Глава 17.
Продолжаем готовиться…
А вечером тётя Юлия вместе с небольшой компанией — само собой, Демьяном и Николаем, Аминой, Бьянкой и Элицей, ещё парой ходячих парней-легионеров, опять уехала к Маршакам. На этот раз их, хоть немного и странно, сопровождали и младший унтер Тимофей Петрович Сорокин и ефрейтор Охрим Дьяченко. Вообще-то, тётя их сама позвала. И они там будут представлены, чтобы не было лишних разговоров, как очередные добровольцы. Ну, ничего страшного. Члены кружка уже узнали от нас, кто они, так что, ничего лишнего себе не позволят и не наболтают. Да, получается, что с соблюдением военных тайн в Российской империи пока было не совсем хорошо. Уж Абрама Самуиловича, сейчас имевшего, через меня, допуск к немалым тайнам, никто не пас, и его жизнь никак не ограничивали. Хотя, и мне самому было плевать на эти тайны. Кто-то там наверху всё равно всё сольёт, и агентам всех держав. А мне дела делать надо, а у меня толковых помощников нет.
А я попросил помощи у старшего унтера:
— Василий Семёнович, я тут кое-что написал. Не удивляйтесь, и не такое напишу. Надо, чтобы мне помогли исправить все ошибки, а потом всё начисто переписали. Эти «Боевые наставления…», как будут готовы, немедленно пойдут на утверждение к градоначальнику. Тётя Юлия сказала, что сама пойдёт на приём к нему. А Вы знаете, что она до сих пор держит связь с самой Её Величеством Марией Александровной, значит, действует в интересах нашей Империи!
Мои слова унтера нисколько не напугали. Он лишь согласно кивнул. Значит, всё знал. Хотя, ещё и усмехнулся, и добавил:
— Так Вы и сами, князь Борис, если не знаете, сейчас под прямой опекой не только Великого князя Николая Николаевича, но и Его Императорского Высочества Александра Александровича. Нам дано указание охранять Вас и всемерно помогать. Так что, можете располагать нами. А насчёт переписать я сейчас пошлю Ерофея в отделение, и он приведёт несколько писцов. А пока, если позволите, я сам почитаю Ваши «Боевые наставления…». Вы, князь Борис, хоть и странный молодой человек, но способный. Ещё и достойно воевали, кровь за Родину проливали, а мы таких уважаем. Вы наш, истинный князь! Даже находиться рядом с Вами интересно!
М-да, не ожидал я такого прямого ответа! Хотя, видно было, что унтер на самом деле меня уважал.
— Конечно, Василий Семёнович, буду рад за помощь. — Правда, ещё и добавил. — А что странен, то, знаете, пришлось повзрослеть. Вы наверняка знаете, что я потерял и мать, и отца, и сестёр, и около двух лет назад и сам чуть не умер. Но мама Арина смогла меня спасти, и я рад, что у меня есть она! А теперь и Александра!
— Знаю, князь Борис. Я читал Ваше дело. Арина Васильевна очень достойная женщина! Дай бог ей долгих лет жизни!
Так что, мы с унтером посидели ещё немного, но все нужные исправления в «Боевые наставления…» внесли. А чуть позже пришли трое мужчин средних лет, как оказалось, обещанных письцов. Они были в гражданской одежде, и в них не чувствовалось никакой военной выправки. Похоже, что на самом деле являлись писцами, просто полицейскими. Меня унтер тут же отправил спать, а они засели за работу. Я, уже довольно усталый, сразу же отрубился. Спал крепко, так что, и не почувствовал, как вернулись тётя Юлия и её компания. Хотя, из Одессы сюда далеко. Долго ехать…
А утром Василий Семёнович представил мне десяток списков «Боевых наставлений…». Всё было написано красиво. И писцы не успели уйти, так что, я тут же вручил им, хоть они и находились на службе, по рублю. Заслужили!
— Премного благодарны, княже! Рады стараться! — сказал один из писцов, старше возрастом, Федот Кирьянов. — Будут наказы, всё напишем! Приятно было с Вами познакомиться!
А мы с унтером тут же подписали акт, что выполнена перепись «Боевых наставлений…», и один список, из десяти, там уйдёт в полицейское управление. Ну, раз положено, то пусть. Тем более, хоть как, надо было соблюсти положенные правила. Как ни крути, эти наставления являлись секретным документом. Это же настоящий боевой устав! Лишним глазам нечего было знакомиться с ними. Конечно, потом они всё равно станут достоянием чужих, но лучше будет, если враги сумеют заполучить их как можно позже. Если честно, моя писанина сейчас опережала время!
Так что, я сел писать очередное письма Дмитрию, даже два — одно пойдёт через Аркадия, а второе — через почту. Заодно к ним будут приложены и по списку «Боевых наставлений…».
Чуть позже за меня взялась и тётя Юлия. Нет, унтер от неё таиться не стал и показал и списки, хотя, лишь девять, так как десятый остался у него, и акт. Ну, да, это она же пойдёт с ними на приём. А я то, что с меня требовалось, сделал.
— Надо же, Борис, уже всё написал! Что же, Василий Семёнович, прямо сейчас, как Бориса проверим, и поедем.
Ну, со мной всё было хорошо. У меня уже почти ничего не болело. Даже левой рукой слегка шевелить было можно. Заодно тётя рассказала мне о вечере Маршаков:
— Знаешь, Борис, гостей было намного больше, чем в прошлый раз. Мне пришлось исполнить разных песен раз пять, а «Романс о гусарах» — даже два. Ну, и Демьян с Николаем выступили по разу. А ещё сильно блеснула Ребекка. Её попросили выступить с «Ah, dites, dites» и «Viens, viens» по два раза! Да, голос у неё хороший. Она очень способная! Её бы к нам, в Петербургскую консерватории?
— Ну, я могу, тётя Юлия, написать Фёдору Осиповичу. Как-никак, он профессор консерватории и может посмотреть на неё.
Тут тётя сразу же взялась за меня:
— Вот, прямо сейчас и напиши. И письмо к Фёдору Осиповичу, и рекомендательное письмо для Ребекки. По пути и письмо отправим, и занесём к девочке. Сегодня после полудня и Абрам Самуилович обещался к нам подойти. Он сказал, что и по десятку касок — и учебных, и боевых, готовы, ещё и пару жилетов изготовили.
Тут в разговор вступил и унтер:
— Может, Юлия Петровна, раз мы идём на приём к Владимиру Васильевичу, по пути прихватим и Абрама Самуиловича? Как раз эти каски и жилеты и покажет градоначальнику. Всё-таки без него никак нельзя. Должен предупредить, что всё-таки всё напрямую связано с военной тайной. А инструкции нарушать нежелательно.
Да, интересно у нас дела стали развиваться! Но тут унтер прав. Лучше всё согласовать с властями. А то Седьмой легион ничего не получит. Ведь всё придётся изготавливать в Одессе.
— Согласна, Василий Семёнович. Раз положено, так и сделаем. Так что, пока я буду готовиться, Борис, напиши.
Ну, и письмо написать, рекомендацию для Ребекки, это недолго. И ещё я написал письма к тёте Арине и Александре, и отдельно, просто кратко, княжне Татьяне Юсуповой. Как ни крути, она одна из моих ближайших и интересных мне подруг, и я знаю её печальную судьбу в мире Бурлака и сейчас не хочу допустить ничего подобного. И, конечно, я вложил в письмо и штук пять нотных листов. Жаль, что Татьяна не очень хорошо знала русский язык и фактически являлась обыкновенной француженкой, поэтому к текстам русских песен прилагались и их переводы на французский. Я решил послать ей ноты обоих маршов легиона, «Одесского вальса», и, после лёгкого раздумья, «Я спросил у ясеня» и «Романса о гусарах». Чтобы она ничего такого не подумала, написал, что действительно сильно жалел о гибели бойцов своего легиона, тем более, девушек, и ещё и такой достойной, как Божена. Написал и краткую историю нашего знакомства, и как мы воевали, и описал наш последний бой, конечно, до своего ранения. Да, ещё предупредил, что, если она захочет ответить, пусть всё-таки посылает письма в адрес тёти Арины, так как я вернусь домой, просто пока не знаю, когда.
Когла тётя Юлия увидела письма, она лишь сказала:
— Молодец, Борис! Сейчас как раз время!
Когда тётя вместе с унтером, конечно, в сопровождении ещё троих ефрейторов, ушли, я занялся другими своими делами. Меня уже ждали Коста и Драго, и они подробно рассказали о результатах вчерашних стрельб. Ну, среди парней, к сожалению, нашлось не так много стрелков, лишь шестеро показали приемлимую меткость. Но зато сильно удивили девушки. Да, Аннетта оказалась «мазилой», зато Юлиана и Ирина показали терпимую стрельбу. Но всех, и парней, и своего старшего брата Андрея, превзошла Анфиса. Она с трёхсот шагов все пять пуль сходу положила в центр мишени. Оказалось, что уже стреляла — семья у неё оказалась охотничей. И с четырёхсот шагов лишь одна пуля из пяти вышла за центр, и с пятисот все пять попали в мишень. И она сама, вместе с братом, вызвалась в стрелки. И он стрелял неплохо, лишь чуть похуже.
Коста и Драго подобрали и пятерых разведчиков. Ну, я сам не мог с ними бороться. Хотя, оказалось, что Демьян уже проверил их и нашёл достойными. Правда, он уступил лишь Арсению Родопову. На удивление, с парнями поборолись и унтер Сорокин, и ефрейтор Дьяченко. Парни и с ними держались до последнего. Ну, против матёрых бойцов и старше возрастом, и уже окрепших, тяжело выдержать. Да, к нам прислали не самых простых полицейских. Тут я попросил, на всякий случай, подробнее распросить парней об их прежней жизни и ещё взять с них подписки о неразглашении, так как собирался поговорить с ними сам. Хотя, не сейчас, а чуть позже. Пусть сначала и постреляют, и лучше покажут свои навыки. Да, ещё я попросил провести с дрбровольцами броски учебных гранат. У нас имелось и два десятка боевых гранат. Хоть про это никто не знал, но Демьян с Николаем умудрились провести в обозе и пару мин. Хоть как, в легион требовались и свои минёры, и сапёры. Ну, чуть позже надо было как-то достать взрыватели, а взрывать можно было и артиллерийские снаряды. И я собирался обучить этому хотя бы пару бойцов. А так, надеюсь и думаю, что наше командование всё же не откажется снабдить легион и минами, и гранатами.
— Коста, и кого можно выдвинуть в старшие у разведчиков?
— Думаю, княже, что тот же Арсений подойдёт. А вот разведкой легиона потом может и явно должен заниматься Аркадий. Он в этих делах, княже, как ты говоришь, собаку съел.
Да, я всё последнее время думал, что у легиона должна быть и своя разведка, и контрразведка. Насчёт разведки уже ясно, а вот в контразведчики, на мой взгляд, вполне годился Асен.
— Ладно, Коста, я потом поговорю с Аркадием Николовичем. У меня и так есть к нему некоторые вопросы. Но они не для всех. Что же, тогда продолжаем стрельбы и постепенно берём на них и тех легионеров, кто уже достаточно поправился, и моих помощников и помощниц, но не всех сразу. Пусть стреляют.
Конечно, после этого и новое пополнение, и часть легионеров направились на стрельбище. Насчёт патронов беспокоиться не приходилось. Думаю, что теперь нас точно снабдят всем в достатке.
Да, далее я опять занялся писаниной, но уже стал вспоминать, что же у меня было в «Наставлениях по самбо». Хоть я и послал довольно большую рукопись со множеством рисунков к самому императору Александру Второму, но, похоже, что она была похерена разными чиновниками. Может, сейчас где-то и валялась, но ни разу не слышал, что приёмы оттуда где-то использовались. И никто ко мне не обращался. Да, список этих «Наставлений по самбо» у меня остался, но был спрятан в архиве гимназии. Как вернусь домой, я его, конечно, перепишу и другие списки сделаю, но мне надо сейчас.
Конечно, и у казаков-пластунов, и разных служб Российской империи имелись и свои наставления, и мастера единоборств, но вот такого доступного и достаточно полного описания единоборств, как в моих «Наставлениях по самбо», в открытом доступе я не видел. А бойцов для легиона требовалось готовить, и срочно. Пусть уж они хотя бы воспользуются моими знаниями. Я уже успел немного поднатаскать Демьяна с Николаем, но этого было мало, так они и уедут со мной. Нет, ещё и во время подготовки бойцов в Плевне им показывались некоторые приёмы, но мало. Не до них было. Требовалось больше заниматься стрельбой. А так, хоть сам и не смогу, но пусть хотя бы мои «Наставлениях по самбо» им достанутся. Может, ещё и хороших наставников найдём? Хотя бы тех же казаков-пластунов? Уж они смогут учить бойцов. Вон, Николай Фёдорович удержал в Плевне у себя тройку казаков, правда, больше для обучения ползку по-пластунски. А у нас они и остальные свои умения передадут. И мои знания тоже. Между прочим, они у меня и достаточно полные.
Ближе к вечеру вернулись и довольная тётя Юлия с унтером, так и легионеры со стрельбища. Я тоже немало написал и нарисовал, но уже довольно и подустал.
— Борис, твои «Боевые наставления…» Владимир Васильевич утвердил. Они будут высланы фельдегерем и в легион. Ещё и приказ написал. Теперь наши легионеры находятся тут не только на лечении, а законно являются запасной центурией Седьмого легиона. А Коста считается его центурионом, и Аркадий Николович — его товарищем. Так в приказе указано. Так что, всё серьёзно.
Тут я и сам сильно удивился. Не ожидал такого.
— Это Юлия Петровна убедила Владимира Васильевича, что не дело не принимать таких славных воинов всерьёз. — Да, тут унтер как бы сразу же выдал тётю. Но, думаю, что и насчёт неё теперь имелись важные указания сверху, поэтому вряд ли бы кто стал мешать ей. Хоть как, она бывшая фрейлина самой империатрицы, и не всегда бывшие, пусть и лишились положения, теряют влияние. Так и поддержка государыни, пусть и больной, и даже небольшая, много значило. — Да, должен сказать, князь Борис, что и защитные жилеты, и каски оказались достойными. Мы не знаем, примет ли их наша армия на вооружение, но легиону можно использовать, и без ограничений. Владимир Васильевич, как имеющий на это право, дал согласие на их использование в Одессе, ещё и новой военной формы. Юлия Петровна сообщила, что она успешно шьётся.
Ну, я и не собирался отрицать, что шьётся. Правда, мы пока не видели готовой формы. Но, думаю, что в эти дни Иосиф Яковлевич уж точно должен показать хоть что-то.
— Да, Василий Семёнович. Мы хотели, чтобы у легиона была своя форма для торжественных случаев. А в качестве боевой уже имеется и готовая. Она, охотничьи, давно шьётся в мастерской «Арина». Я сделал заказ тёте Арине, попросил её срочно прислать в Одессу сотню комплектов в счёт моих личных средств.
— Для торжественный случаев, князь Борис? — шустрый унтер тут же ухватился за мои слова. — А у вас, что, что-то и намечается?
— Ну, если будет на то дозволение, то мы, Василий Семёнович, могли бы устроить небольшое прохождение нашего центуриона под марши, что написаны мной недавно! — скромно проговорил я. — Нам осталось лишь дождаться, когда будут готовы защитные жилеты и каски, и военная форма. Правда, у нас мало винтовок. Но мы можем использовать деревянные макеты.
Тут унтер просто рассмеялся:
— Ну, уж нет, князь Борис. Я доложу Даниилу Мирославовичу. Думаю, что в арсеналах города найдутся винтовки. Если не выдадут на вооружение, то можно воспользоваться ими временно хотя бы для торжественного прохождения.
Ну, даже если ничего не выдадут, то это меня не волновало. Да, на самом деле сделаем макеты. Главное, одеть бойцов в новую военную формы и каски. Сразу другой вид будет.
Тут я, наконец, поддержал и новые боевые каски, и жилеты. И те, и другие на самом деле получились достойными. Одну каску я одел сам, а другую и защитный жилет попросил одеть Демьяна. Да, неплохо он выглядел, ещё и с винтовкой за спиной. И уж если хотя бы полсотни бойцов легиона пройдут под «Эрику», то это будет, как там, да, круто! Все одесские красавицы взвоют! Хотя, и кавалеры. Уж наши легионерши в своих юбках до колен, хотя, немного и ниже, будут просто неотразимыми! И ведь никто ничего против сказать не сможет! Во-первых, Седьмой легион, во-вторых, они кровью это право заслужили. Военное подразделение, просто своя форма! Жаль, знамени нет, но можно заказать маленький, с надписью «Зц 7 л», то есть, указать, что это запасная центурия Седьмого легиона. Хотя, этот флажок уже мы и сами тут сможем сшить.
— Да, князь Борис, достойно смотрятся. Если эти жилеты и каски и пули будут держать, то легион защититсся неплохо.
Ну, да, для этого я и старался!