За полчаса до разговора Виктории и Артёма…

— Как именно вы собираетесь выводить его из города, если за твоим домом следит группа Виктории?

Слова Миры застали всех врасплох. Серафима инстинктивно качнулась прочь от окна, будто в этом мире водились снайперы и она боялась поймать прицел лбом. Жилин сглотнул, нервно и тяжело, если змеи на такое вообще способны. А Сизый, наоборот, как ни в чём не бывало подошёл к окну, козырьком приставил руку ко лбу, словно ему мешало бьющее в глаза солнце, и принялся изучать тёмную улицу.

— Так, — возмущённо протянул он. — И где они? Слышь, кош… — он осёкся, краем глаза поймав, как на пальцах Миры неторопливо выезжают когти, — то есть… я хотел сказать… уважаемая Мира, а ты точно уверена, что за нами следят? Лично я там что-то ни одной живой души не наблюдаю.

— Сизый, — шёпотом прошипела Серафима. — Отойди от окна! Они же тебя увидят!

Голубь возмущённо повернул к ней голову.

— Ну и чего? Мы ничем незаконным не промышляем. Сидим себе, общаемся с честным купцом, который верой и правдой служил Империи. А что рожа у него змеиная, так это не беда: в семье не без урода. Законов мы не нарушаем, так что со всеми своими предъявами они могут идти в пешее эротическое.

Мы медленно переглянулись, постепенно осознавая, что Сизый-то, в общем, прав.

— А голубь дело говорит, — подтвердила Мира. — Только уйти вам всё равно не дадут. Я больше скажу: как только Жилин ступит за порог, его тут же приберут «под надёжную охрану», из которой он уже не выберется. — Она оглядела наши помрачневшие лица и пояснила: — В смысле, дальше его просто заставят пахать на Серый Приказ. А то, что он среди ночи приплёлся к Артёму, только лишний раз доказало: за таким нужен глаз да глаз. В Приказе не дураки сидят. Они всё прекрасно понимают.

Ну да. Особенно эта Виктория, от которой, судя по всему, отделаться будет ой как непросто.

Вот только вместо того, чтобы занервничать, я поймал себя на том, что улыбаюсь. Ведь тренер внутри меня откровенно ликовал. Вот оно! Наконец-то! Нормальный вызов, в котором достойного противника надо переиграть головой, а не кулаками. Да ещё и отличный повод посмотреть, чего стоит моя команда и готовы ли эти ребята ради меня пойти против Серого Приказа.

Поэтому я поднялся, не спеша прошёлся по залу и, мельком глянув в сторону тёмной улицы, сказал:

— Мира права. Если устраивать Жилину побег, то делать это надо прямо сейчас.

Серафима тут же вспыхнула.

— Артём, ты совсем рехнулся, идти против Серого Приказа? И ради чего? Чтобы получить какой-то там Торговый Дом? Зачем тебе вообще всё это?

Ответить за меня вызвался Сизый.

— Эх, женщины, — вздохнул он с видом умудрённого жизнью философа. — Не понимают, как далеко могут простираться амбиции их мужчин. — Он подошёл и по-отечески положил мне крыло на плечо. — Братан, я с тобой. Только скажи, куда бежать и кого бить, и я мигом всё организую. А на морозилку не обращай внимания. Ну струхнула девочка, с кем не бывает.

Температура в комнате рухнула ниже нуля.

— Это я струхнула⁈ — В глазах Серафимы поднялась белёсая снежная муть, и стакан, забытый Жилиным на столе, тихо хрустнул, схватившись изнутри коркой льда.

Сизый юркнул мне за спину и подал голос уже оттуда, из безопасного тыла:

— Да чего ты сразу! Я ж тебя мотивирую! Какие все нервные сегодня… жуть! Братан, а ты не мог себе в компанию подобрать девушек с нервишками покрепче?

— Что ты сказал? — прилетело сразу с двух сторон.

Я прикинул, что голубь мне ещё может пригодиться, да и не время сейчас для самосуда.

— Сизый, ты молодец. Всех привёл, всех замотивировал. — Я подождал, пока до него дойдёт, что его спасают, и добавил: — А теперь подними мне ребят и веди их сюда. И разыщи Себастьяна. Он мне нужен.

— Уже бегу. — Голубь возник из-за моей спины с такой скоростью, будто его там и не было, и бочком засеменил к лестнице, бормоча под нос что-то про неблагодарных баб и тонкую душевную организацию творческой личности. У самых ступеней он на всякий случай обернулся, убедился, что никто не собирается отрубать ему хвост, и только потом рванул наверх.

И в этот самый момент за нашими спинами что-то с грохотом обрушилось на пол.

Среагировали все разом. Серафима развернулась, выбросив перед собой ладонь, и по полу от неё стрельнула ледяная корка. Мира оказалась в полуприседе с выпущенными когтями раньше, чем я успел повернуть голову. Ну а я вскинул руку, готовясь выдавить из выжженного резерва хоть что-нибудь.

А на полу, между опрокинутым стулом и стеной, лежал Жилин и… сладко сопел.

Несколько секунд мы молча смотрели на тушу торгового магната, который ещё минуту назад испуганно ловил каждое наше слово, а теперь дрых, привалившись щекой к половице, с самым блаженным выражением на змеиной морде.

— Он что, помер? — шёпотом спросила Серафима, опуская ладонь.

— Дышит. — Мира убрала когти и в два бесшумных шага оказалась рядом с купцом. Присела, коротко тронула жилку у него на шее, оттянула веко. Жилин на всё это никак не отреагировал, только стал сопеть чуть громче. — Она просто спит.

— Чего? Ну нормально вообще?

Вместо ответа Мира залезла куда-то под плащ, в один из десятка своих ремешков с подсумками, и выудила оттуда крохотный стеклянный пузырёк с притёртой пробкой, который тут же откупорила и поднесла Жилину под нос. А в следующее мгновение даже до меня, стоявшего в паре шагов, долетела едкая вышибающая слезу волна, от которой в голове мгновенно прояснилось, так что на самого купца это подействовало и подавно. Жилин всхрапнул, дёрнулся всей своей немалой тушей и распахнул глаза.

— Я не виноват! — выпалил он, ещё толком не проснувшись, и заозирался по сторонам, спросонья не понимая ни где находится, ни что это за люди нависли над ним.

— Тихо-тихо… — успокоила его Мира, убирая пузырёк обратно под плащ. — Ты чего уснул-то?

— Уснул⁈ — Серафима задохнулась от возмущения. — Мы тут к штурму готовимся, а он, значит, вздремнуть решил?

— Простите. — Жилин наконец сообразил, что лежит на полу, и заворочался, тяжело подбираясь в сидячее положение. — Я и правда задремал. Это всё холод. Когда я в змеиной сущности, от резкого похолодания меня почти мгновенно вырубает. — Он виновато развёл руками. — Против физиологии не попрёшь.

— Стоп. — Я нахмурился. — В резиденции коменданта тоже были змеи-зверолюды. И что-то я не припомню, чтобы хоть один из них этак вот реагировал на холод.

— Так они же дрались. — Жилин сказал это так, будто очевиднее некуда. — В холод нас и правда клонит в сон, но только когда вокруг спокойно и ничто не грозит жизни. А в бою всё иначе: кровь кипит, внутри сплошные страх, ярость да азарт, и эта горячка уснуть попросту не даёт. — Он зевнул, широко, во всю змеиную пасть, и тут же смущённо прикрыл её ладонью. — А я ведь к вам с миром пришёл. Сижу в тепле, сделка заключена, защита есть, компания приятная. Вот и разомлел. А тут ваша подруга возьми да заморозь полкомнаты, ну меня и сморило окончательно.

Серафима ошарашенно хлопнула глазами. Кажется, впервые за весь вечер ей было решительно нечего ответить.

Я оглядел эту живописную картину: стучащего зубами купца на полу, изморозь на стекле, собственный пар изо рта, — и решил, что пора возвращать совещание в рабочее русло.

— Так, отставить полярную экспедицию. Серафима, сворачивай свою магию, пока наш купец обратно не уснул. — Я подал Жилину руку и помог его немалой туше подняться с пола. — А ты соберись и больше мне не отключайся, ты нужен в сознании. Досыпать будешь, когда выйдешь за городскую стену.

Серафима фыркнула, но ладонь всё же опустила, и иней на стекле начал медленно оплывать, а воздух в комнате довольно быстро прогрелся. Жилин благодарно крякнул, утвердился наконец на ногах и принялся растирать озябшие плечи.

Только когда все вернулись в более-менее боеспособное состояние, я перешёл к тому, что меня по-настоящему занимало.

— То, что за Жилиным следят, было ясно с самого начала. Непонятно другое: с какой стати этим занимается Серый Приказ? Разве это их епархия? Я-то думал, за ним следит Туров по личному распоряжению Громобоя, а оно вон как обернулось. — Я перевёл взгляд на гепарду. — Мира, что скажешь? Ты ведь наверняка разговаривала с архимагом касательно Жилина?

Девушка неопределённо повела плечами.

— Вот про змея мы как раз не особо разговаривали. Но если тебе интересно моё мнение, то всё происходящее — это личная инициатива Соколовой. — Она на мгновение задумалась, и кончик хвоста медленно качнулся из стороны в сторону. — Знаешь, она мне кого-то напоминает, никак не пойму кого. Да ещё и дар этот…

Вот насчёт дара я был с ней полностью согласен. Гравитация — штука редкая, и пробуждалась она в основном у представителей рода Державиных. Нет, случалось, что подобный дар просыпался и у других магов, но редко и явно не такой силы.

Беда в том, что самих Державиных осталось не то чтобы много. Бесконечные войны, интриги да и в целом взрывной нрав, которым славилась вся их порода, привели к закономерному итогу: большую их часть попросту вырезали. А те, кто уцелел, разбрелись по Империи и старались лишний раз не отсвечивать. Да и сам дар, насколько я помнил, передавался по крови далеко не каждому.

Так что дознаватель Соколова вызывала у меня всё больше вопросов. Вот только копать под такую — себе дороже. Сам я в это лезть не собирался, а отправлять за справками Лисичку было бы чистой воды подставой. Ну какой человек в здравом уме станет по доброй воле следить за сотрудником Серого Приказа?

— Ладно. С личностью Соколовой разберёмся в дороге, благо времени впереди более чем достаточно. — Я отодвинул мысли о роде Державиных на потом и оглядел комнату. — Сейчас вопрос один: как вытащить Жилина из города так, чтобы его не сцапали прямо у меня на пороге. Только сначала вот что, Мира. С чего ты вообще взяла, что у дома стоят именно люди Соколовой? Мало ли кто там топчется ночью.

— Да узнала одного. — Мира бесшумно скользнула от окна к столу. — Когда сама сюда пробиралась, заметила у дома слежку и пригляделась. Один из тех, кто стоял на углу, на этой неделе уже попадался мне на глаза, и попадался как раз рядом с Соколовой. Так что это точно её человек.

— Хорошо, убедила. — Я кивнул. — Тогда дальше. Сколько их там и с какими они способностями?

— А вот этого не скажу. — Она развела руками. — Чтобы их нормально посчитать, мне нужно было самой на время скрыться и какое-то время понаблюдать за периметром, но я торопилась к тебе. А сейчас они уже заметили моё присутствие, так что незаметно это сделать не получится. Но кое-какая информация у меня всё-таки есть…

Она запустила пальцы в один из подсумков на поясе и выложила на стол плоскую тёмную пластинку на цепочке, размером с крупную монету. Тусклый камень в середине отливал мутным, нездоровым блеском.

— Эта штука нагревается, когда рядом кто-то ведёт поиск по магическому ядру. — Она тронула пластинку когтем, и я заметил, что та и впрямь запотела по краю, будто её только вынули из-за пазухи. — Кто-то снаружи следит за домом и не сводит с него своего магического взгляда. А значит, в отряде у Соколовой есть сенсор, и сидит он сейчас где-то поблизости.

— Насколько хороший? — спросил я.

— А вот этого я тебе не скажу. — Мира качнула головой. — Сенсоров много, и все они разные. Но если обобщать, то делятся они на два вида. Одни улавливают магический след. Другие работают уже не с магией, а с окружающим миром. Среди таких попадаются и вовсе занятные экземпляры: одни видят сквозь стены, другие умеют настроиться на нужного человека и слышать его разговор за пару сотен шагов. Вот только встречаются они нечасто. Стоит такому объявиться, как любая разведка тут же прибирает его к рукам, уж больно ценный дар.

Жилин, который всё это время растирал озябшие плечи, при слове «сенсор» заметно посерел и подобрался на стуле.

— А раз так, — продолжила Мира, и взгляд её остановился на купце, — то весь наш разговор сводится к одной-единственной вещи. Понимаешь, нет никакой разницы, станем мы прорываться напролом или попробуем тихонько проскользнуть незамеченными: пока ядро Жилина открыто для чужого взгляда, его будут вести как собаку на поводке, куда бы он ни сунулся. А значит, первое, что нам нужно сделать, и самое главное, — это спрятать его ядро. Заглушить, замаскировать, укрыть так, чтобы сенсору попросту не за что было зацепиться. Вот когда мы с этим справимся, у нас и появятся хоть какие-то варианты. А пока ядро открыто, любые наши хитрости ничего не стоят.

— Выходит, надо как-то погасить ядро нашего змея. — Я побарабанил пальцами по столешнице. — Ладно, с этим разберёмся. Какие у нас вообще есть варианты, чтобы вытащить его из города?

— А может, и вытаскивать никуда не надо? — подала голос Серафима. — Утром вы с этой Соколовой всё равно уезжаете во Вьюжный. Так пусть Жилин пока отсидится здесь, у тебя в доме, тише воды ниже травы. Уедете — глядишь, и наблюдение снимут.А там, как всё уляжется, мы его спокойно и выведем, без всей этой ночной беготни.

Мысль была неплохая, и будь на месте Соколовой кто-нибудь другой, я бы, пожалуй, так и сделал.

— Не пройдёт, — покачал я головой. — Я уже успел оценить эту девицу и точно тебе скажу: упёртая она до невозможности.

Серафима скрестила руки на груди.

— Это когда, интересно, ты успел её оценить? И что именно ты там оценивал? Я-то её видела. — Она отвела взгляд в сторону и недовольно буркнула: — Там любой парень самообладание растеряет.

Жилин подпёр голову рукой, с откровенным интересом наблюдая за этой перепалкой, а Мира тихонько хихикнула и тут же отвернулась, явно решив оставить меня разбираться с неожиданной вспышкой ревности в одиночку.

— Хороша, не спорю, — миролюбиво согласился я. — Вот только я предпочитаю девушек с длинными ушками и ледяным характером. Так что можешь считать, что она просто не мой типаж.

К моим подколкам насчёт её ушей Сима давно притерпелась, поэтому только залилась краской и снова уставилась куда-то в стену.

— Ну а раз со сценой ревности мы закончили, может, вернёмся к делу? — Я усмехнулся и продолжил уже серьёзно: — Так вот, насчёт Соколовой. Я уверен на все сто, что если эта особа вцепилась в Жилина, то хватку не разожмёт, пока не получит своё. Так что снимать наблюдение после отъезда она и не подумает. Скорее наоборот, удвоит посты и будет терпеливо ждать, когда наш купец высунет нос на улицу. Хотя… — я вдруг осёкся и хмыкнул собственной мысли. — Да ей и ждать-то не придётся. Сейчас её сдерживает только одно: то, что я в доме. Серый Приказ, конечно, очень влиятелен, но в открытую беспределить под носом у наследника Великого Дома точно не станет. А вот стоит мне уехать, и церемониться с вами никто не будет. Они просто придут и заберут своё.

Серафима недовольно поджала губы, помолчала, а потом выдала то, чего я, в общем-то, от неё и ждал.

— Тогда зови Марека. Он один такого отряда стоит. Продавит нам коридор, прикроет змея собой…

— Во-первых, Марек на Источниках, — оборвал я. — У него там своё задание, и времени, чтобы гонять за ним туда-обратно, у нас попросту нет. — Я качнул головой, отметая саму идею. — Но даже будь он сейчас здесь, я бы не стал его использовать. Сама подумай, как Марек решает любую проблему? Силой. Грубо, в лоб, чтобы от противника мокрого места не осталось. А теперь представь, что мы эту силу выпускаем на людей из Серого Приказа.

Я обвёл взглядом комнату, давая каждому домыслить картину.

— Стоит нам хоть пальцем тронуть имперского дознавателя при исполнении — и про тихий побег можно забыть. Потому что это уже не купец из города ускользнул, это нападение на Серый Приказ. А Соколовой ровно того и надо. Мы ей своими руками дадим то, чего ей сейчас так не хватает: законный повод развязать себе руки. И тогда за Жилиным придёт не небольшой отряд, а вся гвардия Сечи разом, и крыть нам будет нечем.

Я развёл руками.

— Понимаешь, к чему я клоню? Бывает так, что лезть в драку невыгодно, даже когда ты заведомо сильнее. Потому что иной противник только того и ждёт, чтобы ты вспылил и начал решать всё силой, — на этом он тебя и подловит. Так с какой стати нам плясать под её дудку и переться туда, где мы заранее в проигрыше, если ту же задачу можно решить тихо и красиво?

— И что же ты предлагаешь? — Серафима скрестила руки на груди. — Раз уж, по-твоему, ни прорваться, ни прокрасться, ни пересидеть нельзя.

— Не прорываться и не прятаться. — Я улыбнулся, чувствуя, как разрозненные мысли наконец собираются в голове в одну стройную картину. — Я предлагаю обратить их малочисленность против них же самих. А иными словами — попросту запутать.

Серафима уже открыла было рот, чтобы спросить, как именно я собираюсь это провернуть, но спросить не успела, так как её перебил шум сверху.

Началось всё с одиночного скрипа половицы где-то над нашими головами, а через миг весь второй этаж разом пришёл в движение. По перекрытию прокатился тяжёлый топот, заходили ходуном ступени под доброй дюжиной ног, к ним примешался чей-то протяжный зевок, потом — недовольное бормотание, в котором кто-то спросонья поминал чью-то матушку. Завершился весь этот концерт смачным глухим ударом и обиженным шипением: кому-то в темноте не дался поворот, и бедолага со всего маху приложился боком о стену.

А следом вся эта какофония выплеснулась вниз, и по лестнице в зал хлынула моя орава.

Возглавлял шествие Сизый, вышагивавший впереди всех, точно генерал перед войсками на параде. По его донельзя довольной физиономии было сразу видно, что он уже успел всех поднять, всех построить и каждого как следует замотивировать.

За ним, на ходу протирая глаза и натягивая куртки, спускались мои ребята. Десятка два пацанов и девчонок, которых я за последние месяцы подобрал по подворотням Сечи и в Академии. Сонные, взлохмаченные, выдернутые из тёплых постелей посреди ночи, и при этом ни один не проворчал, с чего это его будят в такой час. Они просто спустились, встали полукругом и принялись ждать, что скажет их лидер.

Следом, никуда не торопясь, сошёл Данила, который, в отличие от всех прочих, выглядел так, словно и не думал ложиться.

За его спиной прошмыгнула Лисичка, маленькая и остроносая, с тем вечным хитрым прищуром, с каким она мигом считывала любую обстановку. Вот и сейчас она юркнула поближе к столу, чтобы оказаться в самой гуще событий.

Замыкал процессию Бык. Он пригнул голову под притолокой, шагнул через порог, и половицы под его сапогами протяжно скрипнули, словно жалуясь на этакую тяжесть. А у самых его ног, ловко уворачиваясь от чужих ботинок, скользил Себастьян.

Я окинул взглядом всю эту разношёрстную, заспанную, но готовую хоть сейчас сорваться в ночь компанию, и тренер внутри меня тихо, но очень гордо хмыкнул.

Дрим тим, мать его!

Ребята тем временем наконец-то разглядели, что в зале они не одни. И если на Серафиму, давно ставшую среди них своей, никто и внимания не обратил, то вот два других гостя вызвали нешуточный интерес.

Первым делом взгляды зацепились за Миру. Несколько пацанов, что помладше, при виде кошачьей морды с пятнистой шерстью и длинного хвоста, лениво ходившего из стороны в сторону, попятились и сбились в кучу. Кто-то восхищённо присвистнул, кто-то, наоборот, на всякий случай отступил поближе к стене. Лисичка же, ничуть не смутившись, разглядывала гепарду в открытую, с откровенным любопытством.

А следом дошла очередь и до Жилина, и вот тут уже кое у кого вытянулись лица. Зверолюд. Самый настоящий, с чешуйчатой змеиной мордой, какими пугают детишек и о каких на рынке шёпотом травят байки одна страшнее другой. Одно дело слышать про такого, и совсем другое — обнаружить эту самую морду живьём, у себя в зале, посреди ночи. Кто-то из младших сглотнул и попятился, кто-то застыл, не зная, чего ждать от этакого гостя.

— Господин Морн… — первым не выдержал один из старших, белобрысый парнишка по кличке Шкет. — А это вообще кто? И чего вдруг такая запара посреди ночи? Случилось чего?

— Случилось, — не стал отнекиваться я. — Если коротко: вон тот солидный господин со змеиной мордой — наш гость и в некотором роде деловой партнёр. А ещё его прямо сейчас разыскивает Серый Приказ, и под моими окнами уже топчется их наружка, которая ждёт не дождётся, когда он высунет нос на улицу.

По залу прокатился негромкий гул. Кто-то переглянулся, кто-то нервно хмыкнул, но, что характерно, к двери никто не попятился.

— А вот эта прекрасная госпожа, — я кивнул на Миру, — наш союзник и по совместительству причина, по которой у нас вообще есть шанс провернуть задуманное.

Мира едва заметно повела ухом, но промолчала.

— И сразу скажу главное, чтобы потом не было обид. — Я обвёл взглядом весь этот сонный, всклокоченный полукруг, и говорил уже без тени улыбки. — Сегодня мы пойдём против Серого Приказа. Против имперских дознавателей. И если что-то пойдёт не так, прилететь может всерьёз, по-взрослому, без всяких скидок на возраст. Я вас в любом случае вытащу, но, возможно, какое-то время придётся потерпеть.

Я выдержал паузу, давая словам осесть в их головах.

— Поэтому если кто-то боится, если кто-то не хочет связываться с Приказом — это нормально, и я никого не осужу. Просто разворачивайтесь и идите спать, ничего страшного. Мне сегодня нужны только те, кто готов идти со мной добровольно.

В зале повисла тишина. Ребята переглядывались, и я видел по их лицам, что каждый сейчас всерьёз взвешивает услышанное.

А потом вперёд шагнул Данила.

— Артём. — Он посмотрел на меня. — А этот… зверолюд… он стоит того, чтобы ему вот так помогать? Чтобы мы из-за него лезли на разборки с Серым Приказом?

Хороший вопрос. Правильный.

— Стоит, — сказал я твёрдо, глядя ему в глаза. — Иначе бы я вас не поднимал.

Данила выдержал мой взгляд ещё пару секунд, кивнул каким-то своим мыслям, а затем неторопливо обернулся к остальным.

— Ну, раз так. — Он пожал плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Тогда мы с тобой.

И никто не возразил. Лисичка только улыбнулась краешком губ, словно ничего другого от ребят и не ждала. Бык молча сложил руки на груди, и на его широком лице застыла та самая сосредоточенность, с какой он обычно готовился к серьёзной работе. Остальные подобрались, расправили плечи, и от недавней сонливости не осталось и следа.

Данила снова повернулся ко мне.

— Ну а раз все согласны, выкладывай. Какой у нас план?

Я обвёл взглядом эту разношёрстную, заспанную, но готовую идти за мной хоть к чёрту на рога компанию, и почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Сегодня, ребятки, мы устроим такое шоу, которое этот город запомнит надолго.