Ближе к ужину в изолятор пришел доктор Вебер. Он сел на табуретку рядом с моей кроватью, вежливо поинтересовался моим состоянием. Рассказал, что на наше предложение устроить соревнование по стрельбе из лука из штаба Гитлерюгенда пришел положительный ответ. Что касается нашей командировки в Бернау… Тихо, чтобы слышал только я, сказал, что и он, и руководство школы было против «всего этого».

— Доктор Хоффман даже обратился лично к рейхсминистру, — почти прошептал Вебер. — Он указывал на недопустимость методов Лингарда. Но его там даже не приняли. Не пустили дальше приемной. Агронома тоже интересует быстрый результат. На него давят, он давит.

Агронома? Я скачала не понял, кого имеет ввиду доктор Вебер. Потом вспомнил, что так наши преподаватели за глаза называли главу СС Гимлера, получившего среднеспециальное агрономическое образование в мюнхенском техническом училище. Но кто мог давить на всемогущего Агронома? Только сам Гитлер?

Перед тем как уйти, доктор спохватился, обозвал себя «пустой башкой» и вручил мне конверт, нежно пахнущий лавандой. Письмо. От нее, от Ангелики. Я немедленно его вскрыл.

«Дорогой Пауль! Как здорово, что ты прислал мне фотографию, где вы — индейцы! Вы так здорово придумали! Все наши девочки все теперь читают книги Ф. Купера и М. Рида про индейцев. Мы все уговаривали фрау Фогель устроить ответный визит, чтобы тоже нарядиться индейцами и индианками. Фрау Фогель сказала, что ваши успехи хвалят, и что возможно нам скоро устроят еще одну встречу. Теперь уже у вас в школе. С нетерпением жду этого! Ваша Ангелика».

В конверте было еще что-то твердое. Фотография на картонке. Ангелика с букетом в руках. Очень качественное фото, видно, сделано в студии при хорошем освещении.

Ну хоть какой-то позитив.

В общем-то изолятор — это хорошо, но оставалось у меня одно незавершенное дело. Автомастерская и субботник в благодарность за подаренный велосипед. И мне было что рассказать седому автомастеру и его помощнику — юнге, кем бы они не были.

Доктор Вебер, которому я рассказал об этой просьбе, лишь покачал головой.

— Вряд ли это получится, Пауль. Без личного согласия Лингарда никого из школы теперь не выпустят. А уж тем более — всю группу в город. Про недавнее покушение никто не забыл. Хотя в полиции сказали, что он вышли на след похитителей, все равно требуется соблюдать осторожность.

— А доктор Хоффман? Может, попросить его?

— К сожалению, Пауль, и он вряд ли теперь поможет. Ваши успехи сыграли с нами, со всей школой злую шутку. — Доктор вздохнул. — Теперь школой фактически командует Лингард и СС. И нам, в том числе и доктору Хоффману, приказано во всем ему подчиняться и все силы бросить на обеспечение операции «Дар предков».

— Что за операция? — удивился я.

— Это объект в Бернау, куда вас возил Лингард, там вчера…

Доктор Вебер осекся на полуслове. Кажется, сообразил, что сказал лишнее.

— К сожалению, не могу тебе всего сказать. Но, кажется, штурмбанфюрер Лингард вошел во вкус. У него что-то получилось, чем заинтересовалось высокое начальство. Понимаешь?

Я понимал. И попросил у доктора пропуск хотя бы для себя одного, чтобы доехать до городка и сообщить мастерам, что субботника не будет.

— К сожалению, все увольнительные теперь тоже только через Лингарда, — вздохнул доктор. — У ворот теперь охранник из СС. Могу только догадываться, что произошло в Бернау, но могу сделать вывод, что вы теперь очень ценны для Лингарда. Хотя после вчерашнего…

Опять он про это вчерашнее. Что же такого произошло без нас в Бернау? Что касается охранника из СС у ворот? Вот уж напугал…

Когда Лотар пришел после обеда меня навестить, я всего парой слов обозначил возникшую проблему. Через полчаса я уже крутил педали «Одера», оставленного моим приятелем у заветной дыры в ограде.

Мастера на автостанции ждали меня только в пятницу, а потому были немного удивлены моему явлению. Но сразу же усадили за стол в мастерской, угостили кофе. Я выпил чашечку и грустно сообщил о произошедших в школе изменениях и о том, что субботника не будет. А потом просто и кратко рассказал, что в Бернау, в Ведьминой башне оживляют мертвяков. И что я видел это своими глазами.

Конечно, мастер офигел, хотя всеми силами старался сохранить на лице невозмутимость. Когда я закончил свой рассказ красочным описанием воскрешения трупа, мастер внимательно на меня посмотрел, кивнул и вдруг сам начал рассказывать:

— Я, конечно, в слухи не верю. Люди болтают разное. Но говорят, что только вчера именно в Бернау какие-то злоумышленники напали на целый охранный взвод солдат СС. И всех их перебили. Вот наглецы, да? И даже танк не помог эсэсманам справиться с горсткой злоумышленников. Но, скорее всего, это только слухи. Разве могут какие-то мерзавцы справиться с нашими славными ребятами из СС⁈ Тем более — с танком. А насчет велосипеда не переживай — пользуйся. Заслужил. И приезжай в понедельник. Фриц придумал, как тебе багажник к велосипеду пристроить. Еще кофейку?

Фриц? Оказывается, юнгу зовут Фриц. Фридрих.

— А еще Феликс Шульц рассказал, что на юго-западе от Берлина работает какая-то шпионская радиостанция, — добавил я ягодку на вершину торта. — Но шпионы очень хитрые, выходят на связь все время из разных мест. Кажется, они передвигаются на машинах. Всегда на разных…

Мастер промолчал и налил мне чашку ароматного кофе. Но я заметил, что с юнгой Фрицем они переглянулись.

Я крутил педали в направлении к школе и одновременно прокручивал в голове наш разговор с мастером. Мастер мою информацию к сведению принял. Это точно. Но и тут же выдал дополнение уже к моему сведению: «Ходят слухи, что…»

Значит, в Бернау точно произошло что-то такое, что может сильно повлиять на ход событий. И что же именно? Духи из башни замочили тот взвод солдат, что окружил площадь перед башней? Вместе с танком. С них станется. Но зачем? Ответ из башни не устроил Гимлера? Гимлер предложил новые условия, и они обитателям башни не понравились? Вполне возможно. А что, если дух решил не останавливаться на этом. Нас с Генрихом опять повезут к башне парламентерами? Вот бы не хотелось.

Я доехал до заветной «дыры», отодвинул в стороны прутья, протиснул в образовавшуюся щель велосипед. С рулем пришлось повозиться. Я оставил двухколесного друга в установленном месте и вернулся в изолятор.

Там я обнаружил странную картину. Генрих сидел на кровати и, раскачиваясь, повторял единственную фразу: «Волчата алчут крови». Феликс смотрел на него с ужасом.

— Что ты так долго? — прошипел он, увидев меня. — Он с ума сошел, совсем спятил! Сидит и повторяет одно и то же. А я даже позвать никого не могу. Потому что заметят, что тебя нет.

— Ладно, зови уже, — скомандовал я, совершенно не понимая, что случилось с моим приятелем. Видимо, что-то серьезное. Дух Бахр серой тенью раскачивался вместе с Генрихом и на мои жесты совершенно не реагировал.

Феликс отправился звать фельдшера. Фрау Лотта прибежала довольно быстро и сразу поднесла флакон с какой-то солью под нос качающегося Генриха. Тот сразу перестал бормотать про волчат и как-то обмяк. Втроем мы уложили его на кровать. Он повернулся лицом к стене и затих. Вместе с духом.

— Заснул моментально, — сказала фрау Лотта с удивлением.

— Подъем! — громко прозвучала команда роттенфюрера Аксельбаума.

Подъем? В изоляторе? В изоляторе не положено орать «Подъем». Здесь — больные. Я открыл глаза. Староста стоял на пороге комнаты почему-то с широчайшей улыбкой на лице.

— Вставай, Зильберт, вставай. А то проспишь самое лучшее в своей жизни.

Что же такого важного я могу еще проспать?

— Быстрее, быстрее, — командовал Аксельбаум. — Умываться, завтракать и в автобус, он уже ждет.

Автобус? Ждет? Интересно, куда это нас, болезных, собрались везти? Да еще в такую рань?

— Форма одежды — парадная! — добавил староста и поправил золоченый шнур на плече.

— А мы как? — подал голос Феликс.

— Вы тоже собирайтесь, — сказал Аксельбаум, повернувшись к Генриху и Феликсу. — Господин Баумайстер сказал, что едут все!

Вот как? С нами едет доктор Баумайстер? Вернее, нас куда-то везет этот вечно дремлющий медведь Балу с уникальными стреловыми навыками. Неужели опять стрелять?

— Ты как? — спросил я Генриха, вспомнив про его вчерашний припадок.

— Нормально, — ответил Генрих.

Все наши уже сидели в столовой умытые и одетые, быстро работали ложками. Тоже не понимали, что случилось, и куда мы так спешно собираемся. Через пятнадцать минут мы уже сидели в автобусе, где уже ждали доктор Вебер и доктор Баумайстер со своей замечательной камерой. Вебер был одет в свой любимый серый костюм, на Баумайстере был полковничий мундир с нашивками за африканскую компанию. Да еще два Железных креста — в петлице и на кармане френча. Доктор воевал в Африке? Но больше я порадовался доктору Веберу. Тот держал на руках большую картонную коробку. Также на заднем сиденье стояли корзины, прикрытые холстиной.

И мы поехали. Весело, с песнями. Доктор Баумайстер даже спел песню на странном языке и с совершенно варварским мотивом. Сказал, что научился ей у зулусов, на которых охотился в африканской саванне.

Мы приехали в Берлин. Точнее, к воротам в Берлинский зоопарк. Ого! Знакомое мне место! Только недавно я попал сюда «зайцем». Правда, теперь зверей я смогу посмотреть с полным правом на законных основаниях. Только не понятно, с чего это нас решили зверушками побаловать?

Мы прошли через ворота, направились по главной аллее. Несмотря на ранее время, народу в зоопарке было много. В том числе и таких же ребят в форме гитлерюгенда. На перекрёстке с указателями доктор Баумайстер уверенно показал дорожку, обозначенную стрелкой «Африка». Ну да, в африканской части, пожалуй, интереснее всего. Зебры, жирафы, бегемоты, крокодилы. Правда, в затоне с крокодилами, где собралось довольно много зрителей, самих крокодилов было не видно. Видно, не согрелись еще. Служитель зоопарка сказал, что вылезут к кормлению. Тогда тут вообще будет не протолкнуться.

Веселее всего было у клеток с обезьянами. Мне больше всего понравился огромный оранжевый орангутанг, который возлежал на какой-то коряге и философски взирал на кривляющихся недорослей у клетки. Доктор Баумайстер не дал нам долго общаться с приматами и повел к клетке со львами. Кроме железных прутьев ограды цари природы были отделены от зрителей еще довольно широким рвом с водой.

— Так, сейчас будем играть в гляделки, — скомандовал вдруг Баумайстер. — Встаем к клетке и смотрим в глаза львам. И звери должны ваш взгляд почувствовать.

Легко сказать — почувствовать. Цари природы сначала вообще никак на наше присутствие не прореагировали. Лев продолжал дрыхнуть на боку, три львицы так же лениво продолжили вылизывать друг друга. Но вдруг сначала одна, потом другая повернулись, а потом и третья посмотрели в одну сторону, то есть… на Клауса. Одна быстро встала и подошла ко рву.

— Так, кто встретился со львицей взглядом? — спросил доктор.

Львица, действительно, очень пристально смоотрела нам в лица. Но взгляд… Ну уж точно не со мной. На меня она посмотрела совсем равнодушно, а вот на стоявшего рядом Клауса…

Клаус и Михаэль одновременно подняли руки. Впрочем, Михаэль тут же опустил. Тем временем остальные львицы почти одновременно встали и двинулись в нашу сторону. Подошли к водной преграде и разом остановились. Зарычали. Тут и лев поднял голову, видимо, девки разбудили своим рыком. Досадливо отмахнулся лапой от мух, вдруг резко повернул голову и… тоже уставился на Клауса.

— Так, ребята, а теперь все кроме Клауса пять шагов назад, — скомандовал Баумайстер.

Признаюсь, хоть между нами и львами была клетка и ров с водой, я лично отошел от клетки с поспешностью. Потому что лев тряхнул своей роскошной гривой, поднялся на лапы и медленно пошел в нашу сторону. И вдруг почти с места и рванул в нашу сторону. Судя по выражению морды, лев решил нас напугать. Но у самого края рва царь зверей остановился. Видимо, ванну он принимать решительно не хотел. Боязнь воды оказалась сильнее желания разобраться с неожиданно объявившемся соперником. Точнее — противником, который не побоялся так смотреть ему в глаза. Словно от досады царь зверей зарычал, нервно хлеща себя по бокам хвостом с кисточкой. И вдруг… Не знаю, свойственно ли львам поджимать хвосты, но этот конкретный лев хвост поджал, развернулся и потрусил в противоположную часть вольера. Львицы переглянулись, совсем как люди, и спешно последовали за опозорившимся супругом. А Клаус сопроводил бегство врага победным рыком и повернулся к нам.

Во взгляде Клауса сейчас было что-то такое… Че-то это мне не понравилось. А вот наш преподаватель был совсем иного мнения.

— Хорошо, — кивнул доктор Баумайстер. — Пошли.

И доктор быстро повел нас обратно к большому перекрестку. Там выбрал узкую дорожку, на которую указывала стрелочка с надписью: «Сибирия».

В «Сибирии» доктора почему-то знали. Служитель сразу заулыбался и повел нас мимо клеток с бурыми медведями и лисами к большому вольеру.

— Любезный, проследите, чтобы не было посторонних, — сказал Баумайстер, когда мы подошли к вольеру, огороженному железными прутьями. На первый взгляд вольер был совершенно пуст, я заметил там земляной холм, поросший кустарником с какими-то корягами и вокруг него — обглоданные кости. В дальнем углу вольера было что-то вроде крытого загона.

Служитель закивал, снял со связки какой-то ключ и вручил его доктору, после чего быстро удалился.

Баумайстер вдруг подозвал Клауса и что-то пошептал ему на ухо. Клаус выслушал и посмотрел на доктора удивленно.

— Не знаю доктор, не уверен, что у меня сейчас получится, — сказал Клаус.

Вот новость! Клаус в чем-то не уверен? Никогда не замечал я что-то за ним подобного.

Доктор не ответил и молча указал Клаусу в сторону вольера.

Клаус нерешительно посмотрел на преподавателя, зачем-то разулся, снял рубашку и протянул ее Михаэлю. Снова глянул на преподавателя, потом на нас и шагнул к клетке. Взялся руками за железные прутья и уставился куда-то внутрь вольера.

Не знаю точно, сколько он так стоял, но вдруг откуда-то из кустов появилась собака. Нет, это был волк, волчица. Серая с подпалинами. Она внимательно посмотрела на нас, принюхалась и коротко тявкнула. Но этот клич почти сразу же появились волки. Много, с десяток. Последним появился крупный, почти черный самец. Видимо, вожак.

— Все отошли от клетки! — резко приказал Баумайстер. — На десять шагов!

Дважды ему повторять не пришлось. Мы все поспешно от клетки отошли, кроме Клауса. Тот продолжал стоять у клетки, крепко сжимая прутья. Так крепко, что костяшки пальцев побелели. А доктор Баумайстер почему-то обрадовался, подбежал к низкой дверце. быстро провернул ключом в замке и отодвинул задвижку. Распахнул решетчатую дверцу.

Я ничего не понял. Доктор что, решил нас так близко познакомить с волками? Если так, то десять шагов — очень мало…

И тут я понял, почему доктор велел Клаусу снять рубашку и ботинки. Не знаю, хотел это доктор Баумайстер увидеть сам, или в планах его было, чтобы увидели мы… В общем, мы увидели. Ноги… задние лапы у Клауса вытянулись, ногти превратились в когти. По его худой спине пошли какие-то мышечные судороги, словно спазмы. Плечи его стали шириться, раздвигаться, и шерсть полезла, светлая, в кудряшках. Но самые большие изменения произошли с его лицом. Теперь — мордой. Клаус обернулся к нам всего на мгновение, но мне и этого хватило, чтобы рассмотреть. Морда вытянулась, уши тоже вытянулись, на кончиках их появились умильные кисточки, как у белки. Все остальное выглядело очень страшно. Особо — клыки. Прямо-таки зверская рожа! И запахло от Клауса как-то… Нет, не совсем псиной, но как-то по-звериному.

Изменившийся до неузнаваемости Клаус как-то пригнулся и вошел в открытую дверцу волчьего вольера. Волки окружили его полукругом, нервно били хвостами, скалили зубы и принюхивались. Но близко не подходили. А Клаус смотрел только на вожака и… рычал. Да так, что у меня холодком по хребтине прошло. Но и вожак ясно обозначил свое желание доказать свой статус. И тоже зарычал.

Я услышал, как Михаэль рядом громко запыхтел, а Лотар сказал почему-то по-польски «Матка бозка». И еще что-то защелкало. Это доктор Вебер быстро фотографировал зверя фотоаппаратом доктора Баумайстера. Сам же Баумайстер стоял рядом с дверцей вольера вполне спокойно, с тем самым маузером в руке, что был у него на стрельбище.

Тем временем большой волк громко рыкнул и бросился в атаку. Я ожидал чего угодно: драка, клочья шерсти, летящие в сторону, хрип и хруст костей. Но нет! Ничего этого не было. Вожака волчьей стаи буквально отбросило, когда он был уже в прыжке. Словно невидимой доской врезали прямо по оскаленной пасти.

Вожак упал, но тут же вскочил на лапы и снова бросился в атаку на Клауса. И снова был так же отброшен. В третий раз он судьбу испытывать не стал, заскулил и дал деру в сторону крытого вольера. Почти все волки последовали за ним. Лишь две волчицы остались, на полусогнутых лапах подползли к Клаусу, одна даже лизнула его передние лапы.

Раздался громкий звон, это доктор Баумайстер стучал рукояткой своего пистолета по прутьям решетки. Клаус обернулся. А доктор произнес какую-то гортанную фразу и снова стал колотить по решетке.

Клаус глянул на волчиц обильно и помочился себе под ноги. Потом повернулся и двинулся в сторону дверцы.

— Тихо, тихо, — Баумайстер заслонил выход из клетки своим крупным телом и что-то протянул Клаусу. Ну, типа как хозяин протягивает разбушевавшемуся не в меру псу косточку для успокоения.

Широкие ноздри зверюги стали раздуваться, он принюхался и кровожадно облизнулся. А когда Клаус подошел вплотную, доктор быстрым движением накинул это что-то на шею.

Это было что-то вроде бус или ожерелья из косточек. Точнее — позвоночных костей животного. Клаус замер и как-то сразу сник, огонь в его глазах сразу погас. Шерсть посыпалась с его морды, быстро приобретающей формы лица. Он покачнулся и сполз к основанию клетки.

Баумайстер подхватил его подмшыки и выволок наружу. Доктор Вебер немедленно звякнул запором, заперев дверцу, и снова принялся щелкать затвором фотоаппарата. Пленки не жалел.

— Ну все, все, — доктор легонько хлопал по щекам Клауса, снова обретающего свои привычные формы. — Сейчас все пройдет…