амины и Асии не менее пятнадцати осман. У Божены и Деницы было около двадцати. У Бьянки и больше двадцати. И другие легионеры сражались достойно. Что делать, и нам пришлось постараться…

После моих слов у многих гостей, слышавших наш разговор, глаза как бы увеличились в размерах. А что они хотели? Ведь эти милые барышни видели смерть и не дрогнули. Может, кому-то и не понравится, что они воевали, но меня этим не удивить и смутить. У меня появятся хорошие сёстры — такие, что мне и надо!

Но бал продолжился. На этот раз Пётр Петрович объявил вальс, и тоже «моё» сочинение, конечно, «Одесский вальс». На этот раз я пригласил на танец уже Амину. Пусть гусар отдохнёт.

— Борис, спасибо! Ты лучший брат на свете! А Смеяна убили! Он бросился защищать папу и маму. И черкес его тут же зарубил. Папу застрелили. А мама сама вонзила в себя кинжал. И в конце убили и Лалису. Ей было лишь десять лет. Она попыталась убежать, и её застрелили в спину. А нас забрали с собой. Но надругаться и убить не успели. Хорошо, что вы успели нас спасти!

Да, девушка сильно расчувствовалась. Такие подробности она мне не рассказывала. Но я и не интересовался. Знал, что её родных убили, и всё. Жаль, но дела легиона закрутили без остатка на чувства. Тем более, успел и зачерстветь. Я осторожно покружил её по залу. Ну, как раз потанцуем, и она успокоится.

— Ничего, Амина, всё будет хорошо. Вы все будете со мной. А дома нас встретят тётя Арина и моя сестра Александра. Ей тоже восемнадцать лет. Она и хорошенькая, как вы, и добрая. И, знаешь, нам надо сделать множество дел! Никак не успеваю!

— Ну, Борис, мы все будем твоими верными помощницами!