1

Сами понимаете, от такого заявления я подпрыгнул на кровати, как будто эта самая дочка Эрлика не у двери стояла, а прямо в моей постели обнаружилась. Это ж оборотница!

В прыжке я сделал невнятный жест рукой, как будто собирался кастануть особо эпичное заклинание. На самом деле просто попытался протянуть руку одновременно в трех направлениях, к пистолету, к двери и к одеялу… что? Я голым сплю, здесь жарко! А бросаться в бой голышом, это, знаете ли…

Оборотница повела себя… довольно-таки странно. Нет, чтобы превратиться в волка – в волчицу – и наброситься на меня… да не так наброситься! Чтобы убить наброситься! Вот видите, как на мое мышление отсутствие одежды влияет? В общем – вместо того, чтобы набро… напасть на меня, она подскочила на месте и, кажется, даже тихонько взвизгнула. Как будто это не она ко мне в спальню проникла, а я – к ней.

- Я пришла поговорить! – прошипела она, настороженно косясь на спящую Аглашу. Правильно – если та сейчас проснется, и обнаружит в нашей спальне постороннюю женщину, то не поздоровится никому. Даже Ржевскому, который тут совершенно ни при чем, но достанется и ему. Ядерный взрыв, знаете ли, не разбирает правых и виноватых.

- Давайте выйдем, - с этими словами оборотница бесшумно выскользнула за дверь.

Засада? А смысл? Вместо того чтобы выманивать меня в коридор и там пытаться зарезать или загрызть – она могла преспокойно это сделать в спальне. Я имею в виду – попытаться. Так-то я тоже, как бы, не вчерашний школьник… ну, то есть, так-то да, почти вчерашний, но опыта у меня уже побольше, чем у многих в прежнем мире – годам к сорока.

Я натянул штаны и пошлепал босиком на встречу к ночной гостье.

В коридоре, при свете огонька – я только перебросил его с правой руки на левую – гостья выглядела… так же странно, как и вела себя. Вот кого вы представляете, при слове «оборотница»? Ага… угу… А если отбросить хентайные образы? И анимешные – тоже? И голливудские… короче, понятно. В двадцать первом веке женщина-оборотень – значит, эротика. Но здесь, в семнадцатом веке, это, обычно, такая крепкая тетка, с хмурым лицом, в которой эротичности не больше, чем в кухонной плите. Ключевые слова – «крепкая» и «тетка». А передо мной мялась откровенная девчонка, по виду – так и вовсе моя ровесница, худенькая, тоненькая, прям-таки – тот самый образ из аниме. Только глаза у нее узкие, и потому, что она – из местных, алтайских оборотней, то бишь, выглядит как телеутка, и потому, что она просто-напросто щурится.

- Ну что, Дормамму, о чем договариваться собиралась?

- Я не Дормаму. Я – Ока, - она с некоторым удивлением посмотрела на меня, - значит, правду говорят, что ты наш язык знаешь…

- Правду. Ближе к делу.

- Я пришла поговорить…

Пауза. Девчонка-Ока сбилась и, теребя кисточки на своем поясе, пыталась собраться с мыслями. Я молчал, не желая сбить ее с нити разговора. У нее и самой это прекрасно получалось. Ну, что я говорил? От моего молчания она засмущалась еще больше, покраснела и опустила взгляд.

- Ты точно оборотень? – хмыкнул я. Мой опыт общения с этими тварями говорил о том, что смущение и растерянность – это не про них. Даже если они женского пола.

- Да! – возмущенно шикнула она, и набрала воздуха в грудь, как делают девушки, перед тем, как произнести длинную возмущенную отповедь… Или оборотни, перед тем, как превратиться в волка…

Стоп. В волка?

- Стой! – поднял я палец.

Девчонка замерла. И, кажется, даже дышать перестала.

- Голос!

- Гав, - машинально тявкнула она, и возмущенно расширила глаза, - Я тебе что, собака?!

- Да я не тебе. Голос!

- Ну чего? – лениво произнесла моя своенравная «охранная система». Девчонка этого, разумеется, не услышала.

- Приказ убивать всех волков в доме все еще действует?

- Конечно. Кстати, это перед тобой, не волк ли?

- В отношении этой девушки приказ не действует!

- Жаль… А в отношении остальных?

- А тут еще оборотни есть?! – чем вообще моя охрана занимается, в карты на щелбаны играет?!

- Неа, нету. Но если появятся…

- Тогда ты знаешь, что делать. Но эту – не трогать.

«Эта» сделала несколько осторожных шагов от меня и прижалась спиной к стене.

- Князь, а ты с кем сейчас разговаривал?

А, ну да. С стороны это, наверное, стремно смотрелось…

- С заклинанием, - не стал выдавать я тайну Голос, - Особое такое охранное заклинание. Невидимое и неслышимое. Знаешь сказку про «пойди туда, не знаю куда»?

- Нет…

- Ну, неважно. Ты оборотень, теперь верю, вижу, так сказать.

- Как? Я же не превратилась?

Я вздохнул:

- Немного все же превратилась.

И указал на ее ушки. Обычные такие волчьи ушки, торчащие из прически. Такая себе Холо, Пряная Волчица.

- Ой, - Ока уже даже не покраснела, побурела, и, судя по напряженном лицу, попыталась сделать что-то, чтобы уши втянулись обратно.

- Ой, - не получилось, - Ой. Ой. Ой-е-е-е-ей!!!

Уши шевелились и размахивали из стороны в сторону, но не исчезали.

- Ладно, - вздохнул я, осознав, что это надолго. То ли из-за самой ситуации, то ли из-за того, что она нервничала, но уши категорически отказывались слушаться, - Пусть будут.

- Да это же…! – сердито фыркнула красная от напряжения Ока и сдула прядь волос, упавшую на нос, - Это же…! Да я как уродина!!!

- А по-моему – очень мило.

- Да что тут может быть милого?!

- Мне нравится.

Нет, ну правда, кто не любовался анимешными кошкодевочками и волкодевочками, тот пусть первым кинет в меня мангу.

Девчонка замерла:

- Правда? Тебе… нравится? – неверяще спросила она.

Видимо, у оборотней частичный оборот считается то ли уродливым, то ли неприличным.

- Нравится. Мило выглядишь. Только давай уже ближе к делу. Навряд ли ты проникла в мой дом, чтобы похвастаться ушками.

Я почесал висок дулом пистолета. Потом бы оба посмотрели на него. Я кашлянул и смущенно убрал руку с оружием за спину. Вот же ж. То постоянно пистолет забываю, а тут сам не заметил, как прихватил с собой с прикроватного столика.

- В общем – что тебя привело ко мне среди ночи?

Ока отвлеклась от созерцания пистолета, стоп, какого пистолета, я ж его убрал – эта в-волкодевочка внаглую пялится на меня! На мой мускулистый обнаженный торс.

- А? Ой, - девушка торжественно выпрямилась, прямо-таки вытянулась в струнку и объявила, - Князь людей, пришедших сюда с запада, я, Ока из рода Зеленой Листвы…

Прям эльфийка, а не оборотень.

- …от имени детей Эрлика, сохранивших разум, предлагаю тебе мир.

О как.

2

Алтайские оборотни – дети Эрлика, сиречь, Владыки Подземного Мира, обитающего за Гранью. Но! Несмотря на общую злокозненность созданий из-за Грани и их крайнюю нелюбовь к роду человеческому – среди них встречаются и приличные люди… э… бесы. Вон, хоть Диту взять. То есть – те, с кем можно договориться и взаимодействовать. В конце концов – не все создания Эрлика прям так уж ужасны, он, между прочим, еще и барсуков, кротов и коров создал. В общем – здешние оборотни намного более договороспособны, чем русские.

Что, конечно, не означает, что они мирные пацифисты.

В конце концов, именно алтайским оборотням пришла в голову идея собраться в кучу, прогнать с земли людей и организовать свое, оборотневое княжество. Ну, чтоб не скрываться и не таиться, ибо задолбало. И людей они запугивали и убивали вполне всерьез. Причем даже не пытаясь обсудить эту тему мирно и прийти к взаимовыгодному решению. Оборотни подозревали, что люди с ними попросту не будут разговаривать, а если и будут – то уходить с земли откажутся. Но, с другой стороны – в этом самом новосозданном княжестве они собирались жить мирно, охотой и животноводством, не кошмаря соседей. С таким подходом джунгары – чистокровные люди, напомню – и то хуже.

И этот замечательный план почти было сработал, но тут, нежданно-негаданно, приперся вот такой вот внезапный я и испортил оборотням всю каторгу. Чем, сами понимаете, изначально не снискал у них любви и уважения. А тут еще, вслед за мной, пришли оборотни с Руси и подговорили местных совместно напасть на меня.

После того, как это нападение накрылось банным ушатом, пришлые оборотни практически кончились, а местные разделились на две группы. Первая, самая малочисленная и, как это часто бывает, самая шумная, считала, что нельзя спускать мне с рук такую подлость, как то, что я остался в живых. После чего они пошли обычным путем всех проигравших, то есть перешли к террору. Вторая, более многочисленная, но менее воинственная, могла бы, теоретически, прижать ястребов войны к ногтю, но резонно опасалась, что проблему с наличием людей это не решит и люди продолжат уничтожать оборотней, не разбираясь, кто там какого оттенка и кто чего хочет. Отчего в их рядах происходило брожение и сомнение.

И тут оборотни решили устроить на меня засаду. В которой почти все и полегли. Все, кроме…

Оки.

Помните того оборотня, которого мои стрельцы хотели было подстрелить, но я их остановил? Собственно, тогда у меня и мелькнула в голове смутная мысль, что война на взаимное уничтожение – путь в тупик. Я не могу гоняться за оборотнями по лесам и буеракам, но и они мне ничего серьезного, кроме редких нападений, сделать не могут. Продолжаться такое может годами. Нужно договариваться. А какой лучший способ показать свою готовность к договору, чем отказ от уничтожения противника, который в данный конкретный момент тебе ничего не угрожает? Правда, есть те, кто приглашение к договору почитает за слабость, но я понадеялся, что здешние волки все же поумнее будут. И не ошибся. Я, правда, не знал о том, какие шатания в их массах бродят и думал, что придется потрудиться, чтобы сесть с ними за стол переговоров, но, как видите, сыграла первая же ставка.

Хотя, похоже, оборотни, тоже не лучащиеся излишним доверием и верой в человечество, прислали мне девчонку. С одной стороны – один раз я ее уже пожалел, может, и в этот раз неубью сразу и хотя бы выслушаю. А с другой – ее, в случае чего, и не жалко.

В общем, предложение от оборотней, желающих мира, было такое: они готовы сами перебить всех своих радикалов, готовых биться до последнего волка, лишь бы мне напакостить, но за это оборотни хотят землю. Не всю, они понимают, что я им ее не отдам, но в количестве, достаточном для расселения тех оборотней, кто еще жив остался.

Заманчивое предложение, чего уж там. Поселение оборотней на моей земле мне не впилось ни в одной из известных анатомии мест, но и постоянно жить в ожидании очередного нападения – тоже не климатит. Худой мир, он, как известно, лучше доброй ссоры.

В общем – я сказал Оке, что готов разговаривать с их главами, вожаками или как там это у них называется и не против того, чтобы они жили на моей земле, при условии, что это будет мирная жизнь.

- Голос, - на всякий случай напомнил я, - эту волчицу не трогать.

- Я и с первого раза поняла, - проворчала та.

Ока тряхнула ушами и превратилась в волчицу. Довольно поджарую… или стройную? Как это у волчиц-оборотней должно называться? Потом, зачем-то – стала опять девушкой. Ощупала свои уши, радостно взвизгнула – уши расклинило и они стали человеческими – подскочила ко мне, чмокнула в нос, и, опять обернувшись волчицей, умчалась по коридору в темноту.

- А чего ты в коридор ушел? – из дверей спальни показалась, зевая, сонная Аглашка, со свечой в руке.

- Да… так просто… - растерялся я, не зная, как объяснить, что я просто встречался с девушкой-волчицей. Ночью, в одних штанах.

- А он тут с посторонними девушками лясы точил, - наябедничала вредным голосом вредная Голос. Хорошо, хоть, ее кроме меня никто не слышит.

Вот так неожиданно разрешилась проблема с оборотнями. И появилась другая проблема с оборотнями. Вернее – с одним конкретным оборотнем. Волкодевочкой.

Ока решила, что, в целях укрепления союза волков и осетров, она должна поехать со мной в Москву!