* * *

Глава 16.

Сидим на месте.

Другой день у нас весь ушёл на занятия по строевой подготовке. И тут как раз пригодились и оба унтера, и их ефрейторы. Первые хорошо знали армейские порядки и имели неплохое представление о строевых приёмах. Ещё и сами согласились нам помочь. А вторые ушли искать вместе с Костой и Драко место под стрельбище. Ближе к морю полно было оврагов. А ефрейторы знали их места.

Вообще-то, я сам на строевую подготовку не сильно отвлекался. Всё же ещё не поправился. Больше времени у меня ушло на рассказ об отце, рисунки к нему и ещё сочинение музыки. Если честно, у меня и так хватало для бала как бы своей музыки, конечно, вальсов. Штук десять точно имелось. Но можно было и добавить музыки. Поэтому я записал ещё один вальс, как бы из кино об Америке. Грустноватый, правда, но все вальсы в основном такие. С другой стороны, пусть он станет вальсом Седьмого легиона! Достойно будет!

А после полудня и Коста с Драко вернулись. Сообщили, что и подходящее место найдено, и оно расположено не так далеко. Туда можно было добраться и на каретах.

— Что же, княже, и кого мы сейчас будем учить?

Хоть Коста и так всё знал, но как бы требовалось согласовать это и со мной. Тем более, у меня имелось и особое мнение.

— Ну, Коста, в первую очередь надо проверить людей Аркадия Николовича и выявить среди них метких стрелков. Но сторонние люди ничего не должны знать о них. Вот с ними особая и строгая подготовка. И другими стрелками. Она главная сила легиона! Их всех выделить в отдельный декурион, да, вспомогательный, инженерной разведки. Драко, возьмёшь под своё командование. И разведчиков, хотя бы несколько бойцов, надо набрать. И ещё, просьба — пусть мои помощницы, отъезжающие в Санкт-Петербург, займутся стрельбой из револьверов, и стреляют больше и с любого положения. Может, это и нехорошо, я их всех забираю с собой. Они мне нужны там! Далее вы будете воевать без нас. Думаю, что всё-таки справитесь.

На это мне просто ответил Драко, и на неплохом русском:

— Княже, мы всё понимаем. Это и наша война, и мы должны быть там, так и сами желаем отомстить османам за всё! А Вы дали нам эту возможность и показали, как надо! Мы постараемся! И ещё, княже, Ваши дела и намного важнее, чем воевать. Хотя, мы надеемся, что Вы и далее будете поддерживать нас.

— Спасибо, Драко, за эти слова! Помощь будет! Думаю, что вы все достойно покажете себя. А так, как Абрам Самуилович привезёт, срочно и всесторонне испытайте каски и жилеты. Сами понимаете, что это жизни наших бойцов. Пока всё. Позже видно будет.

И Коста с Драко тут же резво занялись подготовкой инвентаря. Нужны были и мишени, и разная амуниция, и места для стрельбы требовалось оборудовать, так и все условия для личного состава создать. А Асен следил за строевой подготовкой. Всё-таки у Аркадия и без этого было полно других дел, и он укатил в Одессу.

Вот вечером у нас были интересные и приятные гости. Нас вдруг решили навестить члены музыкального кружка, наши прежние и, да, хорошие знакомые. Да, нежданно явилась очень даже большая компания, человек двадцать, и большую часть там составляли, надо же, девушки. Конечно, гости привезли для раненных много подарков — что-то и из одежды, и обуви, а больше еды, конечно, и фруктов. Ну, мы ими и так не были обделены. Но запасы нам не помешают. А что лишнее, отнесём в госпиталь. Хотя, как мне сообщали, и там уже всё стало намного лучше. Так что, моя совесть была чиста.

Жаль, что у нас было тесно. Тем более, пришли ещё и десяток ходячих раненных, да, и полицейские. Ну, им тоже было интересно, так пусть и посмотрят, что у нас ничего крамольного не происходит.

Но, ничего, мы кое-как расположились. Меня больше опекали Ребекка с Руфиной, но время от времени и другие девушки хотели как бы хоть немного переговорить со мной. Да, Сары не было, но она тут возрастом явно не подходила. Я и сам выглядел среди парней и девушек, которые были года на три-четыре, а то и больше, старше меня, белой вороной. Это Демьян с Николаем как бы больше тут подходили. Первый вовсю ворковал с Ольгой, а второй — Ясминой. Хотя, и парни всё-таки находились не совсем в своей среде. И наши помощницы тоже. Но теперь за их спиной стоял я! Ну а тётя Юлия, блиставшая вообще в императорском Дворе, сверкала тут как яркая звезда. Но она хорошо умела держать себя в любой компании, так и была общительный и нисколько невысокомерной, поэтому, надо же, легко влилась в компанию молодёжи. Многие девушки окружили её, и она стала рассказывать им об одном из своих путешествий в Европу. Да, она много где успела побывать.

А так, конечно, круг знакомств и общения у тёти был обширным — от самих императора Александра Второго и империатрицы Марии Александровны, большого круга знати Российской империи и многих других людей до множества простолюдинов и русских солдат, с кем она общалась в последнее время. Даже в эти дни, как я знал, она написала пару писем Ивану Сергеевичу Тургеневу, который давно проживал в Париже, вроде, с актрисой Полиной Виардо, и многим другим известным лицам. С писателем тётя, как оказалось, состояла в постоянной переписке. Ещё она написала Василию Васильевичу Верещагину, сейчас, уже вылечившемуся после полученного от турок ранения, находящемуся в Тырново, как бы даже при Великом князе Николае Николаевиче. Да, и другому великому русскому художнику Ивану Константиновичу Айвазовскому, постоянно проживавшему в Крыму, в каком-то имении Шейх-Мамай около Феодосии. Тётя даже послала великому писателю и обоим художникам по несколько моих рисунков, ещё и нотные листы с последними песнями. И она как бы собиралась написать письма Виктору Гюго в Париж и Францу Листу, жившему сейчас в Будапеште. Великие писатель и композитор тоже состояли у неё в числе хороших знакомых.

Так-то, я особо в её дела не лез, и она сама мало что о них мне рассказывала. И мне, и ей было и так чем заниматься. Тем более, у нас сейчас и совместные дела, и намного важнее писем к разным важным людям, образовались. А насчёт них тётя сама вспомнила случайно, сказала, что у неё долго времени не было на переписку с хорошими знакомыми, и сейчас, наконец, она немного освободилась. Ну, да, среди раненных бойцов легиона уже не было тех, кто требовал к себе сильного внимания. Мы все шли на поправку.

Кстати, последнее письмо, и лишь вчера, тётя Юлия, оказалось, написала самой империатрице Марии Александровне! Несмотря на странную опалу, она всё-таки поддерживала с ней связь. Ну, пусть переписывается с кем хочет. Это же её жизнь. А мне, вообще-то, до императорского семейства не было никакого дела. Я не испытывал никакого восторга и от самого императора, и членов его семьи, и не страдал особым верноподданичеством, тем более, никак не пылал любовью к прочим Великим князьям и княжнам. Для меня имели важное и главное значение сама Российская империя и её дела, и её народы, если честно, и то не все. Нет, никакой ненависти и злобы, я был к ним просто равнодушен. Что делать, последствия от знаний Бурлака тлели во мне и не давали покоя.

— Князь Борис, — спросила у меня Ребекка, — а можно узнать, ещё какие песни или музыку Вы написали? Может, и для нас там вдруг что-нибудь найдётся?

Ну, да, у девушки, конечно, имелся и личный интерес. Всё-таки я как бы подарил ей неплохую песню, так ещё и на французском языке. Да, «Ah, dites, dites» прелестная песня. И Бурлаку сильно нравился и голос певицы, её исполнявшей. Хотя, как ни странно, и у Ребекки он был почти схожим. Наверное, можно предложить ей ещё одну её песню, ну, да, «Viens, viens» или, если перевести на русский, «Вернись, вернись»? Да, ей как раз подойдёт, и она хорошо знает французский. У неё и акцента нет. И я решился.

— Да, Ребекка, мне на память вдруг пришла, как ни жаль, одна история, и немного грустная. Мужчина ушёл к другой женщине, если честно, бросил больную жену и сына с дочкой. И дочка-подросток решила попросить папу вернуться домой. — Да, тут мне пришло в голову, что как бы сам император Александр Второй не истолковал превратно слова песни! Ведь императрица Мария Александровна сейчас была глубоко больной! А он спокойно жил с княжной Марией Долгоруковой и даже имел от неё детей. Ладно, пусть хоть что будет! Вообще-то, цесаревич Александр не в особом восторге от связи отца с другой женщиной, как говорила моя память, оказавшуюся не самой лучшей, вообще-то, показавшей и дурные нравы. — Но это, Ребекка, было не у нас, а во Франции! Это же там свободные отношения! Случайно прочёл, и давно, но сейчас уже и не помню, где.

Тут я, не обращая внимания на остальных, полностью занятых общением друг с другом, ненадолго уединился в свою комнату и буквально за полчаса написал и гитарные аккорды, и сам текст. Да, ноты не успел записать. Ну, их допишу в нотный лист попозже. Не всё так сразу, так и времени больше надо. А нетерпеливая и ничего не подозревавшая Ребекка тут же, сходу, подобрала на гитаре музыку, а потом и трогательно спела всю песню:

— Viens, viens, c'est une prière,

Viens, viens, pas pour moi mon père,

Viens, viens, reviens pour ma mère,

Viens, viens, elle meurt de toi.

(франц. — Вернись, вернись, умоляю,

Вернись, вернись, не ради меня, отец,

Вернись, вернись, вернись ради матери,

Вернись, вернись, она умирает без тебя).

Да, молодец девушка! Она исполнила «Viens, viens» практически на одном дыхании. Ей богу, придётся как-нибудь записать для неё хотя бы ещё несколько песен, и именно на французском языке!

— Э, Ребекка, — просто сказал я, — ты превзошла саму себя!

Тут и остальные не выдержали и дружно захлопали в ладоши.

— Да, Ребекка, — и тётя Юлия решила сказать пару слов, — ты молодец! Хотя, эта песня однозначно для тебя!

А далее уже наши гости продолжили музицирование. Многие члены кружка, оказывается, успели успешно освоить по нотным листам, оставленным им в прошлую вечеринку тётей Юлией, новые песни, вот они и решили порадовать меня и всех нас ими. Руфина красиво исполнила «Белла Чао», а Самуил спел «Тёмную ночь». Да, ещё и Ольга вдруг порадовала меня «Красным конём»!

Нет, я и сам, уже привычно под аккомпонемент тёти Юли, спел именно для гостей «Я тебя никогда не забуду», да ещё частично и на испанском языке. Сообщил им, что ещё в Болгарии успел набросать часть сказки «Алые паруса» и показал им список. Хотя, предъявил и список «Орла Седьмого легиона», да, набросок сюжета, но довольно подробный. И уже тётя Юлия красиво исполнила сами «Алые паруса» или «Ребята, надо верить в чудеса». Да, она может!

И под конец, уже перед уходом гостей, мы все хором и дружно спели «Орёл Седьмого легиона», и прямо на русском. Да, как бы и в знак уважения к бойцам Седьмого легиона. Тем более, уже и бойцы легиона неплохо освоили слова песни. Так-то, нам было и весело, и интересно. Мы выжили и постепенно отходили от напряжения, что сопровождало нас в Болгарии и всё последнее время, и теперь просто радовались жизни. Ведь, за редким исключением, сейчас у нас в основном одна молодёжь собралась…

* * *

А на другой день вместе с Аркадием явились уже и два десятка молодых парней. И ещё вместе с ними пришли и четыре девушки. Да, Аннета Деборова и Юлиана Симонова оказались болгарками, Ирина Костакис — гречанкой, а вот Анфиса Воронова — вполне русской. И они собирались направиться в Болгарию вместе со старшими братьями. Пока они все, в сопровождении ещё и Демьяна, Амины и Бьянки, уже вполне ходячей, отправились на стрельбище. А так, тётя Юлия, прошедшая курсы сестёр милосердия, собиралась собрать отдельный санитарный декурион и включить туда всех женщин, само собой, уже не годившихся в стрелки. И она понимала, что всё же следует сделать упор на хорошую стрелковую подготовку. Если и ходить в атаку, то обязательно стрелковым строем, рассыпавшись в цепь и применяя короткие перебежки и ползки по-пластунски. Само собой, и под прикрытием как раз массированного артиллерийского и снайперского огня. И кавалерию надо использовать массированно, а не только для разведки и организации ближней связи! Тупо бросать стрелковые колонны под вражеский огонь — это не в моих правилах. Так что, день я посвятил не сочинению музыки и своих сказок, а больше написанию «Боевых наставлений по действию Седьмого легиона во время атак и обороны», где и изложил свои мысли, точнее, записал, как воевали в будущем. Разве что ноты «Viens, viens» записал, и полностью. Конечно, меня и лечили, и выводили на прогулки, но почти весь день у меня ушёл именно на составление «Боевых наставлений…». Да, без уставов в армии никак!

— М-да, Борис, — грустно сказала мне тётя Юлия, придирчиво пролистав мной написанное, — я и сама дочь генерала, тем более, вдова, но и ты, хоть и юн, тоже, до мозга костей, военный. Да, эти «Боевые наставления…» будут нужны легиону. Тем более, как я понимаю, пока никто так не воюет. Их желательно и утвердить, хотя бы в здесь, в Одессе, у Владимира Васильевича Левашова. Я сама к нему на приём пойду! Так что, завтра же напиши побольше списков. Но, знаешь, я и сама буду просить у Арины Васильевны, чтобы она больше тебя никуда не отпускала. Тем более, на военную службу. У тебя хорошо получаются разные изобретения, так что, иди в инженеры. Сейчас они будут намного нужнее!

Да, тётя Юлия умная женщина, и она и без меня понимала, что надо усиленно двигать вперёд научно-технический прогресс. А у нас, в Российской империи, тут наметилось большое отставание.

— Конечно, тётя Юлия! — почти вскричал я. — Как она скажет, так и будет. Но мне и самому не хочется надолго покидать маму Арину и Александру. Потом, придётся позаботиться и о помощницах.

— Вот, вот, Борис, как вернёмся в Санкт-Петербург, как раз их судьбой и займёмся. А тебе пора вернуться и в гимназию!

А так, тётю Юлию взволновали и свежие петербургские газеты. Ну, вообще-то, трёхдневной давности. Да, в «Правительственном Въстнике» была напечатана большая статья поручика Крестовского о Божене Драгомировой и Денице Младеновой, о других бойцах и, вообще, самом Седьмом легионе. Немного рассказывалось и обо мне, сообщалось, что я тоже воевал и пока легко ранен и нахожусь на лечении. Хотя, где, не указывалось. Ну, слава богу, а то мне тут лишних гостей не надо. А так, мои враги наверняка уже разведали, что им нужно. Но, главное, в статье прямо называлось, что создал легион и командовал им я! О Седьмом легионе и обо мне писалось и в других газетах, хотя, уже не так много. Но восторгов и хвалебных отзывов хватало. Получается, что я и наш Седьмой легион нехило прославились на всю Российскую империю. Скорее всего, и на весь мир. Уж события под Плевной наверняка не прошли мимо внимания мировых средств, да, массовой информации.

А так, хоть моё вмешательство и помогло удержать Плевну, но такого сильного изменения истории не произошло. На Кавказском фронте как бы до сих пор никаких изменений не наблюдалось. А вот под Ловчей и южнее самой Плевны, у Богота, так и на другой стороне Вита, под Горным Дубняком, оказалось, шли жестокие бои. Правда, сейчас всё было не так плохо — русские войска с трудом, но уверенно окружали османские войска. А туркам не так-то просто было удержать русских и на широком фронте, и на неподготовленных позициях, так и при недостатке снабжения. И ещё шли ожесточённые бои на горных перевалах. Жаль, но и сейчас русским войскам пришлось оборонять Шипку. Но, вроде, дела там оказались лучше, так как не все резервы были брошены под Плевну. Да, в газете указывалось, что в боях в Болгарии принимают участие и болгарские дружины, пока как бы шесть. Но где сейчас находится Седьмой легион, в газетах не указывалось. Хотя, наш полицейский унтер Василий Семёнович уже намекнул нам всем, что он по-прежнему под Систово, и с делами у легиона всё хорошо. Он и пополнен, и со снабжением как бы терпимо, так его пока и не трогали, потому что требовалось обучить личный состав. Ну, если в ближайшее время не тронут, то успеют немного и обучиться, и пополнение будет, даже отсюда, из Одессы. Жаль, что пока Димитрий ничего нам не написал.

Так что, и от полицейских есть польза! И они получают по своим каналам и владеют нужной нам информацией.