1

Помните, я как-то жаловался, что на Руси – в любом веке – власти считают, что главное, это построить что-то грандиозное, а сопутствующая инфраструктура сама нарастет? Вот, к примеру, дорога до Омска – дорога есть, а трактиров на ней нет, как по такой дороге путешествовать? Правильно – очень неудобно. Но вот не прошло и полугода, движемся мы в обратном направлении и у меня закрадываются мысли – может, это не головотяпство, а хитрый план такой? Ну, чтоб та самая инфраструктура наросла не по плану, который на бумаге выглядит красиво – и только на бумаге – а там, где людям будет удобно? Где им будет удобно – там трактиры и впрямь сами появятся, ну, в смысле, оборотистые люди их там поставят.

В прошлый раз вот здесь, к примеру, ничего не было – голая степь да степь кругом. И вон там, кажется, недоеденный труп кабана лежал. А сейчас – трактир. Да не трактир, а трактирище! В прошлую поездку мы даже в редких трактирах и то не ночевали, потому как нас слишком много ехало. А в этом, пожалуй, вся наша тогдашняя братия поместилась бы. Если всех остальных выгнать, конечно. Тут тебе и главное здание о трех этажах, и конюшни, и сеновалы, и бани, и поварни, и церковь – куда ж на Руси да без церкви. В общем, когда мы это счастье увидели – решили, что здесь и заночуем. Надоело, знаете ли, ханом быть, в шатре ночевать, лопухом подтираться. Это при том, что лопух в степи пойди найди. Побуду немного цивилизованным ханом.

Обеденные залы – да, именно во множественном числе – рассчитаны были на самую разнообразную публику, так что нашлась палата и для хана Магаданского со свитой. Я по остальным едальным помещениям тоже прогулялся, типа посмотреть, как к остальным моим людям относятся, не принижают ли, а на самом деле – из чистого любопытства. На людей посмотреть, так сказать.

Были здесь, конечно, в основном русские, от крестьян, переселяющихся куда-то, возможно даже и ко мне, до купцов, шумно празднующих что-то, и подьячих, куда-то едущих по царским делам – надеюсь, не ко мне. Но кроме них были тут и татарские купцы, в костюмах, смахивающих на русские – те же расшитые сапоги, те же узорные долгополые одежды – но отличающиеся внешностью, разговором, да еще головными уборами: у большей части колпаки с меховой оторочкой, по фасону не совсем похожие на русские, да у некоторых еще тюбетейки. Неподалеку от них мирно обежали башкиры: то ли тоже купцы, то ли мастеровые какие, а может и вовсе те самые разбойники, которые когда-то напали на наш поезд. Тоже в узорных долгополых одеждах, тоже в мягких расшитых сапогах, у некоторых на головах тюбетейки, у большинства – колпаки, отороченные мехом, но непохожие на русские… и на татарские непохожие… В общем, одежда вроде и похожа, но все равно можно сразу сказать – это русский, это татарин, это башкир… А вон там и вовсе невесть откуда приблудившийся немец бродит.

Унылый типчик, в типично немецком кафтане, с пустым мешком, болтающимся за спиной, подошел ко мне, поклонился и, с непередаваемым мюнхенским выговором, спросил по-русски:

- Добрый господин, не встречал ли ты девицу по имени Кримхильда? Уже сколько времени ее разыскиваю, не могу найти…

Его нос, и без того длинный, повис вовсе печально.

Откуда бы здесь немецкой девице казаться, как бы она в русские степи забрела? Я чуть было так и не ответил, но вовремя вспомнил, что я, вообще-то – хан из далекого Магадана, и по-русски не говорю. А мой переводчик-толмач, Ржевский то бишь, куда-то запропастился… Я развел руками и по-телеутски ответил, что не понимаю. Немец совсем поник и побрел дальше.

Я вернулся в свой зал, где за столом разместились, помимо меня, несколько стрельцов, изображающих грозных телохранителей хана, двух волков, изображающих их же, гарем в непроницаемо-черных покрывалах, закрывающих лица, и хмурый мальчик с опахалом-веером. Ржевского не было и здесь. Куда этот непоседа запропастился? Ржевский – как маленький ребенок, чем дольше выпал из поля зрения, тем больше вероятности, что что-то натворено.

- Великий хан Эргэдэ!

А вот и он, легок на помине.

- Там – этот! Который!

Я вздохнул, встал из-за стола – дадут мне поесть или нет вообще? – подошел к Ржевскому и взял его за пуговицу кафтана.

- Сколько раз я тебе говорил, - прошептал, почти прошипел я, - не разговаривать со мной по-русски?

Ржевский оказался в роли толмача только потому, что он был единственным, кто, неожиданно для меня, выучил телеутский. Настолько, что мог свободно на нем болтать. Как я подозреваю – для того, чтобы удобнее было соблазнять невинных телеутских девушек. И ладно бы телеутских – я видел, как он что-то втирал Оке! Но, несмотря на открывшиеся способности к полиглотству, мой поручик остался Ржевским – человеком, который о дисциплине и самоконтроле если и слышал, то считал это какими-то немецкими словами, не имеющими к нему никакого отношения. Отчего постоянно пытался заговорить со мной по-русски. А мы, между прочим, притворяемся Нерусскими. Достаточно кому-то подслушать наш разговор Длинным Словом или просто, приложив ухо к стене – и все, плакала наша конспирация, а вместе с ней и мы все, на дыбе в подвалах Приказа Тайных Дел.

- Так никто ж не слышит…

Вот и я о том же.

- Велю, - сам я, конечно, не видел, но знал, что мои глаза заливает чернота Повеления, - не разговаривать по-русски. Ни Ржевскому, - я оглядел свою свиту, - никому!

- А как же я буду ваши слова переводить, великий хан? – перешел на телеутский Ржевский.

Я осекся. А, правда – как?

- Велю никому из вас по-русски не разговаривать, а Ржевскому – по-русски ко мне не обращаться! Всё понятно?

- Да… - нестройно ответили мне по-телеутски. Даже Ржевский.

- А теперь – рассказывай: кто там «этот» и «который».

- Мальчик, который девочка!

Ну, теперь все понятно…

- А сейчас – так, чтобы я понял, что за мальчик-девочка.

В общем, Ржевский встретил в трактире – и я еще не уточнял, какого он бродил по нему, если мы все здесь – того самого парня, которого в прошлый раз, налившись хмельным, принял за девушку и попытался склеить. Парень, не будь дураком, и явно обладая чувством юмора, под видом девицы развел Ржевского на выпивку и технично слился, когда настало время быть собственно девушкой. Мой поручик долго обижался и вот теперь наткнулся на того самого обидчика.

- Ох-хо-хо… ну пошли, показывай свою «девицу».

Не знаю, что хотел от меня Ржевский, возможно, просто пожаловаться на несправедливость, но мне уже стало просто интересно, что ж там за мальчик такой.

2

Мальчик оказался юношей, моим ровесником, в достаточно богатых одеждах, что говорит о том, что он – не из простых собак, и выглядел он при этом, как типичный анимешный бисёнэн, то бишь обладатель восточного типа мужской красоты: стройный, гибкий, с тонкими изящными чертами лица, длинными золотистыми волосами. На Хаула из «Ходячего замка» чем-то похож, такого действительно можно принять за девушку. В особенности – в «измененном состоянии».

- Ну давай, знакомь нас со своей суженой.

Ржевский аж подавился.

«Суженая» спокойно сидел за столом в общем зале для чистой публики, то есть, относился как минимум к дворянам. Что ни о чем не говорило: Ржевский вон у нас тоже из дворян, а что толку… Увидев моего поручика, а точнее – его вместе со мной и парой вооруженных мужиков в масках - бисёнэн буквально на мгновенье изменился в лице, что говорило о том, что Ржевского он прекрасно помнит, и подозревает, что сейчас его будут бить. Возможно даже – ногами. Но, к его чести, этот промельк тут же исчез и лицо приобрело выражение искренней радости. И надежды, что все обойдется. Отчего у меня возникло подозрение, что тот раз был вовсе не случайностью и сей красавчик пробавляется мошенничеством. Возможно – в обеих смыслах этого слова, нынешним и будущим.

- Алексаша, друг! Не чаял тебя здесь увидеть… еще раз!

Вот последнее – с полной искренностью.

- Какими судьбами?

- Да вот… - Ржевского тоже на мякине не проведешь и лицом он умеет играть не хуже, - В Омске подрядился одному инородцу до Москвы добраться. По-русски он не бельмеса, я, значит, при нем толмачом.

Собственно, именно такую легенду мы и разработали. Чтоб, в случае, если Ржевский наткнется на знакомых – не скрывать, что это именно он. И трупы не прятать.

- Так познакомь со своим… э… товарищем, - вскочил со скамьи красавчик, - Я – из рода Милославских буду, - он поклонился мне в пояс.

«Жорж?» - чуть было не спросил я. Вовремя удержался, тем более – шутку никто бы не понял.

- А это – хан Магаданский, великий хан Эргэдэ.

Получит у меня Ржевский по шее. Какого хрена он меня «великим» кличет? Мы тут, как бы, стараемся не особо вызывать подозрений, и если просто ханов на востоке – как котов недавленых, то великий хан – это фигура. И его путешествие явно привлечет внимание. Нет, можно, конечно, в случае чего объяснить, что мой толмач неправильно титул перевел… Но зачем отвечать на вопросы там, где их можно не вызывать?

Милославский оказался не Жоржем, а вовсе даже Георгием – что, честно говоря, тот же Жорж, но на русский манер – к тем самым Милославским отношение имеет косвенное, как дальний родственник, чем живет – непонятно, ибо от вопросов уходит искусно. В общем – нафиг таких милославских ко всем блинам. Бестия явно продувная и наше прикрытие раскроет на раз-два, а кому после этого сольет инфу – одному богу известно.

- Ржевский, - наконец надоело мне участвовать в эхо-разговоре, это когда сначала слышишь вопрос от Милославского, а потом тот же вопрос, переведенный Ржевским, - Бросай его и пошли.

- Я его еще извиниться не заставил.

- За что?

- Э… Ну… За тот случай.

- За какой?

- Вы же знаете!

- А теперь попробуй представь, как ты ему свое недовольство озвучишь.

Ржевский завис. И сильно. Потому что «когда ты девушкой притворялся» - так Милославский и не притворялся, а «когда я тебя за девушку принял» - и вовсе дураком себя выставишь. В итоге поручик плюнул и, сухо попрощавшись со своим обидчиком – которому еще и ничего не сделать – и зашагал в наш зал, где стыла моя еда.

Но…

Вы же не подумали, что встреча с жуликом Милославским и было то самое приключение?

3

Только я уселся за стол, и собрался было отдать должное бараньему жаркому…

Дверцы в зал распахнулись и внутрь вломились стрельцы.

Лимонные кафтаны, черные колпаки, алые сапоги.

Не просто стрельцы – из личного стрелецкого полка бояр Романовых. Ныне, надо полагать – личная гвардия царя Михаила. А я как-то не планировал устраивать открытое боестолкновение да еще так быстро… Наш отряд был заточен под скрытное проникновение… Здесь только на виду больше стрельцов, чем у меня взято с собой, да еще неизвестно сколько за ними.

«Лимонные» расступились, вошел округлый тип в богатом кафтане ярко-красного, малиново-помидорного цвета. Тип всем своим щекастым лицом пытался показать, что он здесь самый главный и вообще, но чем больше он пыжился, тем больше становилось понятно, что это – не боярин, разве что из какого-то крайне захудалого рода, и кафтан, вполне возможно, ему дали поносить для понта. Настоящему боярину не нужно доказывать, что он настоящий – он и сам это знает.

- Кто такие? – задрал бороду тип.

- Хан какой-то вроде, - подсказал ему из-за спины кто-то из стрельцов.

- Хан… - тип обвел нас, собравшихся за столом, спесивым взглядом, - Пусть эти тряпки с лиц снимут!

Ну, знаете ли… Мне даже не сильно-то пришло играть негодование. Будут тут всякие надутые…из себя дирижабли строить!

Я медленно встал из-за стола.

- Ржевский, спроси у них, кто это такие и какого рожна им надо. И не вздумай меня великим называть!

- Хан Магаданский Эргэдэ спрашивает, кто вы такие и по какому праву мешаете ему принимать пищу?

Тип слегка потух. Но разве что слегка:

- Я – боярин Тимофей из рода Захарьиных-Яковлевых, послан со стрелецкой полусотней по велению царя государя Михаила Федоровича!

Аа, понятно. Одна из побочных веточек разветвленного рода Романовых. Еще бы – кому новоиспеченный царь доверит важную миссию, как не своему родственнику. Хотя… Судя по родственничку – либо миссия не очень-то и важная, либо царь Михаил не особо-то разбирается в людях.

- Ржевский, не молчи, переводи, - бросил я, презрительным ханским взглядом рассматривая боярина Тимошку.

Тот спохватился и быстренько перетолмачил мне сказанное, от себя добавив, что никаких бояр Тимофеев в роду Захарьиных он не помнит. Оно и понятно – либо новоиспеченный, либо решивший, что глупый хан в таких тонкостях не разбирается и самовольно повысивший себя в звании.

- Скажи им, что хан Эргэдэ подданным русского царя не является, странствует по своим делам и причину прерывать его трапезу так и не видит.

Выслушав перевод Ржевского, Тимоха продолжил считать себя дирижаблем:

- Пусть маски снимут!

- Никак невозможно, - даже не стал переводить Ржевский, - у них показывать лица посторонним людям считается грехом. Если кто увидит лицо хана или кого из его людей – того казнить нужно.

Тимоха надулся и побагровел, но все же не стал обострять.

- Может, это и не они вовсе… - с сомнением произнес он. Я мысленно выдохнул: кажись, ищут не нас, а кого-то другого…

И тут кто-то из стрельцов совершил типичную ошибку тех, кто находится среди иностранцев: он вполне громко произнес по-русски, считая, что его все равно не поймут:

- Да те самые! Лица скрывают, на Москву едут – все как сказано было! Берем их!