— Что скажете, коллега? — спросил доктор Баумайстер, когда Клаус пришел в чувства и смог подняться на ноги.

— А что тут скажешь? Скажу лишь, что вы были совершенно правы! — прижал руку к груди доктор Вебер. — Вид и запах грозного соперника спровоцировали у него быстрый оборот, коллективная энергопотпитка обеспечила ударную реакцию. Кто бы мог подумать⁈ Такой легкий и почти безболезненный оборот! И такая ударная сила. Тем более — днем! Ваша гипотеза — гениальна! Ваш метод, доктор, войдет в историю.

Баумайстер польщенно улыбнулся и посмотрел на нас:

— Ну что стоите? Тащите его туда, — доктор легонько похлопал Клауса по щеке и кивнул нам в сторону указателя, на котором виднелся значок душевой кабины. — Отмойте его хорошенько, чтобы не пахло псиной. И оденьте.

Мы не сразу решились снять с шеи Клауса то самое костяное ожерелье. Так вместе с бусами его под воду и поставили. Под холодными струями Клаус захлопал глазами и стал, наконец, понимать, кто он, и где находится.

— Уффф, — эка не меня накатило, — сказал он, отдуваясь. — А я-то думал все, пропал дар, попрут меня со школы. А тут вот оно как…

— И давно у тебя это? — спросил Юрген, подавая Клаусу полотенце.

— Не помню. С детства, кажется. Но так сильно, пожалуй, что впервые. Это были волки? Стая?

— Стая, стая, — подтвердил Юрген. — Ты хоть что-то помнишь?

— Да как сказать… Ярость помню. Запах его помню… на-ка, подержи, — Клаус взял у Михаэля свою рубашку, взамен сунул бусы из костей. Мы собрались кружком и быстро их рассмотрели. Вроде обычные хребетные кости, но каждая косточка была покрыта какими-то странными вырезанными значками.

— Это из Африки, — пояснил Клаус. — Мне доктор их раньше показывал. Сказал, что выменял у зулусов за огненную воду. Чего-то с колдовством связано. От них щекотно бывает.

Бусы пошли по кругу, мне показалось, что на вес они тяжелее, чем обычные кости. И действительно, когда я держал их в руке, вдруг показалось, что словно кто-то по спине перышком водит.

В душевую заглянул Аксельбаум. Сказал, чтобы мы поторапливались, если не хотим пропустить самое приятное.

Приятное? Так что, сюрпризы не кончились? Еще будут?

Сюрприз был, да еще какой!

Когда мы вернулись к вольеру с волками, там стояла тележка с теми самыми корзинами, что ехали с нами в автобусе из школы. Тележку нам следовало отвезти на берег озера с белыми лебедями. А на берегу…

Уже на подходе к берегу мы услышали голоса. Звонкие и знакомые девичьи голоса. Один из них я бы узнал из тысячи. Хотя слышал его всего однажды.

Ну спасибо, господа преподаватели, ну, удружили! На берегу с накрытыми прямо на траве «столами», с патефоном и с пластинками нас ждали девочки из пансионата фрау Фогель с самой фрау Фогель во главе. Мне фрау улыбнулась особо, как старому знакомому и шепнула, что получила от любимого весточку.

— Он в Италии. Прислал мне целую корзину итальянского вина.

Это был прекрасный день! Мы были молоды и счастливы, мы веселились и дурачились. Наши наставники нам не мешали. Служители зоопарка принесли для них раскладной столик со стульчиками и поставили его под вязами. Доктор Вебер и доктор Баумайстер по очереди ухаживали за фрау Фогель, а мы были предоставлены сами себе. Мы рассказывали и показывали девчонкам, как играли в индейцев, а они угощали нас своей выпечкой с накрытых на траве «столов». Аксельбаум дал команду «распаковывать корзины», в них оказалось много вкусного, в том числе и жареные куры. Мы рвали их руками и грызли, как настоящие индейцы. Даже обычно грустный Генрих стал улыбаться.

Правда, на Генриха девушки смотрели странно. Девушки его… узнали. Ну да, заочно мы их с Генрихом уже познакомили, рассказывали про него, и на «индейских» фото Генрих был. Но тут было что-то другое. Я заметил, что девушки смотрят на Генриха как-то странно и перешептываются меж собой.

Конечно, я спросил Ангелику про эту странность, когда мы вдвоем прошли прогуляться на липовую аллею.

— Мы все его видели во снах, — призналась Ангелия. — Он приходил ночью. Во снах. Ничего плохого не делал, только смотрел. Но все равно было как-то жутковато. А ваш этот доктор Вебер — он просто душка! Это он придумал устроить встречу в зоопарке. Обычно фрау Фогель брала с собой в зоопарк только пуму Габриэллу, но ваш доктор предложил объединить усилия и устроить нашу встречу. Здорово, да? Мы специально держали все в секрете, чтобы получился настоящий сюрприз. И он получился, да?

— Еще как получился, — огласился я. — А почему вы называете Габриэллу пумой?

Ангелика явно смутилась, потом сказала:

— От нее иногда сильно пахнет… Кошкой… Большой кошкой… Как от вашего Клауса… извиняюсь, псиной…

Действительно. Несмотря на то, что помылся Клаус под душем довольно тщательно, чуть ли не целый кусок мыла на себя извел и кожу тер жесткой мочалкой до красноты, но попахивало от него все равно изрядно псиной. И я заметил, как девушки хмурятся и зажимают носики от такого аромата. И стараются особо близко к нему не приближаться. Все, кроме девушки Габриэллы. Она в Клауса чуть ли не вцепилась и вообще от него не отходила. И ноздри у нее… трепетали что ли… Девчонки над этим посмеивались и называли их пахучей парочкой.

— И еще она… Я сама не видела, но девочки говорят… Она иногда оборачивается… пумой, — сказала Ангелика. — Ее видели в саду около школы ночью. Она была в шерсти. И от нее иногда пахнет.

Вот так дела! У нас Клаус — оборотень-волк, у них Габриэль — пума, подумал я, но вслух не сказал.

— А еще Матильду недавно срочно возили в Берлин. К самому партайгеноссе Гессу, — сказала Ангелия шепотом. — И она гадала ему на будущее. На кофе и на картах таро. Это, конечно, тайна, но она увидела большой успех. Большую победу! Но не здесь, а там.

— Где там?

— Там, в Испании. Это странно.

— Почему странно? — спросил я, еще не понимая, при чем тут Испания.

— Потому что я тоже попросила Матильду погадать. На вас… И она погадала. И тоже выпало…

— Что? — спросил я после долгой паузы.

— И тоже выпала Испания… И еще черный человек. Человек в черном.

И тут мы увидели его. Черного человека.

Человек в черном кожаном плаще с красной повязкой на рукаве, в черной фуражке с высокой тульей, быстрым шагом шел нам навстречу. Штурмбанфюрер Лингард собственной персоной. За ним едва поспевали два шарфюрера. Одного по фамилии Швабе я уже видел. Второй, видимо, новый адъютанты. Повязки на лице Лингарда больше не было, он и глаз не было видно. Он был в очках с круглыми совсем черными стеклами.

Лингард подошел вплотную, остановился, посмотрел на меня, на Ангелику, протянул руку и поцеловал девушке кончики пальчиков.

— Фройлян, счастлив вас видеть в добром здравии, — сказал он и повернулся ко мне. — Где остальные?

— Там, на берегу, — указал я рукой направление.

— Хорошо, — кивнул Лингард и повернулся к Ангелике. — Фройлян, вы сможете проводить вашего кавалера до автобуса. Не хотел бы портить вам отдых, но молодым людям пора ехать. Им предстоит очень важное и срочное дело.

Конечно, все мы были расстроены, что наш пикник на лесной лужайке у озера в зоопарке закончился так рано. Но Лингард клятвенно пообещал, что после выполнения задания для нас устроят целый тур на лучшем теплоходе по Шпрее. Целый теплоход только для нас. С оркестром! На целый день!

С чего это Лингард так расщедрился? И еще заинтриговало, что за задание такое? А Лингард подошел к столу, где пировали преподаватели, и что-то им сказал. Судя по их изменившимся лицам — что-то важное. Доктор Вебер даже повернулся и посмотрел в нашу сторону. Встретился со мной глазами и тяжело вздохнул.

Лингард закончил говорить с преподавателями, подозвал Феликса и отошел с ним в сторону. А доктор Баумайстер наполнил бокал коньяком и залпом выпил. После чего велел Аксельбауму «командовать сбор».

Девушки проводили нас до автобуса, мы быстро попрощались и загрузились в салон. Автобус тронулся за «Хорьхом» Лингарда, и повез нас… в ателье. В самое настоящее ателье мужского платья, где с нас стали снимать мерки. Потом снова посадили в автобус и отвезли на какой-то склад, где всем нам выдали ботинки. Высокие ботинки на толстой подошве. Потом повезли в фотоателье, где нас всех по очереди сфотографировали. Лингард везде ходил вслед за нами и за всем наблюдал очень внимательно. Только после фотографирования велел ехать домой, то есть — в школу.

По дороге мы услышали что-то очень интересное. Доктор Баумайстер хорошенько принял на грудь еще за столиком под вязами, да еще прилично добавил из заветной фляжечки. От чего захмелел и неожиданно разговорился. Посадил с собой рядом Клауса, приобнял и принялся рассказывать о своей африканской «командировке». Оказывается, перед первой мировой он был обычным колонистом на территории Камеруна, где воевал с англичанами, а потом даже воевал с зулусами в южной Африке.

— … в итоге из двух сотен нас, колонистов, осталась ровно дюжина, — закончил он свой рассказ. — И надо сказать, зулусы прониклись к выжившим огромным уважением. Особо, когда мы подружились с их колдунами.

— Настоящими колдунами? — недоверчиво переспросил Юрген.

— Самыми настоящими! Можете не сомневаться. Вы, конечно, удивлены увиденным там, в зоопарке у клетки с волками, — сказал доктор, поглаживая Клауса по голове. — Удивлен и я, хотя уже видел подобное не раз своими глазами. В Африке. У зулусов такое встречалось часто.

— Хм… А разве в Африке в саване есть волки? — спросил Лотар.

— Волков нет, — согласился доктор, — зато есть гиены. И львы. Но оборотень — лев — очень редкая штука. Видел такого только один раз — младший сын тамошнего царька прошел посвящение в львином прайде. Способный малый, смог выжить. Видел пару раз оборотня — леопарда. Но это — тоже редкость. А вот в гиен тамошние колдуны ловко научились оборачиваться.

— Так все это колдовство? — переспросил Лотар.

— Конечно! А что же еще⁈ В Африке это дело обычное, и отношение к этому такое же. В Европе — совсем другое дело. Догадываюсь, что немало предков нашего Клауса закончили свой жизненный путь на костре, не так ли?

Клаус неопределенно пожал плечами, а Юрген тут же пояснил:

— В Маобите было несколько процессов по разоблачению оборотней и ведьм.

— О чем я и говорю, — кивнул доктор и снова приложился к фляжке.

— И что, любой может стать оборотнем? — продолжил допытываться Лотар.

— Нет, конечно. Это только для особых людей, у которых способность к обороту в крови, — сказал Баумайстер. — Среди немцев таких сейчас не так много. Очень хорошо поработали святая инквизиция и палачи в средневековое. Прав Юрген, это же касается и ведьм. Если красивая — значит ведьма. Вот и сожгли самых красивых баб. Про оборотней даже и не говорю. И очень жаль, что в нашем военном ведомстве этого не хотят понять. Господа большие генералы мечтают о целой армии таких оборотней, беспощадных, не знающих страха. Ха-ха-ха… Хотел бы я на это посмотреть. Армия оборотней! Как они собираются управлять такой армией⁈ Тут с одним бы справиться…

— Но вы же как-то справляетесь… — польстил доктору Лотар.

— Ты про это? — сказал Баумайстер, доставая из своего саквояжа ожерелье из костей. — Да, это остановит любого оборотня. Это подарил мне зулусский колдун, когда один из его соплеменников, обернувшись гиеной, пожрал наших овец в деревне. И ведь обычная пуля его не брала, и из любой ловушки уходил. А как накинули ему на шею эту штуку, сразу как шелковый стал. Плакал, просил отпустить… Скажи, дорогой Клаус, что ты почувствовал, когда я накинул тебе это ожерелье на шею?

— Не помню точно… Все как в тумане было… — сказал Клаус неохотно. — Хотелось всех порвать в клочья, разнести вдребезги. А потом словно ведро холодной воды на голову вылили.

— А пометить все желания не было? А покрыть всех этих сучек⁈ — расхохотался доктор и снова приложился к фляжке.

Мы приехали в школу, Лингард и пьяненький Баумайстер повели Клауса к директору Хоффману, а доктор Вебер велел нам готовиться к ужину. Мы пошли в спальный корпус умываться.

Генрих не пошел к себе в изолятор, а двинулся с нами. Оглянулся по сторонам, словно впервые спальню увидел. Вдруг встал под олимпийский плакат. С лицом его опять что-то творилось. Какая-то странная мимика, похожая на судороги. Вдруг он стал выкрикивать какие-то сбивчивые фразы:

— Волчата выросли, у волчат режутся зубы. Волчатам надо попробовать крови… Надо, надо крови…

Мы с Лотаром переглянулись. Не сказал бы, что эта новость мне особо понравилась. Тем более, очень напомнила недавний бред Генриха про кровь и волчат.

— Я снимаю… — изменившимся голосом сказал Генрих. — Снимаю с себя всякую ответственность… Вы ответите… Всем нам придется отвечать перед богом… Даже тем, кто не верит…

Генрих выдохнул, сел на табуретку, стер пот со лба. В спальню вошел Аксельбаум и велел идти на ужин. Генриха взяли с собой.

Бред Генриха подтвердил в столовой подошедший позже Клаус.

— Лингард говорит, что волчатам пора попробовать крови, — сообщил Клаус, принимая тарелку с картофельным пюре. — «Взалкать», он так и сказал. Волчата, надо понимать, это мы. А Хоффман возражал, что наша психика не выдержит, и он снимает с себя всю ответственность. А Лингард тоже на себя все брать не хочет, но говорит, что на него давят из Берлина. Что-то связанное с птицами.

— С какими птицами? Ты вообще откуда это взял? — спросил Юрген.

— Подслушал в коридоре, как они ругались, — просто ответил Клаус. — Чую, что-то серьезное намечается. Придется идти на мокрое дело. Ну что, волчата, взалкаем кровушки?

— Ешь и не болтай, — оборвал его Аксельбаум. — А за подслушивание можешь и из школы вылететь.

Ночью призрак Бохр исправился. По крайней мере — попытался. Наконец-то послал мне во сне свидание с Ангелией. Мне приснился вполне приличный сон, где мы с Ангелией качаемся на качелях. Качели — лодочки, как в старых советских горпарках. Качаться было весело, мы хорошенько так раскачали нашу лодочку, при достижении самой высшей точки аж дух захватывало. Но качаться быстро наскучило, мне хотелось более тесного совместного пребывания. Приобнять девушку за стройную талию, прижать к себе так хорошенько, прочие глупости… А качели не останавливались, наоборот, раскачивались все сильнее, и мы взлетали все выше и выше.

И тут… нас подняли по тревоге. За окном только светало, когда в нашу спальню явился шарфюрер СС в сопровождении заспанного Аксельбаума. Староста трижды не совсем неуверенно крикнул «Тревога», а шарфюрер велел быстро собираться. Кстати, этого шарфюрера я узнал, это он сопровождал Лингарда там, в зоопарке. Он посмотрел на нас, выстроившихся в шеренгу, и приказал выдвигаться на посадку. Но приказал ничего с собой не брать. Никаких личных вещей! Только парадная форма и ножи на поясах. Также распорядился, чтобы нам выдали теплые куртки. Вдобавок к курткам Ганс выдал нам со склада плотно набитые вещевые ранцы.

Даже не умывшись мы вышли на улицу и сели в автобус. Тут появился второй шарфюрер, который был с Лингардом в зоопарке. Он привел Генриха тоже с ранцем и теплой курткой в руках. Шарфюрер посчитал нас по головам, сверился со списком и дал команду водителю. Мы поехали. Кажется, в сторону Потсдама.

Ехали долго. Приехали на аэродром. На аэродроме стояли два транспортных самолета с большими крестами на крыльях, оба прогревали двигатели. Еще несколько самолетов стояли рядком вдоль взлетного поля, судя по размерам и вооружению — истребители.

— Вот и не верь после этого гадалкам, — шепнул мне Лотар, которому Матильда тоже нагадала скорую дальнюю дорогу. — Чутье мне подсказывает, что на одном из них мы полетим.

— Да, каждому дадут по «Мессершмиту», — добавил Клаус.

Я хотел пошутить, что лететь не могу — летные права дома оставил, но шарфюрер, который привел Генриха, услышал наши шептания, повернулся к нам и громко приказал: «Без разговоров».

Неугомонный Клаус хотел ответить еще какой-то шуткой и даже открыл рот, но тут же его и закрыл. Потому что увидел. К самолету медленно шли… мертвецы в черных мундирах. Это были те самые солдаты из башни, которые оживали у меня на глазах. И вот — ожили. Но они были без сомнения мертвы: с зеленоватыми лицами, белесыми глазами и здоровыми сквозными дырами в груди. С такими дырами положено лежать в гробах, готовясь к Страшному суду, ну или на каталке в морге. Но эти послушно шли к самолету, выполняя каждую команду такого же дохлого шарфюрера, в котором я узнал Добровольца, который сам вызвался отправиться в Чертову рощу. Физических повреждений я на нем не заметил, но лицо его было такое же мертвое, с зеленоватым трупным оттенком.

Но их что-то много. В башне на лестнице валялись только трое. А тут я насчитал три десятка, полный взвод. Неужели вся охрана, что сторожила башню в Бернау. Интересно, а танк куда делся?

Солдаты медленно шли к самолету с нарисованным на борту альбатросом. Они что, полетят с нами? Да уж, сюрприз, иначе и не скажешь.

Интересная компания подбирается у нас для полета в Испанию…

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.

Продолжение здесь: https://author.today/work/593828