Я вскочил и добежал до стены, прижавшись к ней рюкзаком. В нём есть факел и даже огниво. Только вот вряд ли мне дадут спокойно запалить его.

Я взял рукоять с осколком лезвия в левую, а меч Кармы в правую.

— Камень верни! — проговорил я сквозь зубы, но немного подрагивающий меч выдавал меня с головой.

В ответ была тишина. Далёкий хор, словно от рисунка на стене в зале Познания монастыря тоже затих. Затем раздался хруст будто кто-то наступил на кристалл соли, а в свете камня промелькнула смазанная тень.

Я на всякий случай махнул мечом. И осторожно спустил одну лямку, потом вторую. Держа вытянутый меч, зажал рукоять в подмышке и раскрыл рюкзак. Вынул факел и огниво. Снова рассёк воздух клинком.

Из темноты донёсся звук будто кто-то вздохнул.

Я чиркнул огнивом по осколку лезвия. Сноп искр упал на факел. Я осторожно подул, не отрывая взгляда от светозарного камня. Факел вспыхнул.

Взял его в левую руку. Прошёл несколько шагов до тела гнома. Никаких признаков насильственной смерти. Перевернул его ногой. И тут никаких следов. Ноль подсказок.

Факел неожиданно погас. Я бросил взгляд на светозарный камень. И увидел, что он зажат в чьей-то руке.

— Не напугал, — покачал я головой пятясь. — Ты, нахрен, не знаешь с какого я района.

Существо приблизилось и вытягивая перед собой камень. Я вгляделся в лицо. Оно было гладким и с пустыми глазницами, в которых отражался слабый свет светоразара. Оно походило на причудливый манекен из фильмов ужасов. Будто пёс склонило голову набок и улыбалось.

От этого пробрал озноб. Жуть жуткая. Так и хотелось брякнуть «изыйди».

— Ещё один явился, — прошелестел голос. Он был не человеческий. Там не было каких-то речевых маркеров, нет, словно идеально выхолощенная запись. Живые так не говорят.

— Ну и кто ты?

— Я память этого места, — существо протянуло камень. Я выронил факел и взял светозар. — Идём. Песнь первослов томится. Кристалл тлеет. У меня осталось немного времени. Мы долго ждали.

Я последовал за ним и далёкий хор снова зашумел. Мы шли на голоса.

— Пятеро были до тебя. Они не смогли прочитать. Самозванцы.

Под эти слова свет выхватил из тьмы отблеск горнякской каски и голову полуорка. И снова никаких следов насильственной смерти.

Мы прошли в здание выдолбленное в камне. Это было похоже на класс. Скульптуры каменных сидушек, напоминающих пеньки. А на стене словно школьная доска высечены символы и знаки. Алфавит Пути.

Я подошёл ближе. Контуры букв подёрнулись.

— Читай, — потребовало существо.

— Я не могу так быстро.

Символы начали светиться и потихоньку изображение затягивало меня.

— Читай. — громче прошипело оно.

— Заткнись, — раздраженно прошипел я. — Сбиваешь. Мне нужно время.

Я сел на самый центральный «стул». Знаки на стене будто стали отлетать от неё. Голоса слышались чётче, хотя слов по-прежнему было не разобрать.

— Читай! — угрожающе процедило существо.

Буквы сплетались в созвездие, я увидел проступающий силуэт. Гортань, язык, с него срывается звуковая волна, заплетается в фигуры животных, быстрый ручей и кричащих людей.

— Мир зул, — произнёс я.

Отражённый голос (мир зул). Вы разучили новое слово. Отныне вы сможете копировать голоса существ и звуки окружающей среды.

Отражённый голос, это же буквально эхо. Моё имя тут. Шутка Пути? Или это как с Кармой? Самосбывающееся пророчество вместо имени. Может, я надумываю, а может, и притягиваю эти вещи. Или всё вместе. Чуть-чуть надумываю, и чуть-чуть притягиваю.

— Ты пришёл, — прошелестело существо. — Мы очень долго ждали. Все они отдали жизнь, чтобы я встретил тебя. Я и есть они. Мы ждали, и ты пришёл.

— Я ничего не понимаю, — признался я.

— Хозяева ушли. Мы ждали почти вечность. По одному мы начали сливаться, исчезать. Один поглощал другого, чтобы хватило времени. Уже нечего передать. Всё истаяло. Или было съеденной горой. Оставалось лишь Слово. И ты прочёл. Всё что найдешь твоё. Ловушки я отключил. Кристалл гаснет. Забери его, если хочешь. Там останется отзвук от нас.

Наверняка ведь осколок где-то здесь.

— Мне нужна часть вот этого, — я достал меч. — Где это?

Существо опасливо отдалилось.

— Великий уравнитель. Камертон реальности, — шелестел голос. — Он был тут не всегда. Мы почувствовали, когда появился. Здесь его нет. Ищи на поверхности.

Существо замерло.

Я обошёл его по кругу и даже потрогал. Непонятно это кожа или какой-то пластик, а может всё вместе.

Вышел из здания. Бояться было больше нечего, так что стал проверять немногочисленные здания. Подписи на алфавите пути мне ничем не помогали. Предназначение большинства помещений было абсолютно не ясным.

Я подошёл к последнему зданию без окон. Откатил по рельсам плотно прилегающую каменную дверь. Внутри была странная конструкция. Сотни кристаллов. Равномерно расположенных на пластинах. Это походило на большую серверную, созданную какими-то альтернативными технологиями. Центральный кристалл был не такой тусклый как остальные.

Я взял его. И на всякий случай прихватил ещё один потухший.

Когда выбрался наружу была уже глубокая ночь. Я увидел два блеснувших глаза.

— Призрак! — как-то сразу узнал я его по двум огонькам.

Пёс вышел из тени и, виляя хвостом, подошёл. Обнюхал меня и попытался лизнуть.

— Хоббитсы отбыли? — спросил я будто зверь мог ответить. — Опасно, наверно, ночью возвращаться. Дождёмся утра. Идём в пещеру. Разведём костёр. Поспим под треск веток в огне.

* * *

Проснулся от рыка зверя. Сорвался с места, на ходу извлекая из инвентаря меч. Призрак сцепился с огромной сутулой когтистой тварью. В первый миг подумалось оборотень, но нет, ближе к какой-то вампирской мутации. А потом и вовсе высветилась подсказка.

Вендиго.

— В сторону! — скомандовал я, и пёс отскочил. Я же с разбега вогнал меч твари в живот. Монстр крутанулся, вырвав клинок из руки и бросился наутёк. — За ним! — заорал я, запрыгивая в седло. Меч Кармы был ценным. Нельзя его терять.

Призрак быстро настигал раненое существо. Я выхватил артефакт.

— Ближе! — скомандовал, направляя пса. Перекинул ноги на одну сторону и прыгнул на спину вендиго. Всадил осколок лезвия в основание шеи и ударил ногой по торчащему мечу. Монстр завалился, покатился по земле, и я слетел.

Призрак напрыгнул на тварь, и я услышал треск разрываемой плоти. В нос ударил запах какой-то смрадной крови. С трудом поднял голову. Белый пёс трепал вендиго, шерсть покрывалась чёрной кровью монстра.

Вставать я не торопился. Осторожно извлёк из инвентаря зелье лечения и выпил. Полежал ещё где-то с полчасика, чувствуя, как срастаются треснутые рёбра. Всё же когда катились, вендиго на меня два раза всем своим весом наваливался.

Потом встал. Срубил башку твари, вдруг ценная. Приторочил к седлу.

— Поехали в деревню. Нас уже заждались.

Наверное, я всегда мечтал вернуться вот так в посёлок с головой чудовища. Когда тебя уже успели похоронить, а ты не только жив, но ещё и с трофеем.

Меня встречали радостными криками.

— Живой! Живой!

— Вернулся!

— Идущий вернулся!

Прошки среди встречающих не было.

— Где он? — спросил я.

— Уехал с отрядом спасать тебя, — пояснил один из стражников.

— Дайте ему сигнал, что я вернулся.

Я направил пса к замку. Там спешился, у меня тут же приняли поводья.

— Вета, — увидел я полуорчанку. — Идём, поможешь мне.

Я прошёл в ванную комнату. Девушка расстёгивала доспех и стягивала. Разоблачив, она ушла за служанками подобранными Прошкой. Фигуристые девицы явились и начали набирать горячую воду в огромную круглую деревянную ванну. Добавили пахучих листьев, которые, заварившись, давали чудесный аромат.

Я залез и одна из девушек стала аккуратно смывать с меня кровь вендиго.

Когда в чистых вещах поднялся на веранду, Прошка уже ждал меня там.

— Напугал ты нас, — посетовал гном.

— Я бессмертный, чего мне будет? — сказал я. — Вот чего я тебе скажу. Даже не так. Вот что я прикажу в первый и последний раз. Ход в ту пещеру завалить и заделать так, чтобы и не видно было, что туда когда-то тоннель шёл. Другим пилигримам про него никогда не сообщать. Потомкам эту историю не рассказывать и забыть как страшный сон. В деяниях указать сухо: «Изгнал монстра из солевой шахты». Ты понял меня?

— Понял.

— И ещё вот чего. Каждый вечер зови ко мне на ужин одну девушку.

Сейчас подумалось, что это отличный способ научиться общаться с противоположным полом. Какая разница по воду она ходит или в центральную школу, в джинсах и футболке или в сарафане и с босыми ногами. Девчонки есть девчонки.

Потянулись замечательные деньки. Я убивал чудовищ, сопровождал группы. Несколько раз погиб, но неизбежно возвращался с мешком зелий лечения, которые так были необходимы местным.

Каждый вечер ужинал с новой красоткой. Это было чудесно. С одними получалось лишь мило поболтать. С другими как-то органично всё заходило чуть дальше.

Общаясь с местными, потихоньку зондировал почву на предмет местонахождения осколка. Стоило уронить в диалоге слово «камертон», в контексте музыки, например. Как старейшины сразу напрягались. Прошка же и вовсе вёл себя как Михаил, когда я у него спрашивал про Великое Равновесие.

Гном что-то знал, но я чувствовал, что пока в лоб спрашивать нельзя.

Список деяний рос. Все вокруг старались угодить. Такой образ жизни развращал меня. Однажды я поймал себя на том, что после очередной вылазки массаж мне делают разом пять служанок.

Я полюбил Тишькрай. Прошка всё чаще заводил разговор о том, что мне стоит тут остаться хотя бы на годик. И предложение было заманчивым. Какая разница? Всё равно в своём мире я просплю одну ночь.

С каждым разговором срок увеличивался. Мне уже предлагали стать вечным правителем поселения. Мы строили планы по созданию второй стены и расширению территории деревни. Быть правителем весело. Через два года, я уже подпаду под договор с Путём, и вот тогда многие местные девицы захотят разделить со мной ложе.

Дни летели незаметно. Чтобы совсем не растерять хватку я оттачивал владение деревянным мечом.

Однажды неожиданно поймал себя на мысли, что мне не снится дом. Ни семья, ни школа, ни заднице Элен, ни игра в КП, ни Михаил. Ничего из этого.

А сколько я уже здесь?

Я подозвал мою любимую служанку.

— Скажи, Джадин, сколько я тут?

— Не знаю, господин.

— Так узнай. У Прошки спроси.

На завтрак были яйца диких птиц с жидким желтком, румяная ещё теплая лепёшка, куча красивой зелени и отвар навроде чая.

Прошка присоединился, решив разделить со мной трапезу.

— Не знаю, сколько ты тут. Сбились со счёта. Может, месяц.

Я нахмурился и посмотрел гному в глаза.

— Вы же летопись ведёте, — отчего-то начал злиться я.

— Да-да, — вдруг занервничал собеседник. — Я уточню и скажу.

— Не морочь мне голову! — я поднялся из-за стола. — Хочешь играть со мной в игры? После всего, что я сделал⁈

— Я… я. Прости. Мы. Я. Я просто боюсь, что ты уйдешь.

— Комертон реальности, что это? — перешёл я в атаку, решив, что лучшего момента не будет.

— Не знаю. Первый раз слышу.

— Ты начинаешь злить меня, Прошка. Может, моё хорошее отношение испортило тебя?

— Прости. Это величайшая тайна. Это наш источник жизни. Я точно не знаю, как он работает, но именно из-за него, наши предки смогли все вместе тут существовать.

— Покажи мне его.

— Нет-нет. Нельзя.

— Прошка! — процедил я сквозь зубы. — Мне нужно его увидеть, и я это сделаю, с твоей помощью или без неё.

— Хорошо, — сдался он. — Иди за мной.

Он давал всем какие-то тайные знаки. За нами пристроилось четверо стражников и два самых грозных пса. Даже Призрак с ними не конфликтовал, хотя был тот ещё забияка.

Неужели это на меня охрана? Чтобы попытаться убить, если сделаю, что-то не так.

— При входе нужно оставить всё оружие и весь инвентарь, — сказал Прошка.

Ну точно. Бояться.

Я выложил зелье лечения и меч Кармы. Артефакт просто заткнул за пояс.

Прошка покосился на него.

— Что и рукоять выложить?

Он нервно покосился на свой отряд.

— Можешь оставить, — всё же сказал гном.

Мы прошли в храм Благодарности. И там под алтарём Первоматери Тишькрая обнаружился тайный ход. Мы долго спускались под землю. А потом пошли по тёмному коридору. Прошка ориентировался тут и в полной темноте.

Мы все выстроились в цепь и змейкой ползли по подземелью. Я уже видел такую тьму однажды. В пещере, где выучил ритуал. Вероятно, и тут где-то есть несколько печатей, создающих тьму и гасящих любые источники света.

Шли так очень долго. Пока вдали всё же не забрезжил свет.

В воздухе, подвешенный на силовых жгутах закручивающейся энергии, висел осколок в форме камертона, всего сантиметров пять в длину.

Я протянул артефакт, и он слегка дёрнулся, намереваясь вылететь из руки. Камертон же и не думал сдвигаться в его сторону. Надо же. Сила одного осколка была больше, чем весь набор, что уже у меня имелся. Меня потянуло вперёд. Понял, что не удержу рукоять и убрал её в инвентарь.

Находиться тут было тяжело. Даже дышать приходилось через силу. Разлитая сила давила. Я ходил вокруг, прислушивался к энергии. Похоже, камертон работал как фильтр, принимал разную энергию и уравнивал её до однородного фона.

Всё это время все остальные внимательно следили за каждым моим жестом.

— Идём, — сказал я, и все разом выдохнули.

В тот день я весь вечер стрелял из лука и думал. Если заберу осколок, обреку всех новеньких на смерть. Они здесь не приживутся. Если оставлю, потеряю шанс собрать меч.

Этот визит в подземелье словно пробудил меня от дурного сна.

Парня из гетто, который в жизни ни с чем подобным не сталкивался эта пусть сельская, но всё же роскошь, титул князька захудалого поселения извратили мою психику. Они просто свели меня с ума. Вот в чём было истинное испытание Пути.

И теперь нужно как-то возвращаться в норму. Я больше не принимал помощи служанок и оруженосцев. Перешёл на хлеб и воду. И даже на Призраке верхом не ездил. В походы шёл пешком.

Подолгу просто отрабатывал бокеном удары по воздуху. Будто общался с ним. Словно ждал, что он всё решит за меня. «Слушай меч», — сказал когда-то Михаил. И я пытался, но долгое время был глух.

— Пора, — сказал я сам себе.

Мне пора домой.

Хотел крикнуть Прошку, но закрыл уже раскрытый для крика рот. И пошёл искать гнома сам.

— Прошка, — махнул я ему, найдя его чего-то высматривающем за территорией посёлка. — Ты сделал тот список портретов?

— Да. Грифелем, но перерисовали на бумагу. Всё честь по чести, все Идущие.

— Хорошо. Тогда прикажи дать прощальный ужин. Я ухожу.

— Как же так… — проговорил гном. —

— Ты знал, что это день настанет.

— Знал, но…Что нам сделать для тебя на прощание? — все же собрался Прошка.

— Ты видел мой меч с осколком лезвия. Сделайте для него какие-то особые ножны. Я буду убирать его в них и всегда вспоминать вас.

Когда за столом собралась вся деревня, я поднял бокал с водой и сказал:

— Принято считать, что это испытание лишь для пилигримов. Но я много думал и пришёл к выводу, что мы тут лишь инструмент. Это всё испытание для вас. Вам снова придётся учиться самим о себе заботится. Вы должны научиться обходиться вообще без нас. Вы для чего-то нужны Пути, и он привёл вас сюда, выводя какой-то особый вид разумных. Однажды он позовёт вас. Настанет день, и портал, а то и не один, начнёт зазывно мигать. Так будьте же готовы к этому дню. За вас, друзья!

Я принял решение, не буду забирать отсюда осколок. Пусть он стережёт покой этого зарождающегося здесь уникального этноса.

Я попросил меня не провожать и ушёл до портала один.

Уж не знаю, что запишут в моих деяниях. Но надеюсь, никого кроме себя не разочаровал. В своей голове я был эдакой скалой, что не расколешь какими-то пороками, а оказалось, что я мягкий как тесто, просто нужно подобрать правильные условия.

Я шагнул на портальную площадку.

— Привет Михаил, — сказал я, подойдя и обняв учителя. — Я прожил целую жизнь. Я так устал. Я…

Вы прошли испытание.

Получено:

4 ОХ.

2 ОУ.

Осколок лезвия.

Что⁈